Станислав Сергеевич Сергеев 
Призрак Родины

Солдаты Армагеддона – 2

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=48516792
«С. Сергеев. Призрак Родины»: ООО «Издательство АСТ»; Москва; 2019
ISBN 978-5-17-119418-5
Аннотация

Большой космос. Нашествия негуманоидных рас, интриги, предательство, большая политика, древние тайны и кровь, много крови. В водовороте эпохальных событий оказывается наш современник, который в гражданской войне потерял все: родных, друзей, соратников, любовь. Его жизнь – это дорога, дорога Воина, его девиз: «Делай, что должен, и будь, что будет».

Станислав Сергеев
Призрак Родины

© Станислав Сергеев, 2020
© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Пролог

Ориона. 
Столичная планета Конфедерации Таран-Хо 

Он не любил яркий свет…
В ранней молодости, когда он был никому не известным сыном портового чиновника без каких-либо перспектив, ему долго пришлось работать в сумрачных и холодных шахтах на добыче полиметаллических руд. С отцом тогда произошёл несчастный случай на работе, и на него, старшего сына, легла обязанность заботиться о больном отце, матери и четырёх братьях. В таком возрасте и без образования найти достойную работу было невозможно, поэтому пришлось подписать самый дешёвый и кабальный контракт с не самой лучшей космической добывающей компанией, которая занималась разработкой полезных ископаемых на крупном планетоиде, болтающемся на задворках солнечной системы.
Голод, холод, гадкий воздух, радиация и, главное – абсолютная экономия на всём и особенно на отоплении и освещении: всё это привело к тому, что через восемь лет он вернулся домой больным инвалидом.
Братья выросли и ушли в жизнь, один из них умер от передозировки наркотиков, другой, вступив в уличную банду, был убит во время разборок с такими же малолетними отморозками. Средний, Кхорн, неплохо поднялся на продаже наркотиков, но общаться с больным братом – который не дал ему умереть от голода – не захотел. Слишком высоко взлетел. Один только младший Моринион – самый умный и – любимый – пошёл учиться и не забыл про старшего брата, он как мог помогал, выделяя небольшие крохи из своего заработка уборщика. Мать с отцом уже умерли, и в итоге он, выполнив свои обязанности и пожертвовав всем при этом, в конце концов, оказался никому не нужным.
Юристы добывающей компании так повернули дело, что он остался даже практически без пенсии по потере трудоспособности, и единственное, что ему оставалось – это умирать в нищете…

Так получилось, что он, никогда не верящий в Создателя, как-то слоняясь в поисках пропитания недалеко от ночлежки, где снимал койку, попал в храм, где шло богослужение. Случайно услышал музыку и голоса и пошёл на них. Зайдя в помещение, он как-то потерялся: непонятные красочные образы, незнакомые знаки, лица – всё это быстро промелькнуло перед затуманенным взором, и он пришёл в себя стоящим на коленях перед образом одного из главных и могущественных соратников Создателя – Великого Тмора, Повелителя времени и пространства.
А потом…
Потом был долгий разговор с настоятелем о том, что он видел и слышал, при этом его даже вводили в гипнотический транс. И так получилось, что в тот же день он стал служителем церкви, пока – простым послушником. Этот день он считал своим вторым днём рождения.
Со временем церковь, у которой оказались и свои суперсовременные клиники, позаботилась о его здоровье, многочисленные тренировки сознания позволили контролировать видения, и он познакомился с такими же как и он послушниками, через которых Создатель и его Соратники передавали свою волю и свои рекомендации своим детям. Их, Допущенных, было немного, и как он узнал – они составляли самую большую ценность не только Церкви Создателя и Его Соратников, но и всей Конфедерации Таран-Хо.
Время шло, он не только совершенствовал свой дар и свои навыки по контролю за видениями, но и просто учился. Теологическая Академия Церкви, Центральный Университет и много других уважаемых учебных заведений…
Количество предметов и дисциплин просто зашкаливало, и через несколько десятков лет уже не послушник, а целый Владыка и Наместник Создателя и Его Соратников считался одним из мудрейших и грамотнейших людей Конфедерации Таран-Хо, а может – и всего галактического сектора. С ним не считали зазорным советоваться и политики, и промышленники, и даже короли и императоры.
Он сменил маленькую келью на огромные покои в центральном церковном комплексе, но вот неприязнь к яркому свету – появившаяся в тех холодных и тёмных шахтах на забытом Создателем планетоиде – у него осталась. Конечно, можно прибегнуть к помощи психологов и провести соответствующую коррекцию, но он – как связь времён – хотел оставить хоть такие воспоминания о своей юности и самому себе напоминать, что в этом мире нет ничего постоянного, что всё живёт и всё меняется, что и он когда-то был простым смертным и балансировал на краю пропасти.
Сейчас в его роскошных апартаментах было приглушено всё освещение, и никто не смел беспокоить Владыку в это время. Огромные двери-окна на большой балкон были открыты, и свежий ночной ветерок колыхал лёгкими порывами нежную полупрозрачную ткань ночных штор.
Его любимое кресло стояло как раз напротив выхода, и он наслаждался ночными запахами огромного, удивительного парка, уже много веков окружающего резиденцию Владыки. Казалось, что всё вокруг было наполнено ночной нежностью и очарованием и располагало и к благодушию, и к добропорядочным рассуждениям, и к правильным мыслям. Свет двух естественных спутников планеты, слегка рассеиваемый высотными перистыми облаками, добавлял свои штрихи к общей обстановке, и только огоньки десятков мощных боевых станций планетарной обороны, медленно дрейфующих по своим орбитам, выпадали из общей картины гармонии человека и природы, напоминая, что в этом мире есть горе, смерть, войны и несправедливость…
Но в отличие от обстановки, его мысли были далеки от идиллии. Создатель давно предупреждал о Большом Горе, которое ожидает их детей, осевую нацию Конфедерации Таран-Хо, да и всех остальных, кто присоединился к Священному Пути Создателя. Он всё чаще и чётче видел картинки падения и уничтожения человеческой цивилизации, да и не только он. Остальные Посвящённые, адепты других Соратников Создателя сообщали нечто подобное только с других точек зрения. Всем было понятно, что чёрная тень невиданного Врага вставала над всем миром.
Пока все возможные попытки как-то воздействовать на реальность – путём вмешательства на военно-политическом поле, установления контактов с Империей, которая столкнулась с теми же проблемами – оказались неудачными, и Создатель вот уже который месяц давал всё более горькие и горькие сигналы. Видения общего коллапса становились всё более зловещими.
Нашествие расы драконов на Империю и её сателлитов стало первым вещественным воплощением плана Незримого Врага, как его уже называли все посвящённые. Война перешла в горячую фазу, и потери людей уже исчислялись десятками миллиардов, правда, они не были подданными Конфедерации Таран-Хо, но никто не строил иллюзий – рано или поздно придёт и их черёд.
Он молился, молился постоянно и страстно, прося Создателя и Его Соратников показать путь спасения, молились и все его последователи. Иногда Создатель давал знаки, небольшие, робкие, но и этого хватало, чтобы, задействовав все свои возможности, отправлять людей – политиков и воинов – наносить удары, а ещё – воздействовать, уговаривать, находить компромиссы…
Но картина общего падения от этого практически не менялась – Незримый Враг умело парировал удары и мощно двигал всю социально-экономическую ситуацию в галактическом секторе к катастрофе.
Но…
С некоторых пор со стороны Создателя пошли намёки обратить внимание на удалённую планету РБ3418, самоназвание – «Крамона».
Туда был направлен подающий большие надежды посланец, который сумел там очень удачно легализоваться и интегрироваться в местную церковную иерархию. О том, что там давно обосновались беглые из Империи боляре, и так все – конечно, кому это было положено! – знали, и, видимо, знаки Создателя были направлены и на это. Со временем стало понятно, что План Спасения Создателя включает в себя и этих неуправляемых гордецов. Поэтому им негласно было передано, что Святой Анклав Создателя и Его Соратников Конфедерации Таран-Хо благословляют боляр на труд и бой праведный.
Но время шло, ситуация усугублялась, началось вторжение драконов, и священники Таран-Хо – аналитики Императора – стали ещё усердней искать выход из сложившейся обстановки. Да и спецслужбы как могли копали в поисках и локализации противника, а не его явных слуг.
И вот такие тяжкие думы в эту ночь не давали покоя священнику, молясь Создателю, он упрашивал указать путь и дать силы, но ответа не было – только темнота…
Он встал и медленно пошёл к балкону, чтобы размять ноги и проветрить голову, можно было совершить и омовение – на балконе был небольшой бассейн с ионизированной морской водой.
Шаг, шаг, шаг…
И тут ноги подкосились, и священник рухнул на пол!
Его несколько минут выгибало и трясло – чувства при этом обострились, как у молодого послушника, только-только коснувшегося Благодати Создателя – таких мощных и красочных видений-посланий он ещё не видел.
Придя в себя, он с трудом добрался до своего кресла и несколько минут приходил в себя, даже не ощущая, как из носа тонким ручейком стекает кровь из-за поднявшегося давления.
В дверь настойчиво постучали, что в другой ситуации было расценено как невиданное нарушение, но Владыка ломающимся голосом дал команду искусственному интеллекту, отвечающему за безопасность и функционирование всего комплекса, разрешение на разблокировку дверей.
В помещение ворвался его секретарь-охранник Орконий, которому ИИ передал сигнал об особом изменении биоритмов Владыки в сторону ухудшения, но с ним в комнату зашли и двое послушников, почти нёсших на руках другого посвящённого, старого соратника хозяина апартаментов, который тоже был в полуобморочном состоянии.
Тот, оказавшись рядом с Владыкой, открыл глаза и с пониманием криво усмехнулся, увидев свежую кровь под носом у своего давнего наставника.
– И вы тоже это видели?
– Да… Давно такого не ощущал…
Он повернул голову и тихо прохрипел:
– Оставьте нас.
Несмотря на экстренность ситуации, никто не посмел ослушаться, и Владыка остался наедине со своим другом, таким же одарённым даром Создателем.
– Что ты видел?
– Это был пробой реальности колоссальной силы.
– Это хорошо или плохо?
– Создатель показал всё в белом свете, значит – это в нашу пользу. И…
– Договаривай.
– Мне кажется…
– Кажется?
– Нет, уверен, что нам посоветовали помочь, очень посоветовали.
– Я тоже так понял. Почти слово в слово. И снова РБ3418, эта «Крамона».
– Да именно РБ3418. И значит – боляре-бунтари.
Они оба замолчали, обдумывая и услышанное, и свои ощущения.
Наконец Владыка проговорил:
– Волю Создателя, тем более в такой форме, мы не можем игнорировать. Нам дали знак, нам настоятельно рекомендовали… И кто мы такие, чтобы ослушаться?
– Какова Ваша Воля, Владыка?
– Свяжись с нашим человеком на РБ3418 и передай волю Создателя – нам дали шанс и указали путь. Пусть ищет знамения чего-то невероятного, что случилось на планете, и в чём участвовал кто-то из боляр. Пусть помогает и несёт Наше Слово. Главное – не опоздать.
Опять пауза…
– Насколько ты уверен в нашем посланце?
– Абсолютно. Он – посвящённый, правда, самую малость, но сегодняшнюю Волю Создателя ощутили все, значит – и он почувствовал.
– Тогда пусть движется. Тот, кто не движется – тот не падает и не набивает шишки, а кто не набивает шишки – не становится сильнее…

Глава 1

Планета Каома. 
Кентарийская республика 

Я примостился возле огромной пробоины в борту орбитальной платформы и, скрываясь в тени нагромождения проводов, труб, кусков обшивки, наблюдал за поверхностью планеты, которую уже давно заволокло густыми чёрными тучами. Красивая, живая голубая планета, которая, в общем-то, считалась курортной, превратилась в огромное пепелище.
Драконы, убедившись, что лихим наскоком захватить столь лакомый кусочек с неплохо развитой орбитальной производственной базой, у них не получится, просто озлобились и начали уничтожать всё подряд. После потери всех линкоров – составляющих основную ударную силу флота – хвостатые в бешенстве, не обращая внимания на появление наших дальних разведчиков, бросили на низкие орбиты большую часть эсминцев и крейсеров для подавления остатков планетарной обороны и соответственно понесли огромные потери. Планета, методично обрабатываемая главными калибрами космических кораблей, быстро превратилась в выжженный шарик.
Неплохо разбираясь в психологии противника, я уже понимал, что тут – если так можно было сказать – сказывалось ослиное упрямство драконов: если они получали отлуп, то шли уже напролом, лишь бы доказать, что их клан – самый сильный, и военная удача от них не отвернулась. А судя по данным разведки, тут с нами бодался всего лишь один из второстепенных кланов, который хотел за счёт захвата этой планеты изменить не только свой статус, но и благосостояние.
Хотя вот именно сейчас стало видно, что драконы пошли ва-банк и бросили в бой все силы, лишь бы захватить систему и сломить сопротивление планетарной обороны, уже не обращая внимания ни на экологию, ни – что немаловажно – на целостность промышленных объектов, которые всегда интересовали агрессоров в первую очередь. Значит, на кон поставлено нечто большее, и времени у хвостатых противников не так много…
В наушнике запиликал сигнал бортового компьютера скафандра, извещающий, что время моего дежурства подходит к концу, так же как и содержимое регенерационной дыхательной ячейки.
Тяжело вздохнув и бросив последний взгляд на планету, я осторожно повернулся и стал пробираться через нагромождение искорёженного металла и пластика к коридору, где действовал работающий воздушный шлюз. В процессе блуждания по мёртвым коридорам я вспоминал свою недавнюю судьбу и то, как я – простой старлей с планеты Земля – умудрился попасть на этот обгоревший обломок артиллерийской орбитальной платформы. Странно, времени прошло совсем немного, а я стал забывать свою земную жизнь и уже вполне спокойно самоидентифицировался как человек, для которого космические полёты, инопланетяне и подобная атрибутика являются совершенно естественными. В общем, если коротко – то полноправный гражданин галактики.
Пока привычно перебирал руками и ногами и осторожно отталкивался и парил среди обломков и мусора, перед глазами чёрно-белыми картинками мелькали воспоминания о моей потерянной родине…
Военное училище, служба в Севастополе, война, блокпост, фантастическое путешествие, бои с драконами, а главное – Карина. Я уже начал забывать, как она выглядит – в памяти оставался какой-то светящийся силуэт.
Когда это всё было…
Мысли плавно перетекли к моему нынешнему положению и недавним событиям…
Подрыв ядерного фугаса разворотил борт драконовского линкора, и нашему небольшому катеру, на котором мы пытались удрать подальше от эпицентра, основательно досталось. Потеряв сознание, я этого и не ощущал, может, поэтому и выжил, и только просмотрев видеозапись с внутренней тактической камеры своего скафандра, мог судить о том, что было после этого.
Экипаж катера сумел подхватить нас с сержантом и даже немного отлететь от линкора. Но у драконовского монстра, который оказался более живучим, нежели его три собрата, произошёл самопроизвольный подрыв чего-то уж слишком серьёзного. То ли рванул реактор подпитки главного калибра, то ли – склад ядерных боеприпасов (хотя там столько степеней защиты!), что я до сих пор теряюсь в догадках. Но тем не менее этот драконовский громила не взорвался полностью и даже сохранил какие-то боевые функции и системы жизнеобеспечения.
Катер – полностью потеряв управление вследствие мощного электромагнитного импульса, несмотря на защиту, выжегшего всю систему управления – умудрился ещё и получить в борт куском обшивки напоследок. Изменив траекторию полёта, уже мёртвый кусок железа с четырьмя всё ещё живыми людьми на борту, завертелся волчком и начал медленно дрейфовать в сторону картинно парящих обломков орбитальной оборонительной платформы.
Пилоты пытались с помощью ранцевых двигателей скафандров хоть как-то остановить вращение и скорректировать траекторию дрейфа, но…
Тактический компьютер пролетавшего мимо лёгкого эсминца драконов зафиксировал факт манёвра и идентифицировал наш катер как активную цель. Мгновенно определил параметры движения, примерную массу и среагировал – походя долбанул из кинетической противометеоритной пушки снопом миллиметровых металлических шариков, причём – конус поражения пришёлся на наших пилотов, которые в мгновение ока превратились в парящий в красном облаке мгновенно замёрзшей крови свежезамороженный фарш.
Сержант, помогавший летунам, тоже отхватил свою порцию счастья. Получив несколько сквозных отверстий, он всё же остался жив, но перебитый позвоночник уже не контролировал нижнюю часть тела, и медицинский контроллер, приняв единственное правильное решение, ввёл бедолагу в медикаментозную кому. К его счастью, система спасения скафандра на последнем издыхании заделала отверстия специальным составом, и только благодаря этому он не остался одним из сотен тысяч холодных мертвяков, болтающихся на орбите этой многострадальной планеты.
Когда я пришёл в себя, катер уже давно разгерметизировался и представлял собой жалкое зрелище. Напичканный по самые уши стимуляторами и обезболивающими, входящими в аварийный комплект штурмового скафандра, я не сразу смог сориентироваться. Только через пару минут осторожного наблюдения разглядел парящего возле изрешечённого шлюза сержанта.
Просмотрев показания медицинских параметров жизнедеятельности и состояния скафандра, глубоко вздохнул, стиснул зубы и полез наружу, осматриваться.
Километрах в пятидесяти болтались обломки планетарной платформы. Задействовав прицельное приспособление скафандра, постарался её разглядеть во всех подробностях и сразу понял, что там искать нечего – драконы её основательно размолотили. При близком рассмотрении платформа представляла из себя просто мешанину из обломков, медленно дрейфующих на орбите планеты. При таком ударе там вряд ли остались помещения хоть с относительно работающей аварийной системой обеспечения жизнедеятельности человека.
Поискав вокруг к своему удовлетворению более чем в сотне километров увидел вторую станцию планетарной обороны – та тоже огребла знатно, но она хоть как-то сохранила основную конструкцию и вращалась вокруг своей оси, что говорило о сохранении целостности силового каркаса.
Что ж…
Не бог весть что, но у нас появилась хоть и мизерная, но какая-то надежда там спрятаться и отсидеться до деблокады системы.
Поэтому, привязав к себе сержанта и свой многострадальный пулемёт, я отделился от катера, включил ранцевый двигатель и, осторожно корректируя вектор тяги – чтоб – сэкономить энергию и гарантированно добраться до цели на приемлемой скорости, не превратившись при ударе в очередную изломанную холодную тушу – стал двигаться в направлении той станции.
Мне повезло…
Вся эта сторона планеты ушла в тень, да и многие – корабли противника переместились ближе к полюсу, где какой-то безумный кораблик, отсидевшись подо льдами, пытался вырваться под весьма необычным вектором и благодаря этому сумел удрать на приличное расстояние, прежде чем его настигли лёгкие эсминцы драконов. Неяркая вспышка где-то в темноте говорила о том, что и тут людям не повезло.
Я с привязанным телом сержанта медленно-медленно приближался к развалившейся на три части орбитальной платформе, пытаясь на глаз хоть как-то скорректировать курс и скорость, исходя из возможностей моей ранцевой установки, лазерного дальномера, встроенного в скафандр, и главное – времени, которое осталось у моей дыхательной установки. Хотя тут проблем не должно быть – регенерационных патронов было в избытке, а сержант, судя по данным его компьютера, находился в коме и на одном патроне мог продержаться не меньше недели.
Стараясь изображать из себя кусок оплавленного безжизненного металла, я как мог осторожно корректировал курс и по возможности крутил головой, пытаясь разглядеть возможную опасность или шанс для спасения. Радиопередатчики наших с сержантом скафандров я отключил, чтоб не привлекать лишнего внимания, но судя по шевелению на низких орбитах и нескольким дальним вспышкам ядерных взрывов, там всё ещё шла яростная мясорубка – силы планетарной обороны не собирались так просто сдаваться. Встроенный приёмник, включённый в режим сканера, принимал множество цифровых кодированных сигналов, но ничего имеющимися ресурсами расшифровать не мог, поэтому мне приходилось только гадать об оперативной обстановке.
Часть неба, чуть в стороне, загородила огромная тень, и я, сильно испугавшись, начал вертеть головой, пытаясь определить: и что такое на нас надвигается, и когда можно ожидать удара. К моему удивлению, это был огромный кусок недавно подорванного линкора, на котором время от времени вспыхивали искорки электросварки – драконы спешно пытались восстановить повреждённое железо. Рискнув направить на этого монстра лазерный дальномер, я облегчённо вздохнул – до повреждённого линкора было не меньше сотни километров и, судя по тому, как он движется, и как изменяется расстояние, он никак не мог с нами столкнуться.
Казалось, что время остановилось, и я просто повис в космосе на орбите многострадальной планеты. И только показания дальномера говорили о том, что как-то двигаюсь и приближаюсь к искомой цели.
По показаниям внутренних приборов скафандра прошло около шести часов, но мне казалось, что прошла вечность, прежде чем крупные фрагменты орбитальной станции закрыли полнеба.
Как я мог рассмотреть, это была типовая орбитальная оборонительная платформа, представляющая из себя полностью симметричный трёхмерный крест из шести прямых секций, в центре соединения которых располагались жилые помещения и пункт управления огнём. Благодаря маневровым двигателям на концах секций платформа могла быстро переориентироваться в пространстве, наводя средства поражения на любую цель.
Судя даже по визуальному осмотру, орбитальной станции основательно досталось – мощный удар разнёс её на три огромных куска. Первые два фрагмента конструкции не сильно интересовали меня – это были отломанные при взрыве боковые секции, на которых располагались реакторы, плазменные установки и ракетные «ТПК»-шки. По показаниям моих датчиков здесь присутствовал мощный источник радиации, скорей всего из крупных фрагментов расколовшегося реактора. Нерадостную картину дополняли обломки всякого рода энергетических устройств, а вот жилых помещений, где бы можно было бы переждать до прихода гипотетической помощи, здесь не было. Чуть скорректировав свой полёт, я по дуге обошёл две вращающиеся обломанные секции и постарался приблизиться к основному остову станции, где располагались жилые помещения платформы.
Видимо, драконы отработали её в момент, когда она меняла ориентацию в пространстве, наводясь на новую цель. Станция получила угловое ускорение, а система стабилизации, выйдя из строя, не успела завершить торможение. Остов платформы так и вращался в пространстве, размахивая не сильно повреждёнными секциями, при этом чем-то напоминая гротескную мельницу из старой земной книги про Дон Кихота.
Наплевав на скрытность, пришлось запустить систему маневрирования и погрузиться в невероятно трудную задачу по совмещению своего движения с вращением центрального модуля станции. С моим слабосильным ранцевым двигателем это было трудное, можно сказать, ювелирное занятие, при условии, что в качестве груза ко мне ещё было принайтовано тело сержанта, которое существенно усложняло манёвры из-за увеличения массы, и соответственно – инерции.
Пришлось ещё около часа маневрировать и на последних каплях энергии ранца – придав дополнительное ускорение, для чего выпустив несколько очередей из пулемёта – удалось хоть как-то зацепиться тросом за выступающую антенну станции. Но тут всё равно немного не рассчитал скорость сближения – так дёрнуло…
Отдышавшись и придя в себя после кратковременной потери сознания от перегрузки, из-за которой затрещали все кости, как мог перебрался к большой пробоине в корпусе и совершенно вовремя скрылся в ней – рядом со станцией прошла пара драконовских истребителей-торпедоносцев, патрулирующих на высоких орбитах среди обломков кораблей и станций планетарной обороны людей.
Дальше всё было намного проще…
Следов присутствия или наличия драконовских абордажников тут вовсе не было – смысл потрошить расстрелянную станцию, если все наличные силы нужны для штурма планеты. Поэтому, привязав сержанта за выступающую трубу внутри разбитого отсека, осторожно отталкиваясь и пробираясь через нагромождения обломков обшивки, проводов и мусора, приблизился к болтавшимся невдалеке телам мёртвых членов экипажа станции.
Как и положено во время боя, они все были в скафандрах, но дыхательные и энергетические ячейки у них были изъяты, что говорило о том, что тут покопались люди, которым тоже нужно выживать – у драконов совершенно иные системы, поэтому такими вещами они, как правило, не заморачиваются.
Разгерметизированный коридор закончился обычной раздвижной дверью, и к моему удовлетворению, на её панели горел сигнал, что на той стороне есть атмосфера. Набрав комбинацию запуска режима шлюза, я на всякий случай приготовил оружие и стал ожидать.
Звука сигнала не было слышно из-за элементарного отсутствия воздуха, но минуты через две дверь открылась, и я вплыл в небольшое переходное помещение, которое выполняло на данный момент роль воздушного шлюза. Прошло ещё немного времени, и через скафандр стало слышно, как шипит наполняющий помещение воздух, и тут же включился такой яркий свет, что встроенный в скафандр светофильтр был вынужден подкорректировать пропускную способность моего забрала.
Я опять усмехнулся – обычная практика при ожидании вторжения. В шлюзе зажигается яркий свет, а в помещениях, куда я должен буду попасть, наоборот – всё затемнено, и пока видеосистема боевого скафандра начнёт корректировать яркость и контрастность, обороняющиеся получат тактическое преимущество во времени для нанесения первого удара по полу-слепому противнику…

Вторые двери открылись, и я, совершенно не удивившись, уставился в направленные на меня стволы лёгких плазмомётов в руках четырёх человек, одетых в штурмовые скафандры контрабордажной команды. Ребята вполне профессионально оборудовали завалы и укрытия и держали меня на прицеле. В шлюзовом помещении однозначно были камеры системы видеонаблюдения, и меня должны были осмотреть со всех сторон, поэтому, не делая резких движений, я демонстративно опустил ствол пулемёта, глянул на датчик состояния воздуха, открыл щиток скафандра и глубоко вздохнул.
Всё – как обычно в аварийной ситуации: запахи сгоревшего пластика, простого дыма, какой-то плесени и нечистот. В таких ситуациях автоматизированная система жизне-обеспечения сразу отключает и искусственную гравитацию, и многочисленные фильтры, потребляющие уйму энергии, и холодильники продуктов, и ещё, конечно – сантехнические утилизаторы…
Защитники станции остались на своих местах, и только один из них – так же, как и я – открыл щиток своего скафандра и, легко оттолкнувшись, но не опуская плазмомёта, поплыл ко мне, причём так, чтоб не перекрывать сектора обстрела своим бойцам. Молодой парень с привычной для человека, постоянно находящегося в космосе, бледностью с напряжением и с какой-то надеждой разглядывал меня. Пара мгновений – и он представился:
– Лейтенант Назборн. Станция «Ольент-18». Командир контрабордажной команды.
– Старший лейтенант Мелан. 14-я бригада. Штурмовые части.
– Мы видели, как вы линкор подорвали, – сразу перешёл к делу лейтенант, его глаза лихорадочно блеснули, и тут же, осознав сказанное мной, он переспросил: – Но ведь 14-я бригада не принимала участие в обороне… Вы пришли из-за внешнего кольца оцепления к нам на помощь?
Я коротко кивнул.
– Значит, нас не бросили. А то после того, как драконы уничтожили все ретрансляторы, мы не знаем, что и думать, да и полковник Хорг – капитан станции – приказал отключить все передатчики.
Судя по тому, что стволы плазмомётов опустились, а щитки скафандров бойцов контрабордажной команды пооткрывались, к нашему разговору уже все прислушивались с максимальным интересом.
– У меня там сержант тяжело ранен…
– Да мы видели, как вы маневрировали, и то, что вас было двое…
Тут лейтенант замер, видимо, выслушивая какую-то команду по внутренней связи. И тут же заговорил:
– Не волнуйтесь, мои люди его заберут и отправят в медицинский модуль. А сейчас полковник Хорг с вами очень желает переговорить.
Пока мы в сопровождении двух бойцов пробирались по коридорам, на меня обрушился целый град вопросов, на которые приходилось степенно и последовательно отвечать. Шла война, и были нередки случаи, когда драконы подсылали предателей, которые взрывали военные объекты и склады, убивали командиров и сеяли панику. Поэтому даже в такой ситуации меня как могли проверяли, но и попутно получали интересующую их информацию о положении на планете. Особо их заинтересовал мой пулемёт, но узнав, что это – примитивное кинетическое оружие, как-то сразу охладели к нему и перевели разговор на обстоятельства уничтожения драконовского линкора.
Вот тут их, конечно, понесло – наш рейд на орбиту в захваченном драконовском катере был верхом смелости и безрассудности, но тем не менее результат был налицо: огромный уродливый обломок линкора дрейфовал где-то в полутысяче километров от повреждённой орбитальной платформы.
Так как на станции были отключены все избыточные потребители энергии – а к ним относилась и система искусственной гравитации – то нам приходилось перемещаться, как при полной невесомости. Вращение станции не создавало даже сотой доли силы тяжести, но это всё равно избавило нас от привычных для невесомости – тем более для аварийных кораблей – куч мусора, через которые всегда приходилось буквально пробираться. Но особыми мерзкими качествами обладали капли воды, масла, крови и технических жидкостей из систем кондиционирования и очистки воздуха. Сейчас все эти прелести мягким ковром покрывали одну из стен, и приходилось двигаться по затемнённому коридору так, чтоб не измазаться.
Но наше путешествие быстро закончилось – станция-то небольшая, типовая, такие обычно быстро собирают как конструкторы для оперативного, качественного, а главное – недорогого усиления планетарной обороны.
К моему удивлению, меня потащили не в карцер, не в центр управления, а в достаточно просторную комнату – украшенную какими-то экзотическими зелёно-фиолетовыми растениями – являющуюся капитанской каютой…

Здесь меня достаточно приветливо встретил невысокий, налысо бритый худощавый живчик в чине полковника. Своей мимикой, постоянным движением глава станции вызывал ассоциацию с гиперактивной обезьяной, и я с трудом сдержал улыбку, прекрасно понимая, что человек реально на взводе, что уже долгий срок находится в состоянии сильного стресса и скорее всего работоспособное состояние поддерживает действием каких-то стимуляторов. Видимо, он по своим каналам постоянно был на связи с контрабордажной группой и прекрасно слышал и мой рассказ его людям, и импровизированный допрос, который мне устроил лейтенант, поэтому разводить антимоний не стал и сразу перешёл к делу, опуская армейские формальности.
– Видел я, старлей, как вы линкор подорвали… Молодцы! Говоришь, из 14-й бригады? Связь есть? Когда будет производиться деблокада?
– Есть переносной комплекс, но он на планете остался с группой. Мы – всего лишь разведка, бросили прощупать ситуацию. По большому счёту – это был полёт в один конец. А у вас есть связь с поверхностью?
Маленький полковник задумчиво вертел в руках какую-то статуэтку и, казалось, не слышал моего вопроса.
Прошло несколько мгновений…
– Нет, – ответил армеец. – Когда драконы прорвали оборону, у нас была команда из штаба имитировать максимальную степень повреждений, по возможности восстанавливать боевой потенциал станции и ждать команду на открытие огня. Режим полного радиомолчания. «Восемьдесят седьмая» сутки назад попыталась связаться с поверхностью и открыть огонь, так прожила всего двадцать минут. Сам, наверное, видел её остатки.
«Это он про ту груду обломков орбитальной платформы, к которым я сначала лететь собирался?» – задал сам себе я мысленный вопрос, а вслух сказал:
– Понятно… Согласно общевойсковому уставу поступаю к вам в распоряжение. Так что делаем, лэр полковник?
Живчик опять задумчиво глянул на меня и замолчал. Было такое впечатление, что человек периодически теряет связь с реальностью, но это всего лишь видимость. Через минуту молчания он произнёс:
– Раз ты штурмовик, то профессионально подготовлен для абордажа и контрабордажа, не то что наши внештатные группы из техников и буфетчиков. Тебя в деле видел. Возглавишь команду, лейтенант Назборн пойдёт к тебе заместителем, а то парень он неплохой, но не хватает ему командирской хватки, а главное – опыта. Соответствующее распоряжение дам. Твоего сержанта уже направили в медицинский блок. Всё, можешь идти, старлей.
Я отдал честь – ну, насколько это было возможно в скафандре – и выплыл через услужливо открывшуюся дверь каюты капитана в коридор, где меня с нетерпением ждал лейтенант Назборн.

* * *

Вот так я и стал командиром контрабордажной команды на этом куске железа, болтающемся на орбите уничтожаемой драконами планеты…
Моё назначение было принято безропотно – всё-таки авторитет кентарийского штурмовика, сумевшего самолично подорвать линкор, многого стоит.
Боевым слаживанием я заниматься не стал, группа и так была неплохо натаскана на стендах-симуляторах, поэтому лезть со своими нововведениями было только во вред, да и желания особого не было. Оставив всё как есть, проверил, как дела обстоят у сержанта, и занялся осмотром того, что осталось живого и работающего на станции.
С сержантом было гадко – получил он сильно, и то, что жив до сих пор – большое чудо. На такого рода дешёвых станциях медицинское оборудование – в отличие от нашего разведывательного крейсера – было до омерзения примитивным и явно поставлялось по остаточному принципу. Поэтому сержанта просто диагностировали, а подтвердив диагноз, оставили в медикаментозной коме до лучших времён, тем самым привязав меня к этой станции. Куда я без боевого товарища?
Учитывая наше нынешнее положение, я изучал с особой тщательностью все имеющиеся на станции в наличии ударные и летающие средства.
Ну что сказать?…
И тут полное разочарование…
Пять спасательных капсул, основная задача которых выйти из шахт, дотянуть до атмосферы и мягко плюхнуться где-нибудь, лишь бы мягко.
Два медлительных транспортно-пассажирских планетарных челнока и несколько орбитальных катеров разной степени работоспособности – всё это вызывало горькую усмешку: воспользоваться чем-то из этого летающего арсенала в нынешних условиях было равносильно самоубийству.
Болтающийся в полутора тысячах километров большой фрагмент драконовского линкора охраняли несколько звеньев воздушно-космических истребителей, которые частенько пролетали через обломки человеческих станций и кораблей в поисках возможных угроз и для контроля высоких орбит. На моих глазах парочка таких чёрно-жёлтых подков играючи демонстративно расстреляли спасательную капсулу, вылетевшую из обломков лёгкого артиллерийского фрегата планетарной обороны.
А сам обездвиженный и избитый линкор начали переориентировать в пространстве с помощью буксиров и направили куда-то в сторону внешнего космоса. После чего неожиданно ожившие батареи главного калибра несколько раз открывали огонь по невидимому противнику, хотя – судя по интенсивности и возможной точности – это всё больше напоминало заградительную стрельбу по малоразмерным разведчикам, прощупывающим внешний контур обороны драконов, что не могло не вселять оптимизм.
А вот что касалось вооружения нашей станции…
Тут полковник – либо молодец, который выполнил приказ и вовремя притворился мёртвым, либо – просто струсил, но тоже притворился мёртвым, хотя на труса вроде не похож, и народ с экипажа говорит, что парочку эсминцев они разнесли на дальних подступах. Выяснилось, что на уцелевших секциях сохранилось несколько торпед с малыми ядерными тактическими зарядами и штук семь дальнобойных плазмомётов, одним совокупным залпом даже сейчас способных сжечь эсминец или даже крейсер. И всё это стреляющее богатство ждёт своего часа.
Поэтому приходилось ждать, смотреть, наблюдать и ещё раз ждать.
Я ввёл обязательные дежурства в разбитом отсеке и сам с удовольствием в них ходил, чтобы не завыть от безысходности, а там всё напрягал свой мозг в поисках вариантов выхода из сложившейся ситуации…

* * *

Всё, время…
Снявшись с позиции, я добрался до шлюза, открыл дверь кодовым ключом и набрал на клавиатуре постоянно изменяемую комбинацию, иначе в качестве неожиданного сюрприза последует взрыв плазменной гранаты. За шлюзом меня ждали два бойца из контрабордажной команды, которые должны были заступить на пост.
Обменявшись с ними кивками и ничего не значащими фразами, я направился в выделенную мне каюту, но был остановлен посыльным, который обычно шестерил на полковника и был у него на побегушках. Он сбивчиво сообщил, что лэр полковник хочет со мной лично пообщаться.
И вот снова знакомая комната и дрыгающийся полковник, хотя сейчас он был собран, спокоен и предельно сосредоточен. У меня неприятно ёкнуло сердце – большие неприятности, которые подсознательно ожидал всё это время, явно уже на пороге.
Он не стал тянуть время и сразу перешёл к делу:
– Старлей, по всем каналам получен сигнал «Арена». Вот так вот…
И опустил глаза и глубоко вздохнул. Я его понимал…
Сигнал «Арена» выдавался автоматическим комплексом любого крупного стратегического объекта в случае полного уничтожения системы безопасности или уничтожения всей вертикали управления обороной. В кентарийских вооружённых силах переход управления от штаба к штабу был очень чётко прописан, и только после гибели самого последнего офицера, который имел доступ к стратегическим системам управления, подавался такой сигнал. В простонародье этот сигнал назывался «Спасайся кто как может!», и получение его обязательно фиксировалось тактическими компьютерами всех уровней, а также предполагало незамедлительное принятие любых мер для спасения своей жизни и жизни подчинённых с максимальной эффективностью.
Я грустно присвистнул: значит, оборона планеты уничтожена, сейчас драконы добивают последние очаги сопротивления и до нас, до орбитальных выживальщиков доберутся в ближайшее время.
Полковник виновато посмотрел на меня и напряжённым голосом продолжил:
– Вот что, старлей… Я принял решение: используя все подручные средства, отправить экипаж на планету, может, кому и повезёт достигнуть атмосферы, а сам останусь, стабилизирую положение станции и открою огонь на поражение, прикрывая эвакуацию. Ты – офицер-штурмовик с опытом, другого бы не послали на прорыв, поэтому хотелось бы тебе поручить руководить эвакуацией и последующей высадкой на планету. Ну… А там – как повезёт…
Уважаю, мужик решил умереть по-настоящему, в бою. Но как-то мне всё это не нравилось, да и вероятность того, что мы достигнем поверхности планеты, была ну уж слишком маленькой. Я невольно скривился.
– Полковник, может, давайте попробуем немного подумать?
Он скептически и как-то обречённо вздохнул мне в ответ:
– У тебя есть какие-то идеи?
– Раз получен сигнал «Арена», то значит режим радиомолчания можно не соблюдать, тем более, я думаю, сейчас с остальных обломков начнут спасательные капсулы вылетать, и драконы устроят за ними охоту. У них биология такая.
– Ну и что? На это и надежда…
– У меня на поверхности группа осталась и два целых штурмовых скоростных катера с самой современной системой постановки помех. Мы на них как раз и прорвались к планете…
Про захват рейдера, на котором мы и проникли в систему, я не стал говорить – всему своё время.
– И? – не выдержал полковник.
– Вызываю группу на станцию, ну а дальше – попытаемся захватить какое-нибудь летающее драконовское корыто и заодно воспользуемся имеющимися в наличии на станции средствами поражения, чтобы добить этот линкор. Судя по возне вокруг него, там выжил один из высших драконов, возможно, даже кто-то из старейшин-руководителей клана.
О как загорелись глазки у полковника-то.
– Как будешь своих извещать? Что, умудрился мимо моих протащить передатчик?
– Нет. У меня ни оборудования, ни связи с ними нет. Это ж был билет в один конец. Поэтому, чтобы не привлекать внимание, возьмём пару штатных аварийных передатчиков из комплекта спасательной капсулы, перепишем сообщение и, используя малые противокорабельные ракеты, запустим на орбиту подальше от нас. Сейчас такого мусора много болтается, и вряд ли истребители драконов будут сбивать всё, что передаёт сигналы.
– Интересная идея, но ведь…
– А в последний и решительный бой мы всегда успеем.
– Хорошо. Тебе виднее, разведка, – как-то уж очень быстро согласился полковник.
Через час в разные стороны медленно вылетели небольшие ракеты, которые обычно использовали для уничтожения малых кораблей и катеров в непосредственной близости от станции, пролетев километров сорок, они включили маршевые двигатели и, отработав ими положенные две минуты, стали очередными искусственными спутниками планеты, излучающими немного странный сигнал бедствия, в котором был закодирован и мой личный код, и параметры движения станции, где мы с сержантом нашли убежище, и порядок радиосвязи. При получении ответа с кодом любого бойца моей группы в таком же формате, передатчик должен был передать моё распоряжение о возможности выдвижения на станцию.
Теперь оставалось только ждать.

Глава 2

Я-то думал, что придётся томиться, маяться, ждать и надеяться, а тут буквально через десять минут – когда начали работать отправленные передатчики – с поверхности планеты пришёл ответ, и согласно заложенной программе пошёл сигнал с инструкцией о порядке связи. Ещё через пару минут комплекс шифрованной связи станции принял входящий сигнал, который я сразу дешифровал своим личным ключом, пропустив через интерфейс встроенного в боевой скафандр специализированного блока тактической связи.
– …на связь.
– Это Мелан, с кем говорю? – хотя по иконке кода абонента было видно, что это капрал Фленг.
Он был безбашенным солдатом и таким же яростным залётчиком, когда группа отдыхала на базе – любителем приключений в пьяном угаре, и про него в определённых кругах уже легенды ходили. Хотя то, что касается боевых выходов – он всегда держал марку, придерживался сухого закона и был надёжен, как автомат Калашникова.
– Командир? Это капрал Фленг.
– Капрал, перед самым вылетом из какого кабака тебя вытаскивал сержант?
В наушниках скафандра послышался смешок.
– «Махерсонова отрыжка». Тогда я тоже спрошу… И скольким местным из планетарной обороны я набил морды?
Тут не выдержал уже я и хмыкнул.
– Да вот, насколько я помню, тебя там неплохо самого отрихтовали и потом гоняли по подсобным помещениям…
Мы оба прекрасно понимали необходимость этой проверки, но всё равно, учитывая обстоятельства, когда все начинают разбегаться как тараканы по всяким щелям, стать вновь полнокровным боевым подразделением – это очень важно.
Вроде как разговор остался деловым, но в голосе моего собеседника была слышна явная радость.
– Лэр старший лейтенант, рад слышать вас… – и опять пауза.
Реально – это был не привычный для человека диалог, а нечто напоминающее оффлайновый голосовой чат с передачей речевых сообщений. Станция вращалась, антенны могли принимать сигнал только в течение двух-трёх секунд, и для сохранения секретности послания кодировались и отправлялись сверхкороткими высокочастотными пакетами, которые в теории было трудно перехватить.
– Хорошо, Фленг… Сколько осталось целых катеров и бойцов? Что с грузом? Каковы потери? Сколько раненых? Надо попытаться свалить из этой системы.
Закодировав сообщение, я стал ждать, пока автоматика подберёт момент соответствующего положения станции и отправит мой ответ на планету. Пискнул сигнал, что сообщение отправлено и получено. Опять ожидание…
Станция успела сделать один поворот, когда пришёл ответ.
– Осталось два катера. В строю двенадцать бойцов, включая меня. Пятеро раненых. С грузом всё в порядке, в нагрузку ещё дали архивы штаба обороны планеты и жёсткий приказ их обязательно вывезти. Комплекс дальней связи уничтожен вместе со штабом полевой дивизии. Тут с нами около двухсот военнослужащих разных частей и более пяти тысяч гражданских. Сейчас все укрылись в штольнях недостроенной батареи планетарной обороны.
Мне хватило двух оборотов станции, чтобы проанализировать сложившуюся ситуацию…
Да, весело там им всем, и вроде как бросать людей нельзя, хотя сигнал на эвакуацию получен, и я был на сто процентов уверен, что где-то на границе системы болтается наш разведывательный крейсер «Мирком». И капитан Мартус Вэлк точно не успокоится и до последнего будет выискивать бреши в обороне драконов и собирать любую информацию, которая может пригодиться для уничтожения противника, а главное – терпеливо ждать от нас сигнала. Во всяком случае, я на это надеялся, очень надеялся, иначе без помощи извне у нас не было никаких шансов.
На время пришлось прервать наш диалог – между станцией и поверхностью планеты плотным строем на более низкой орбите прошли огромные пузатые десантные транспорты, которые, выбросив свой груз, теперь мирно болтались в стороне, стараясь не попасть под удар остатков планетарной обороны.
Выждав нужное время, я ответил – пока мы были в зоне видимости.
– Вас понял, капрал. Сейчас мы уходим из зоны связи. Нужна информация об уцелевших средствах противовоздушной и противокосмической обороны, о количестве летающих катеров, способных вывезти людей на орбиту, а главное – о наличии и готовности добровольцев к проведению боевых операций, чтоб вырваться с планеты. Вы лично отвечаете и организуете людей. Любое неповиновение или саботаж пресекать самыми жёсткими мерами, вплоть до расстрела на месте. До связи, капрал.
Отправив сообщение, я открыл щиток скафандра и уставился на висящих рядом полковника, командира станции, и двух приближённых офицеров, с нетерпением ожидающих результатов наших переговоров.
– Ну что, старлей?
– Моих двенадцать, плюс пять раненых. Два усиленных десантных катера с системой радиоэлектронной маскировки. При желании и везении смогут к нам осторожно пробраться. Связи с внешним миром нет: аппаратура уничтожена вместе с последним штабом планетарной обороны. В довесок – двести военных и около пяти тысяч гражданских. К следующему витку соберут всю имеющуюся информацию о наличии любых тяжёлых противокорабельных вооружений.
По их лицам было понятно, что новости неутешительные. Пришлось от себя добавить, чтоб никто не питал иллюзий, а то у одного мобилизованного офицерчика как-то странно забегали глазки, и я невольно почувствовал, что поганец думает как бы половчее сдаться драконам, слить сотоварищей по несчастью и выторговать себе жизнь.
– Пленных фактически не берут. Трупы разделывают, замораживают и складируют. Готовятся к обороне. Судя по уничтожению инфраструктуры планеты, долго задерживаться и обосновываться они здесь не собираются – только полная зачистка. Судя по многим мелочам – это второразрядный клан, и бросили его для отвлечения внимания…

После тягостного разговора я поплыл в относительной невесомости на командный пункт, где, пользуясь своими новыми полномочиями, начал загружать тактический компьютер и ещё раз анализировать имеющуюся информацию об остатках космической группировки драконов, а полковник – к моему удивлению – опять умотал к себе в каюту в компанию с каким-то стимулятором и экзотическими растениями.
На пульте связи пиликнул сигнал, извещающий, что пришло новое сообщение.
Дежуривший оператор растерянно стал крутить головой, и, остановив свой взгляд на моей персоне, чуть заикаясь от волнения, проговорил:
– Лэр, старший лейтенант. Тут пришло сообщение, закодированное по флотскому алгоритму. Хотя нет…
Сигнал пищал несколько секунд подряд – видимо, сообщений было несколько, и они приходили одно за другим. Я сам удивлённо смотрел и слушал, пытаясь осмыслить происходящее. Странно, ведь мы часа на полтора вышли из зоны связи с остатками моего отряда, и других абонентов, знающих про моё пребывание на этой станции, не было…
– …их тут – штук двадцать, и судя по объёму и дате – все идентичные.
– По ориентации антенн на момент приёма сможешь определить хотя бы вектор направления источника сообщений? – спросил у оператора.
Связист, молодой худощавый парень, переглянулся с девчонкой, сидящей за соседним терминалом, и как-то показательно виновато заговорил:
– Тут нужен доступ к главному компьютеру, чтоб снять телеметрию. У меня просто нет доступа…
А в глазах такие хитринки прыгают.
– Не ври. Давай работай.
– А лэр полковник?
– Выберемся отсюда – тогда и будем думать о субординации. Делай, времени мало, – достаточно жёстко дал ему направление работы.
Я снова подключился с помощью терминала скафандра к компьютерной сети поста по внутреннему радиоканалу, по архитектуре и задачам очень сходному с нашим Wi-Fi. Пройдя несколько авторизаций, перекачал к себе одно из сообщений и запустил алгоритм дешифровки, подсовывая свои кодовые ключи. Видно, отправитель сильно намудрил, задействовав три различных алгоритма кодирования, но всё это было знакомо, и немного помучившись, получил ожидаемый результат.
И парень-связист и его напарница с надеждой смотрели на меня, а я уже отключился от реальности и сам с радостью уставился на иконку расшифрованного файла послания: судя по коду, отправителем был не капрал Фленг. Там стоял личный маркер капитана Мартуса Вэлка. Да, это сюрприз, точнее – ожидаемый сюрприз.
Закрыв щиток скафандра, с нетерпением запустил аудио-файл, сопровождаемый текстовой дублирующей дорожкой. Хотя с первых строк стало понятно, что это больше всего походило не на военное сообщение, а на дружеское послание.
Выключив звук – не фиг посторонним знать мои тайны! – я стал читать текстовую дорожку: «Привет, Максо. Я так и знал, что ты сумеешь выжить в этой мясорубке, поэтому до самого последнего момента ждал от тебя вестей, хотя уже давно известно, что аппаратура дальней связи уничтожена. Наш “Ушастик” на пределе слышимости перехватил сигнал твоих маячков и дешифровал его. Так мы и определили твоё местоположение. Об уничтожении трёх линкоров при прорыве в систему и подрыве четвёртого в штаб я сообщил. Там сначала не поверили, но после получения видеофайлов, данных телеметрии и инструментальной разведки очень поразились. Тебя, меня и десантников заочно уже представили к наградам. Далее, по обстановке: как мы и предполагали, в эту систему для отвлечения внимания был брошен сильный, но молодой и имеющий низкий статус клан драконов. Когда все силы флота были выведены в космос на деблокаду системы, противник нанёс основной удар по трём промышленным системам в глубине нашего пространства. Это произошло пять дней назад, и все силы флота, направленные для спасения этой системы, были отведены обратно. “Ушастика” – и ещё пять эсминцев из 26-й бригады, срочно снятых с патрулирования – я перехватил и согласно полученного распоряжения из штаба обороны сектора за личной подписью генерала дер Теранома переподчинил себе. Приказ простой – наблюдать за системой, попытаться провести эвакуацию тебя, твоей группы и груза, или получить достоверные доказательства гибели твоей группы, тебя лично и уничтожения груза. И только эти два варианта развития событий являются причиной для ухода на базу. Мы попробовали проникнуть в систему, но столкнулись с тремя патрульными эсминцами противника, и они умудрились развернуть повреждённый линкор и дать заградительный огонь. Судя по всему, там засел один из высших драконов, и охрана его после твоей диверсии усилена. В итоге мы, потеряв один эсминец – но уничтожили такой же у драконов и ещё один серьёзно повредили – отошли. Крутимся, выжидаем, наблюдаем… Три дня назад пропала дальняя связь со штабом – судя по всему, уничтожен базовый ретранслятор в системе Мариона. Фактически – мы отрезаны. Последнее, что успел получить – это подтверждение данного ранее приказа и оперативную сводку. Ситуация не просто критическая, она – катастрофическая. Судя по полученным данным, это планомерное и глобальное вторжение восьми старших кланов Алого крыла драконов. На момент получения сводки уже двенадцать систем находятся под ударом, четыре – пали. Флот сектора на восемьдесят процентов уничтожен. Остатки вынуждены были отойти и, изменив тактику и нанося точечные удары по коммуникациям драконов, пытаются хоть как-то остановить продвижение противника. Но большая часть отходит вглубь пространства республики на переформирование и ремонт. Нам однозначно дали понять, что здесь помощи не будет. Фактически мы в глубоком тылу драконов…» – в конце сообщения ещё были и данные о порядке радиосвязи.
Прочитав сообщение несколько раз, я на несколько мгновений задумался и стал быстро диктовать ответ: «Привет, Мартус. Слухи о моей смерти преувеличены, но был несколько раз на грани. Группа сократилась в два раза и прячется на поверхности, груз – при ней. Там же – куча военных и гражданских. Эвакуация по боевому распорядку только в самом экстренном случае, пока не исчерпаем всех возможностей по спасению людей. Судя по тактике драконов, закрепляться они здесь не собираются – уничтожают всю инфраструктуру, людей берут в качестве пищи. В общем, планета будет использоваться как кормовая база для клана, ну и – на крайний случай – как полигон для молодняка. Именно поэтому остатки сил сопротивления не так сильно утюжат и выискивают. Для драконов – обычная практика. Есть определённые мысли, как зубастых хвостатиков пощипать. Для этого мне нужная полная раскладка по силам противника и данные о наличии у вас противокорабельных торпед. Особенно интересует порядок связи с кораблями, не имеющим прямой видимости и находящимися по разным сторонам планеты. Если предположение, что на линкоре засел высший дракон – может быть, даже глава клана – верно, то когда мы его подорвали, они должны были запустить сигнал бедствия. “Ушастик” был с вами, значит, слухачи должны были перехватить и декодировать. Было бы неплохо настроить мощный передатчик на отправку по команде этого сообщения, при условии подавления связи на линкоре. По получению этой информации уже что-то конкретное предложу…»
Зашифровав сообщение последовательно двумя разными алгоритмами, я перекинул его вместе с параметрами связи на терминал дежурного связиста. Подняв щиток, кивнул ждущему пареньку:
– Я тебе скинул сообщение и параметры связи. Отправь по возможности срочно.
Он не стал кочевряжиться и говорить, что передавать сообщения может только командир станции. Фактически в рамках выполняемой операции у меня были особые полномочия и об этом на станции уже все знали, поэтому парнишка кивнул, а сам, как потерянный щенок, сверлил меня полным надеждой взглядом. Но мне пришлось его огорчить.
– Помощи не будет. В секторе – нашествие драконов. Нападение на Каому – просто отвлечение внимания. Придётся как-то самим отбиваться.
Пока было время до следующего сеанса связи с моей группой на поверхности, я опять оседлал тактический компьютер, пытаясь моделировать различные ситуации развития событий и собирая всевозможную имеющуюся тактическую информацию о противнике.
Мои слова и пояснения молча выслушали все шесть операторов, находящихся на посту, и, судя по выражению их лиц, настроение у них не улучшилось. Но всё время, пока я копался в тактическом компьютере, на меня бросали короткие взгляды, пытаясь понять, что же такое на уме у кентарийского штурмовика, который сумел уничтожить три линкора и сильно повредить четвёртый.
А вот у меня как бы открылось второе дыхание, и всякие подленькие мыслишки – как напакостить хвостатым знакомым! – в огромном количестве роились в голове. Тягостное ощущение бессилия и неопределённости, которое не давало покоя всё последнее время, отступило на задний план – теперь я буду творить события и управлять своей судьбой.
– Командира станции – на мостик! – ни к кому конкретно не обращаясь, громко проговорил я, давая понять, что игрушки закончились, и мы начинаем действовать.
Связи с его каютой не было, при атаке был повреждён какой-то коммуникационный модуль, поэтому один из операторов, получив кивок начальника смены, быстро умотал по коридору, скача от стены к стене как мячик – именно так перемещаются в условиях невесомости.
Через некоторое время полковник, как противокорабельная ракета, влетел на центральный пост, осматривая всех настороженным взглядом. Видимо, посыльный ему уже рассказал про сеанс связи с внешним миром, поэтому он, найдя меня у голографического монитора тактического компьютера и ловко оттолкнувшись от стены, быстро пролетел почти через весь пост ко мне. Я, чтоб не терять времени, протянул ему личную карточку.
– Лэр полковник, в рамках выполняемого мной задания у меня есть особые полномочия привлекать любые силы и средства.
– Я вас понял. Сейчас проверю.
Обычно он меня называл на «ты», но сейчас подобрался, деловито вставил карточку в считыватель и ввёл свой персональный код. Прочитав сообщение на экране, повернул ко мне голову.
– Я к вашим услугам, лэр старший лейтенант! – это были слова воина, готового к битве.
Этот маленький живчик в очередной раз меня поразил – как людей меняет надежда…
От себя я сразу попросил – хоть и не приказал – изолировать того самого лейтенанта, у которого глазки бегали, когда я выдал сообщение, что у нас почти нет шансов – не люблю, когда за спиной есть люди с предательскими мыслишками на уме. Может, это и блажь, но слишком многое сейчас зависит от слаженности действий и тонкого расчёта, и фактор человеческой глупости, малодушия и простой трусости нужно максимально нейтрализовать…

А время шло, и план хоть как-то ослабить или даже пощипать группировку драконов возле планеты вырисовывался рискованным, авантюрным, но в первом приближении – вполне реальным.
Состоялось несколько сеансов связи с поверхностью планеты, и – о, чудо! – информация о предполагаемой операции разведывательно-диверсионной группы штурмовиков, которая до этого умудрилась уничтожить три линкора, а один сильно подранить – произвела ошеломительный эффект…
Многие участки оптоволоконных подземных систем связи ещё функционировали, и – несмотря на жесточайшие меры безопасности и секретности – на контакт с моим капралом стали выходить многие командиры выживших подразделений низшего и среднего звена. Они согласно сигналу «Арена» просто уходили в подполье и – ожидая возможности в такой ситуации почётно погибнуть и утащить с собой побольше драконов – при этом умудрялись поддерживать связь. А тут – между всё ещё не разгромленными убежищами – по резервным каналам прошёл слух, что флотская разведка что-то там крутит при поддержке извне и собирается пнуть хвостатых. Не обращая внимания на столь низкое звание моего капрала, его сделали по сути дела координатором оставшихся сил сопротивления на планете – через него получали соответствующие распоряжения и передавали имеющуюся разведывательную информацию.
Оказалось, что после долгих дней боёв космическая группировка противника сильно поредела. Из тяжёлых кораблей остался только недобитый линкор и два повреждённых авианосца, лишившиеся практически всей палубной авиации. На данный момент у драконов основную ударную силу составляли двенадцать крейсеров и эсминцев, в той или иной степени получивших повреждения во время эскадренного боя и уничтожения планетарных систем обороны. Огромные туши тридцати транспортных кораблей, болтающихся на низких орбитах, в счёт не принимались – их основное вооружение состояло из скромных противометеоритных кинетических пушек и тактических плазмомётов, способных лишь повредить обшивку лёгкому эсминцу, и то – если повезёт.
У меня на тактическом компьютере постоянно уточнялась информация о силах противника и их дислокации, поверяемая и дополняемая разведданными с «Ушастика», который частично сумел вскрыть систему связи противника. Причём – общение приходилось осуществлять с соблюдением самых жёстких мер конспирации, применять короткие узконаправленные импульсы радиосигналов так, чтоб их не смог перехватить никакой вражеский корабль.
Хотя у драконов всегда были некоторые проблемы с инструментальной разведкой – в этом они нам значительно уступали. Причиной было то, что они были воинами, но не инженерами – они пользовались достижениями других рас, которые смогли отжать, адаптировать и принять на вооружение, но, как правило, при этом не пользовались всеми возможностями захваченного оборудования и оружия…

Прошло больше шести часов, и подготовительные мероприятия потихоньку приближали момент начала активных действий…
Пресловутый линкор с помощью двух буксиров драконы сумели поднять на более высокую орбиту и как-то стабилизировать его положение. Наша же станция, оставаясь на более низкой орбите, стала его обгонять и вскоре просто потеряла из виду, хотя это было временное явление.
В процессе движения вокруг планеты появилось окно на несколько часов, когда вокруг нас и возле большого облака из обломков нескольких аналогичных станций не было вообще никаких драконовских кораблей. Это позволило ускорить подготовительные мероприятия, да и люди, задействованные в них, работали на износ, понимая, что другого шанса выжить или хотя бы нанести серьёзный урон противнику у них не будет.
С оружейных платформ станции аккуратно снимали ТПК с противокорабельными торпедами, обваривали их кусками обшивки, придавая вид обломков орбитальной станции, снабжали ранцевыми маневровыми двигателями от скафандров и программировали систему наведения. После чего отправляли – и так аккуратно и медленно! – получившееся уродливое изваяние в сторону обломков уничтоженной станции, чтобы любые тактические компьютеры драконов не смогли идентифицировать обломок в качестве маневрирующей цели.
Таких подарков с ядерными боевыми частями получилось аж двенадцать штук, и ещё одна торпеда несла на себе особо мощный радиопередатчик, который тоже ждал своего часа.
Но дело было за главным – нужен был особый заряд, который на время выведет из строя системы наведения и связи противника, и с этим была проблема…
Нужную боеголовку нашли на поверхности в одном из ракетных мобильных комплексов планетарной обороны, который частично уцелел после ответного удара главным калибром повреждённого драконовского крейсера. Ракета в повреждённом взрывом ТПК не сумела стартовать, и сейчас её аккуратно извлекли, разобрали, достали спецзаряд и переправили моим штурмовикам, которые его погрузили на наш катер и только ждали возможности переправить на орбиту. Но всё время, когда мы пролетали над нужным районом, где-то поблизости околачивался эсминец противника – у нас уж сколько раз чесались руки остановить вращение станции и дать по нему из всех стволов, уж слишком удачно он подставлял свой повреждённый в бою борт. Пришлось на планету сбросить приказ – отвлечь внимание драконов.
Через три часа на противоположной стороне планеты остатки другого мобильного ракетного дивизиона дали залп двумя оставшимися ракетами по имевшему неосторожность пролетать над ними драконовскому крейсеру. Одну ракету, идущую по прямолинейной траектории, хвостатики сбили, но вторая – запрограммированная пройти сквозь обломки уничтоженных станций – сумела преодолеть заградительный огонь и на последнем издыхании реактивных двигателей взорвала тактический ядерный заряд в непосредственной близости обшивки крейсера, расколов его на две части. Ответка не заставила себя ждать, и район пуска был в прямом смысле слова перепахан кинетическими пушками и мощными корабельными плазмомётами.
Но для этого большинству кораблей противника пришлось срочно сманеврировать и уйти подальше от нашей станции, и злополучный эсминец тоже потянулся за ними. При этом в том же районе, поближе к планете, выскочили крейсер и четыре эсминца под командованием Вэлка, имитируя атаку.
Всё это тут же нарушило картину построения сил драконов на орбите и дало нам возможность нанести следующий удар…
Как только началось движение драконовских кораблей, в восьми тысячах километров от нас, на низкой орбите, почти на самой границе атмосферы, появились три точки воздушно-космических штурмовиков – последнего резерва планетарной обороны – которые, быстро набрав высоту, выпустили каждый по две торпеды и тут же нырнули обратно, пытаясь уйти от ответного удара. Вспышки взрывов торпед на мгновение нас ослепили, но, к сожалению, цели не достигли. Комендоры с эсминца вроде даже кого-то из наших летунов зацепили: уже в задымлённой атмосфере было видно зарево взрыва реактора штурмовика.
Но этого отвлечения внимания было достаточно для того, чтобы катер с моими десантниками, включив систему радиоэлектронной маскировки, свечкой взмыл вверх, вырвался из атмосферы, быстро приблизился к нам, выровнял скорости и нырнул в услужливо открытый ангар.
Фух…
Первый этап операции был закончен – теперь начиналось самое интересное…

Когда я прискакал встречать своих бойцов, даже не думал, что по ним так соскучился. Да и они были очень рады встретить своего командира. Капрал Фленг остался на планете в качестве координатора и моего представителя, поэтому старшим в этой группе был невысокий и крепкий, достаточно бывалый солдат Рой Сагден, вот он и стал рассказывать, что было дальше после моего отлёта…
Когда радость от встречи отошла на второй план, я узнал, как погибли ребята, когда эвакуировали госпиталь и сдерживали прорвавшихся драконов, чтоб выиграть хоть немного времени. Как погибли офицеры штаба той самой полевой дивизии, с командиром которой мы тогда наладили связь. Но в нынешних условиях это был просто доклад – времени было мало, и надо было запускать процесс, ради которого только что на планете погибло много людей.
Заряд – ради доставки которого была затеяна целая операция отвлечения – был нежно извлечён, помещён в соответствующий контейнер, так же обварен кусками обшивки и аккуратно отправлен к остальным «обломкам» с термоядерной начинкой.
Теперь оставалось самое сложное и опасное – на катере с включённой системой радиоэлектронной маскировки приблизиться к повреждённому линкору и вывести из строя его главную антенну…
Мы с бойцами группы уже были фактически готовы, когда полковник высказал своё недовольство тем фактом, что фактически руководитель операции бросает всё и лезет в самое опасное место, как простой боевик. К моему удивлению, его поддержали и мои солдаты.
Сагден, наплевав на субординацию, безапелляционно высказался:
– Командир, полковник прав. Ну смысл тебе лезть туда? Один раз повезло, второй раз – не уверен.
Я посмотрел на лица моих солдат, виднеющихся в шлемах скафандров с открытыми щитками, на недовольную физиономию полковника и нехотя признал их правоту. И тут же стал в уме прорабатывать более подробный план операции, когда в конце коридора, где мы общались с моими бойцами, появился посыльный с центрального мостика станции:
– Лэр лейтенант, срочные новости.
Сердце неприятно ёкнуло.
– И?..
– К драконовскому линкору подошли два эсминца и взяли его под охрану.
А вот это – хреново, и даже очень. Ломает весь план задуманной операции и, судя по всему, у нас очень мало времени – драконы начали о чём-то догадываться.
– Группа, отбой на выдвижение! Ждать команды!
Бойцы синхронно кивнули, а я тут же обратился к командиру станции:
– Полковник, у нас мало времени. Срочно на центральный мостик к тактическому компьютеру – надо всё быстро переделать и начинать действовать.
Я давно так быстро не носился в невесомости: отскакивал от стен, летел и снова отскакивал. Полковник остался позади. Он и на посту появился в тот момент, когда я уже вбивал первую группу новых вводных для тактической программы вычислительного центра станции. Через несколько секунд расчётов связистам пошли команды на передачу данных на планету и группе капитана Вэлка.
Убедившись, что всё ушло, я устало кивнул и негромко сказал, повернув голову к полковнику:
– Осталось только ждать. У вас, полковник, полтора часа, чтоб подготовить станцию к последнему бою.
– А вы, лэр?
– Отправлю последнюю партию ракет в закамуфлированном виде поближе к району с обломками и буду ждать. Теперь всё зависит от того, успеет ли Вэлк перегруппироваться и начать атаку в нужное время.
– Надеюсь, – устало вздохнул полковник.

Глава 3

Неяркий, чуть притушенный свет, с немного выраженным коричневым оттенком, который напоминал капитану корабля об его родной планете, создавал уютную атмосферу на центральном мостике лёгкого разведывательного крейсера. Вообще-то, в военно-космическом флоте Кентарийской республики созданию тонкой, деловой обстановки на боевых постах уделялось достаточно много внимания и к решению столь неординарных задач привлекали весьма известных и маститых психологов. Для этого собирались психологические карты экипажа – особенно командного состава – и выбирались наиболее приемлемые варианты оформления центрального поста и помещений, где люди проводят большую часть своего времени, находясь в состоянии постоянного напряжения боевого дежурства. Вот на крейсере «Мирком» и была выбрана нейтральная осветительная комбинация, так подходившая капитану, хотя на других крейсерах реализовывались варианты иногда весьма экстравагантные – вплоть до пляжных панорам. И, несмотря на шуточки, определённая польза от такого рода изысков была – люди действительно себя чувствовали более комфортно.
Капитан Мартус Вэлк откинулся на спинку кресла, протёр уставшие глаза и, отмахнувшись от писка наручного медицинского диагноста, реагирующего на плохое состояние здоровья, ещё раз бросил взгляд на большую объёмную схему планетарной системы, в районе которой они болтались уже не один десяток дней. Но приказ из штаба не оставлял никаких лазеек для вольной трактовки: либо – Мелан с архивом, либо – абсолютные доказательства его смерти и факта уничтожения столь важного груза.
Уже давно потеряна связь со штабом, и он, и все на борту крейсера прекрасно осведомлены о драконовском нашествии, и что они надолго оторваны от баз республики. Такие новости обычно очень трудно держать в тайне – особенно в небольшом экипаже разведывательного крейсера, где каждый член имеет несколько сопутствующих специальностей. Матросы и офицеры на корабле были настоящими профессионалами и не давали волю чувствам, но общая обстановка обречённости и тоски уже явственно ощущалась.
Спасались только работой и какой-то маниакальной надеждой, точнее, даже не надеждой, а уверенностью, что боевая задача будет выполнена, и они вернутся живыми домой с победой. После того, как крейсер умудрился уничтожить несколько малых рейдеров, а команда штурмовиков Мелана походя разнесла на куски три линкора, а четвёртый подорвала простым ранцевым тактическим зарядом, люди просто верили, что они способны на большее, чем обычно на тактических симуляторах предписывается малым разведчикам во время эскадренных сражений. А известие, что пройдоха старлей-штурмовик сумел выжить во всей этой мясорубке и ещё что-то там готовит, чтоб пощипать хвостатых, вызвала неподдельный энтузиазм.
Ещё раз протерев глаза и закинув в рот капсулу со стимулятором, Вэлк мазнул пальцем по панели управления личным терминалом и вывел ещё раз текст плана, который придумал Мелан, чтоб поквитаться с драконами. В принципе – ничего сложного и экстраординарного, так, есть пара оригинальных нюансов, но именно в таких вот мелочах и кроется варварская суть методов командира группы штурмовиков. Уже многие видели и понимали, что старший лейтенант Мелан – не простой офицер. Нет, он не служака, не карьерист, не трус и, конечно, не адреналиновый наркоман, от которых дружащие с головой командиры старались избавляться в первую очередь. Нет, этот парень совершенно другой: для него вой-на – это жизнь, в которой есть свои неписаные правила, традиции, логика и мудрость, явно выверенные и собранные многими поколениями воинов.
Все знали, что его планета уничтожена драконами – это подтверждалось не раз проведёнными проверками флотских контрразведчиков, и это было непреложным фактом. Но, несмотря на это, кто-то даже пошутил, что Мелан может быть потомком кого-то с легендарной Планеты Воинов, но, как говорится, «в каждой шутке есть доля правды», и тот же капитан Вэлк частенько задумывался о том, кем же на самом деле является старший лейтенант Мелан. Попытка что-то узнать, копнув поглубже, окончилась грозным рыком со стороны старших товарищей с тонким намёком на какие-то связи с семейством генерала Дер Теранома.
Наплевав на все несуразности и какие-то тайны разведки и поболтавшись вместе в пустоте, капитан «Миркома» решил не заморачиваться и просто служить рядом с таинственным лейтенантом. Тем более Мелан оказался неплохим парнем и высококлассным офицером с острым нюхом на всякого рода неприятности, что уже пару раз спасало жизнь всему экипажу, а такие вещи у разведчиков всегда ценились.
От таких мыслей капитана Вэлка отвлёк мягкий сигнал на консоли и тихий голос дежурного связиста:
– Лэр капитан, экстренное сообщение под личным кодом старшего лейтенанта Мелана.
– Давай.
На панели капитанского терминала появилась иконка файла закодированного сообщения. Несколько мгновений – и Вэлк, напрягая красные от недосыпа глаза, читал текст срочного сообщения. Пробежавшись в третий раз по тексту, он активировал функцию циркулярной связи:
– Всем постам – боевая тревога!
По всему кораблю заревели сирены, и – как много раз до этого! – раздался топот множества ног, обутых в тяжёлые пустотные ботинки боевых скафандров. Аналогичный сигнал пошёл на остальные корабли его маленькой группы, а особая инструкция – на корабль радиоэлектронной разведки «Ушастик».
Всё, время ожидания закончилось – Мелан дал отмашку на начало боевой операции!
Теперь для рефлексий и метаний просто не было времени. Многочисленные тренировки и вбитые глубоко в голову навыки каждому члену экипажа в учебных подразделениях – и закреплённые годами службы – заставляли как бы на автомате отдавать команды, вбивать в тактические и навигационные компьютеры данные, прокладывать курсы и управлять движением всей маленькой эскадры.

* * *

Не прошло и пяти минут с момента получения сообщения, как оставшиеся целыми в этой планетарной системе корабли Кентарийских военно-космических сил, перестраиваясь на ходу, пошли в атаку на повреждённый линкор драконов. Чтобы попасть в указанное Меланом окно, пришлось сделать небольшой крюк и только тогда выходить на курс нападения.
В центре ордера шёл «Ушастик», сзади, с боков и сверху его прикрывали эсминцы и крейсер так, чтоб можно было дать максимально плотный залп всеми артиллерийскими системами кораблей и при этом воспользоваться возможностями корабля радиоэлектронной разведки, который до определённого момента мог маскировать лёгкие корабли от систем дальнего обнаружения противника.
Естественно, их обнаружили ещё до выхода на дистанцию уверенного применения бортового вооружения по линкору и кораблям его охраны – тем более Мелан сообщил, что возле этой недобитой лоханки, где вероятнее всего отсиживается глава клана драконов, болтаются два эсминца эскорта – но и этой дистанции хватило «Ушастику», чтобы на определённое время почти полностью задавить всю радиосвязь между линкором и кораблями сопровождения.
И тут же последовала команда с недобитой станции, и мощный передатчик, замаскированный под обломок станции, стал посылать в эфир панические сигналы за подписью старшего дракона о немедленном сборе всех кораблей эскадры вокруг линкора и его защиты.
– Корабли противника открыли заградительный огонь с максимальной дистанции, – доложили с поста наблюдения.
Но мощность сгустков плазмы на такой дистанции была настолько слабой, что даже прямое попадание в обшивку любого корабля не приводило к фатальным последствиям.
– Огонь не открывать, идём установленным ордером! Что корабли драконов? Реакция на сигнал?
– Четверо из десяти начали сниматься со своих орбит и выдвигаются в сторону линкора.
– В окно попадают?
Пауза, пока данные обрабатывались тактическим компьютером, была недолгой.
– Эти четверо придут чуть раньше. Пока всё идёт в граничных временных рамках плана.
– Хорошо. Продолжаем движение.
Прошло пару минут…
Корабли в ордере стали маневрировать, чтобы не попасть под всё увеличивающийся по плотности огонь линкора и присоединяющихся к нему кораблей.
Вэлк нетерпеливо спросил:
– Ну что там?
– К линкору подошли уже четыре эсминца. На подходе два тяжёлых крейсера и один авианосец.
– Осталось дождаться ещё двух эсминцев и двух крейсеров. Ждём их. Время?
– Пока расхождения – в пределах плана. «Ушастику» всё ещё удаётся подавлять связь. Отмечены попытки противодействия штатными средствами РЭБ.
Пауза.
Снова на связи наблюдатель:
– Зафиксирован пуск дальнобойных противокорабельных ракет.
– Открыть заградительный огонь! Пощекочем им нер-вы…
Мазнув пальцем на капитанской консоли иконку связи с кораблём радиоэлектронной разведки, Вэлк проговорил:
– Запрос «Ушастику»: сколько ещё можете давить связь драконов и поддерживать работу нашего имитатора?
Чуть искажённым голосом капитан «Ушастика» тут же ответил:
– Пока держим режим. Драконы пытаются противодействовать и запустили в работу несколько резервных систем. По некоторым каналам между крейсерами уже прошёл обмен информацией. Судя по предварительной расшифровке, они – в недоумении, и воспринимают наш манёвр как атаку смертников, поэтому сигнал от нашего имитатора воспринимают как должное.
– Вас понял.
Переключив канал связи, капитан спросил у другого абонента:
– Наблюдение – что там с остальными кораблями?
– Два крейсера и эсминец на подходе. Последний эсминец и авианосец вследствие повреждений не в состоянии выполнить манёвр.
– Понял. Тактическая группа – расчёт!
Пара мгновений…
– Эсминец успеет к группе, а вот два крейсера в «окно» почти не попадают. Они останутся вне зоны поражения.
– Понятно. Работаем по плану. Связистам – сообщение об обстановке Мелану!
– Вас понял, лэр.
– Лэр – группа наблюдения! С нашей стороны есть четыре попадания в линкор – повреждения незначительны. Чужие торпеды приближаются, время контакта – две минуты.
Напряжение в рубке нарастало…
Две дальнобойные противокорабельные торпеды были на подходе, и все четыре корабля сконцентрировали огонь по ним. Вообще-то, пуск торпед с такой дистанции – это было больше признаком неуверенности – лишь бы отвлечь внимание. Лёгкие эсминцы и крейсера людей были слишком манёвренны и малоразмерны для таких дальнобойных монстров, разработанных для поражения линкоров, планетарных платформ и больших транспортов. Частенько и люди, и драконы устанавливали дистанционные взрыватели на ядерных зарядах, и те просто взрывались в порядках противника, выводя из строя электронику, средства наблюдения и связи, ну и при определённом везении могли кого-то зацепить. Но такие пуски, как правило, осуществлялись по большим группам и немалым количеством, поэтому всего две торпеды, выпущенные драконами, говорили о страхе, слабости и, возможно, о дефиците боеприпасов такого рода.
– Всем циркулярно – сконцентрировать огонь на цели номер один! После поражения – без команды перенос огня на цель номер два!
С кораблей группы пошли доклады о получении боевой задачи…
Прошло несколько мгновений, и все в рубке почувствовали, как завибрировал корпус корабля – реактор работал на предельном режиме, обеспечивая огромные энергетические запросы всей корабельной артиллерии, которая с максимальной скорострельностью отправляла плотные сгустки плазмы навстречу мчащимся противокорабельным торпедам.
Через несколько томительных секунд спокойный голос начальника поста наблюдения, в котором всё же проскакивали радостные нотки, прокомментировал:
– Есть поражение цели номер один! Перенос огня… Есть поражение цели номер два!
Вэлк, спокойно наблюдавший за деловой обстановкой на мостике крейсера, кивнул и спокойно распорядился:
– Всем циркулярно – сконцентрировать огонь на линкоре! Максимальная плотность огня!
Прошла ещё пара минут, и в неподвижный линкор, который как-то странно и слабо огрызался, было зафиксировано ещё несколько попаданий.
Опять раздался голос начальника поста наблюдения.
– Лэр капитан! Два крейсера включили дополнительные ускорители и приближаются к линкору. Судя по сбросу активной массы, у одного из них проблемы с реактором.
– Тактика?
– Всё по плану, лэр. ВСЕ корабли противника будут в зоне поражения минной ловушки через три минуты. Время нашего подхода до уверенного поражения малыми противокорабельными торпедами – четыре.
– Сигнал Мелану!
– Выполнено.
– Идём прежним порядком, ждём сработки минной ловушки. «Ушастик», что у тебя там?
– Драконы восстановили связь. Часть кодов изменили, взломать не успеем. По тому, что удалось прочитать, они – в недоумении о роде сигнала на сбор кораблей. Часть кораблей спешно разворачиваются и начинают прощупывать радарами поверхность планеты в поисках угрозы. Можно сказать, что противник частично разгадал ловушку, но пока не понял её суть и не предпринял фатальных мер. Думаю, главный дракон сильно напуган.
– Вас понял, «Ушастик». Вы своё дело сделали, уходите.
«Ушастик» тут же резко стал тормозить, вывалился из ордера и, развернувшись, неспешно набрал скорость и вышел из-под огня, оставив возможность воевать специально подготовленным для этого кораблям.
Громкий сигнал разнёсся по посту, Вэлк вздрогнул, а начальник поста наблюдения сразу же прокомментировал:
– Попадание в «Рагнол». Пока потеря хода и манёвренности. Мостик не отвечает, идёт только телеметрия.
Капитан Вэлк сжал кулак – первая потеря. Прямое попадание в лёгкий эсминец даже небольшого заряда плазмы может нанести серьёзный урон, а тут, походу, от линкора прилетело.
– Всем продолжать атаку! Наблюдатель – что там с двумя последними крейсерами?
– На подходе. Через полминуты они будут в зоне поражения ловушки.
Вэлк всё это видел и так – любая поступающая информация сразу отображалась на объёмной тактической схеме, но человеческое общение позволяло и лучше, и легче воспринимать данные.
Полминуты… Им лететь ещё полминуты уже через плотный заградительный огонь десяти лёгких крейсеров, эсминцев и линкора, которые огрызались как могли, пытаясь остановить самоубийственную атаку людей.
«Ну что там Мелан? Когда же начнёт действовать?» – мелькнула мысль у Вэлка, но её тут же перебило новое сообщение:
– Ещё одно попадание в «Рагнол». Зафиксирован взрыв реактора и фрагментация корабля.
Вэлк сжал зубы и со злобой процедил:
– Продолжаем атаку.
Ещё несколько секунд – и тактик прокомментировал:
– Лэр капитан, время.
– Продолжаем атаку, всем приготовиться к пуску дальнобойных торпед.
– Торпеды готовы.
– Цели – лёгкие крейсера, пуск – по готовности!
Пара мгновений – и пришло подтверждение, что с крейсера выпустили четыре последние дальнобойные торпеды, и такие же ещё восемь из последних запасов были выпущены с трёх оставшихся эсминцев.
И тут на тактическом экране ярко-красным пятном засветилось применение мощного электромагнитного заряда в порядках драконов.
Вэлк не выдержал и закричал:
– Есть!
Как профессиональный космолётчик, он прекрасно осознавал, что это такое – на несколько минут из строя выходили все электронные системы управления, а главное – радиолокационные станции ближнего действия, что по сути дела на время выводило из строя всю систему корабельной обороны.
Подрыв заряда был рассчитан так, чтобы не повредить торпеды, выпущенные кораблями Вэлка, и дать им возможность беспрепятственно добраться до беспомощных целей. Поэтому торпеды с мощными электронно-магнитными импульсными зарядами всегда считались первоочерёдными целями в любой ситуации, и их пытались сбивать всегда в первую очередь. По пальцам можно было пересчитать случаи, когда их удавалось подорвать в плотном строю противника так, чтоб вывести из строя максимальное количество кораблей. Но вот теперь это фактически удалось.
Минута, вторая – и к всеобщей радости стали видны несколько вспышек ядерных взрывов, разносящих на куски крейсера и эсминцы драконов, сгруппировавшиеся вокруг повреждённого линкора.
– Тактик, данные о попаданиях?
– Зафиксировано шесть устойчивых попаданий – все шесть кораблей фрагментированы. Ещё два – потеряли ход, наблюдается выброс активного вещества из их реакторов, они – тоже не бойцы.
Да, это было просто невероятно! При таком соотношении сил получить такой результат!
И все находящиеся на мостике, не сговариваясь, закричали от радости.
Но это был ещё не конец…
На объёмном изображении, показывающем тактическую обстановку, зажглись ярко-красным сигналы, фиксирующие пуски малых противокорабельных ракет – вот он, последний штрих от Мелана!
Вэлк откинулся на спинку капитанского кресла и – как зритель в галлотеатре – стал наблюдать за развитием событий, прекрасно понимая, что теперь драконы точно получили окончательный удар.

* * *

На станции не работали никакие радары системы дальнего наведения, и обо всём происходящем можно было судить либо по коротким сообщениям, приходящим с поверхности планеты, либо от группы Вэлка, либо по визуальным наблюдениям через электронно-оптические системы. То, что группа наших кораблей начала атаку, мы поняли по тому, что линкор, чуть подкорректировав своё положение, открыл плотный заградительный огонь, а к нему чуть позже подключились два охранных эсминца.
А потом события понеслись одно за другим – я только успевал реагировать и отдавать команды…
Драконы запулили две тяжёлые торпеды в сторону атакующих кораблей людей, потом заработал наш передатчик, кричащий чуть ли ни на всю вселенную, что надо спасать главного дракона, и корабли хвостатиков начали быстро стягиваться к повреждённому линкору.
Ещё несколько мгновений – и я, получив сообщение о пуске всех торпед нашими кораблями, с какой-то дьявольской ухмылкой послал команду на подрыв электромагнитного импульсного заряда.
Бабахнуло знатно, хотя в космосе нет ни звуков, ни привычных нам взрывов…
Нашей станции ответкой тоже досталось – на время погасли приборы освещения, и вышло из строя всё оборудование жизнеобеспечения.
Но я и так через оставшиеся камеры внешнего наблюдения успел увидеть, как в ядерных вспышках на куски разлетелись шесть кораблей. После полной фрагментации и уточнения тактической обстановки через коммуникационный компьютер передал на замаскированные торпеды данные об оставшихся целях и дал команду на пуск.
Прошло несколько секунд, и холодные мёртвые развалины орбитальной станции буквально вспухли многочисленными стартами малых противокорабельных торпед, которые устремились к полуослепшим и беззащитным целям, не ожидающим удара с этой стороны.
Феерично получилось…
Расстояние до кораблей противника было – по меркам эскадренного боя – мизерным, и мало кто успел хоть как-то отстреляться по внезапно возникшей опасности, особенно – на фоне приближающихся наших кораблей, поэтому результативность была просто колоссальной. Все оставшиеся корабли, авианосец и даже мерзкий линкор основательно огребли.
В это же самое время станция, управляемая полковником, неожиданно ожила, остановила своё хаотичное вращение, пере-ориентировалась и ударила по висящему на более высокой орбите ненавистному линкору, который – гад! – даже после получения трёх торпед, в окружении обломков всего, что осталось от кораблей охраны, всё ещё не разваливался и остервенело отстреливался от наседавших на него крейсера и эсминцев группы капитана Вэлка.
Но артиллерия станции по суммарной мощности залпа соответствовала почти вооружению тяжёлого крейсера, и болтающаяся невдалеке изломанная туша оставшегося драконовского корабля, выдержав только три залпа, наконец-то взорвалась и стала расползаться на три больших блистающих огнём куска.
В режиме радиомолчания уже не было смысла, поэтому я вышел на связь с «Миркомом»:
– Вэлк, старина, как я рад тебя видеть!
Тот не долго мучился с ответом:
– Максо, ты, как всегда, в своём репертуаре… Втянул всех в авантюру и умудрился победить. Что дальше делать будем?
– Подбитый крейсер – добивай, авианосец и парочку транспортников придётся брать на абордаж, остальное все – уничтожай. Судя по обстановке, мы – в глубоком тылу нашествия, и долго тут задерживаться нет смысла. О нас рано или поздно вспомнят и пришлют сюда какую-нибудь эскадру, а для нас в данных условиях – это однозначно равносильно проигрышу, второй обороны мы не выдержим. Поэтому транспортники нам понадобятся для эвакуации остатков населения. Отряди два эсминца для связи с поверхностью и огневой поддержки обороняющихся. Попробуем хоть в первом приближении затоптать уже высадившийся десант хвостатых.

Глава 4

Планета Мерихиона. Резервный КП 
западной группировки ВКС Кентарийской республики 

Головная боль, постоянная усталость и непроходящее, щемящее грудь чувство тревоги и обречённости были его постоянными спутниками…
Генерал дер Тераном – после мастерски проведённой операции по доставке в республику так необходимых комплектующих для постройки боевых космических кораблей, минуя негласное эмбарго, наложенное Империей, ставший начальником управления разведки штаба западной группировки ВКС Кентарийской республики – устало потёр виски и снова уставился на голографический экран личного терминала. Просматривая очередную оперативную сводку, он в который раз ловил себя на мысли, что всё потеряно, и им не удастся отстоять сектор.
После двух последних месяцев непрерывных боёв, отступлений и отчаянных контратак контролируемая людьми область уменьшилась на сорок процентов, а учитывая, что драконы мудро нанесли удар по самым технически развитым планетам, то производственные мощности республики сократились более чем на шестьдесят процентов. На фоне по сути дела полного разгрома всей западной группировки, считавшейся самой сильной и многочисленной, это можно было расценивать как катастрофу всех вооружённых сил республики.
К чести разведчика, расследование, проведённое специальной комиссией сената – срочно собранной и отправленной, чтоб выяснить обстоятельства разгрома – не выявило никаких ошибок в действиях генерала: его действия в столь трудных обстоятельствах были высоко оценены, он был оставлен на своём посту и даже получил дополнительные полномочия.
История с Каомой – и с секретным исследовательским центром, и с Меланом, которого его племянница уже прекратила оплакивать и нашла утешение в объятиях сына сенатора – отошла на дальний план и фактически была забыта на фоне последних событий. Только скупая строчка в оперативном докладе: «…Диверсионная группа штурмовых войск, прикомандированная к 14-й бригаде дальней разведки, при вторжении драконов в систему Каома сумела уничтожить четыре из шести линкоров противника, два других были уничтожены планетарными силами обороны. Достоверно известно, что кораблей класса “линкор” и “тяжёлый крейсер” в данном районе у драконов нет…», – вот и всё…
Естественно, все, кто остался там, уже были списаны или зачислены как без вести пропавшие – на них была поставлена точка.
Но на фоне того, что весь флот вторжения драконов насчитывал шестьдесят четыре линкора против пятнадцати у республики, уничтожение четырёх штук простыми диверсантами генерала дер Теранома было оценено и соответственно освещено в средствах массовой информации. Ведь в эскадренных боях ценой огромных усилий и потерь удалось уничтожить только двенадцать линкоров врага, при этом безвозвратно потеряв девять. Ещё четыре спешно ремонтировались, а на нынешний момент в строю у республики оставалось только два линкора, и их берегли, как самое ценное имущество, на крайний случай.
В сложившейся ситуации вся стратегическая инициатива перешла к драконам, и люди могли только защищаться, стараясь максимально дорого продавать свои жизни, заставляя всё чаще и чаще бросать в бой драконовские резервы.
Сейчас, учитывая растянутые коммуникации, на время драконы поутихли, они переваривали захваченные планеты, пытаясь хоть как-то использовать попавшие им в руки промышленные мощности, и вот тут генерал смог развернуться в полную силу. Спешно созданные на подвергшихся нападению и последующему захвату планетах разведывательно-диверсионные подразделения максимально осложнили противнику жизнь. Разведчики-террористы занимались целе-направленным уничтожением технических специалистов, с которыми у драконов были определённые проблемы, ну и по возможности устраивали диверсии на тыловых коммуникациях, что существенно снизило активность противника на фронте, и дало некоторую передышку.
Финалом этой комбинации была мастерски проведённая деблокада вроде как второстепенной, но выгодно расположенной планеты, заставившая высшее командование драконов отказаться от тактики массированного нашествия и заняться перегруппировкой войск для устранения возникшей угрозы.
Результатом стала тяжелейшая многодневная битва. Естественно, при таком соотношении сил планету пришлось сдать, но драконы понесли значительные потери.
Да, инициативу не удалось перехватить, но существенно снизить темп наступления – получилось.
Теперь на фронте наступило некоторое затишье, но ни генерал, ни офицеры штаба группировки не сомневались, что это – всего лишь затишье перед бурей.
Теперь нужно думать, как противостоять всей этой армаде, когда сил фактически нет, да и разведывательные возможности резко сократились в связи с целенаправленным уничтожением противником пассивных станций наблюдения и гибелью множества кораблей дальней разведки, которых часто из безысходности приходилось бросать в бой, как последний резерв в качестве лёгких эсминцев.
Пиликнул сигнал, и генерал, чтоб отвлечься, быстро переключившись на почтовую программу, стал просматривать пришедшие сообщения. Закрытые защитными алгоритмами доклады, доклады, доклады, сводки, аналитические обзоры…
О, а это что?
Короткое сообщение от старшего брата…
Открыв письмо, генерал прочитал короткую фразу: «Братик, очень волнуюсь за тебя, как ты там? Хотелось бы лично услышать о твоём состоянии здоровья…»
Генерал впервые за несколько дней громко и ехидно хмыкнул, всей своей наработанной службой в разведке интуицией чувствуя, что братик подкидывает какой-то невероятный сюрприз. Да и тон короткого письма говорил о том, что брат хочет сообщить какие-то интересные новости.
Не откладывая дела в долгий ящик, генерал запросил специальный шифрованный канал связи прямо с главной резиденцией дер Тераномов, где его – скорее всего – и ждал старший брат…

Пришлось ждать около получаса, пока на экране головизора появилось изображение нынешнего главы клана дер Тераномов, сидящего в своём кабинете и привычно развалившегося в древнем кресле, символе власти их небольшой империи. Но выглядел он не лучше своего младшего брата, было видно, что последние месяцы глобальной войны и ему дались нелегко.
– Привет, Лаэрт! Вижу, выглядишь не очень… Я в курсе обо всём. Может, что нового расскажешь, что не попадает в сводки, идущие в Генштаб? – блеснул своей осведомлённостью.
– Привет, братишка. Рад бы, да ничего хорошего нет. Нужны корабли, много кораблей, чтоб хоть как-то остановить этих зверей, но наши возможности с каждым днём всё уменьшаются. Может, ты что новенького расскажешь? – и генерал пристально уставился на брата, пытаясь прочитать у него на лице: хорошие новости или плохие сейчас будут озвучены.
Интуиция его не обманула: глава клана дер Тераномов невесело усмехнулся и коротко сказал:
– Есть возможность обойти эмбарго, вплоть до покупки готовых кораблей имперской постройки или построенным по имперским лицензиям.
– Ого!
Генерал-разведчик подобрался…
Такими вещами не шутят, и он почувствовал какую-то большую игру, намного большую, нежели нападение драконов.
– И какова цена?
Старший брат сделал вид, что не понял вопроса, и чуть наигранно проговорил:
– Цена – очень приемлемая, и возможна рассрочка или даже целевое кредитование на данные закупки.
– Ты же понял вопрос… – протянул младший брат. – С чего это имперцы так сразу поменяли свои правила? Я же говорю, какова цена? Что мы должны отдать? И вообще, кто на тебя вышел с такими предложениями? А тебя ли одного известили, и не дезинформация ли это? И как такое могло пройти мимо сенатора Мальдерка?
– Как много вопросов… Раньше ты был более сдержан, братишка, видимо, действительно устал… – и сделав паузу, глава клана дер Тераном продолжил: – В Империи опять началась крупная грызня Великих домов, на меня вышли некие представители одной из группировок и открытым текстом сказали, что знают, чьи люди погуляли на той космической станции. Также заявили, что зла не держат, так как огребли там от твоего Мелана люди, работающие на их конкурентов. Они готовы нам – то есть республике – всецело помочь и дать возможность нашему клану в этом деле поднять свой статус.
– Заманчиво, хотя я бы всё перепроверил…
– Этим я и занимался последнее время. Всё фактически так и есть, и даже в виде жеста доброй воли нам передали небольшую партию генераторов. Всего десять штук, но ты сам должен понимать, что это значит.
– Впечатляет… И всё же… Каковы же условия?
– Устранение из цепочки принятия решений дядюшки Мальдерка. Он, оказывается, в последнее время лёг под имперцев, полностью слив все данные, а главное – персоналии по той операции, готовя себе пути отхода в Империю. И ещё, естественно, он связался с конкурентами наших новых друзей.
– И кто это такие?
– Это – представители РЕАЛЬНЫХ хозяев тех, кто просил тебя неофициально припрятать Мелана.
– Даже так…
Генерал задумался, прокручивая в уме сложившуюся ситуацию – да, началась новая Большая Игра, и тут нужно быть очень осторожным.
– Допустим… Как это ты проверил – спрашивать не буду, времени мало, но уверен в тебе и твоём благоразумии. Но это ведь не все условия?
– Конечно. Есть ещё много оговорок и всякого рода необходимых договорённостей, благодаря которым мы попадаем в полную зависимость от них и реально делаем то, что избегали всё это время – по самые уши влезаем во внутриимперские разборки в качестве простых пешек. И одно из условий – это Мелан.
– В каком качестве?
– Для обеспечения силовой поддержки всех операций.
– Ого! А ты им сообщил, что он погиб?
Тут дер Тераном-старший невесело усмехнулся.
– Конечно. И после многочасовых переговоров я понял, что вся эта возня устроена только ради того, чтобы этого варвара в нужный момент вывести на арену для выполнения некой миссии. Мне чуть ли не в качестве ультиматума и одного из главных условий выдали требование об обязательном участии Мелана во всех этих делах. Как тебе?
Пауза…
Теперь до генерала всё дошло, и он скривился, понимая, куда они влезли.
– Полагаю, что началась не возня, а война за наследие Великого дома Маркелиа? Точнее за технологии и те мощности, что были искусно выведены и спрятаны в качестве защиты от агрессивного поглощения другими домами.
– Точно так.
– Как они на нас вышли?
– Про то, что Мелан там поучаствовал и является отцом ребёнка наследницы Великого дома, видимо, узнали от той девчонки-разведчицы, медика, ну а по самому Мелану – ты же сам распорядился, чтоб случай с уничтожением четырёх драконовских линкоров группой флотских диверсантов был соответственно освещён в средствах массовой информации.
– Понятно… – устало протянул генерал. – Ну а что именно мне дальше делать?
– Лаэрт, ты – не дурак, сам всё понимаешь… Брось все силы и найди этого чёртова варвара, что-то у меня свербит в голове, что не погиб он… Он нам сейчас нужнее нескольких линкоров.
Генерал внутренне подобрался – братик редко прибегал к столь высокопарным и громким словам. Значит, его сильно прижало, раз пошёл разговор в таком ключе.
– Хорошо, я этим займусь, – подтвердил генерал, но тут же с какой-то даже издёвкой спросил: – Но вот ответь мне на вопрос: что будем делать с дядюшкой Мальдерком и его сыном, который по идее должен скоро стать твоим зятем? Как же Маша?
Глава клана пристально уставился в глаза брату и ответил:
– Мы это должны решать вместе, но… Маша погорюет и утешится – сейчас многие гибнут, – да и на кону стоят намного большие ценности, нежели сердечные дела моей дочери. Её свадьбу я постараюсь отложить, ну а там… – продолжать он не стал, оба поняли, что жених уже никогда не станет мужем.
– Хорошо, я тебя понял. Ты уже принял решение за нас обоих.
– Да, Лаэрт. Точнее, мне не дали возможности принять другое решение. Эти люди умеют задавать правильные вопросы и получать нужные ответы.
Генерал на мгновение задумался…
– Они в курсе об истинном происхождении Мелана? – спросил после паузы он.
А вот тут глава клана усмехнулся.
– Мне показалось, что они – не в курсе, и что они в некоторой степени недооценивают твоего подчинённого, желая его использовать как простую пешку. Их в этом плане ждёт масса сюрпризов.
Генерал не выдержал и тоже усмехнулся.
– Интересно будет посмотреть. Но это – если Мелан выжил.
– Знаешь, братик, повторюсь: почему-то я уверен, что мы про твоего Мелана скоро опять услышим. Уж слишком он живучий, даже для землянина.

* * *

Как же меня задолбали эти огромные безвоздушные пространства, холодные звёзды, редкие планеты, зубастые драконы, космические королевства, а особенно – эти корабли, эти металлические гробы, перемещающиеся между мирами со сверхсветовыми скоростями. Идя по извилистым коридорам и уже отвыкнув от натурального солнечного света, так и хочется попинать ногами какую-нибудь дверь в отместку за то, что она не просто так открывается, а думает – чёртова железяка! – пускать тебя или нет.
Хм…
А может, просто устал?
Взяв себя в руки и с трудом дождавшись, когда дверь откроется, я неспешной походкой вошёл на центральный мостик моего такого родного разведывательного крейсера «Мирком».
Вэлк как всегда сидел на своём месте и за что-то распинал офицера-тактика, который невозмутимо и вполне уверенно препирался, доказывая свою невиновность. Увидев меня, офицера, с некоторых пор неофициально в иерархии корабля занимающего почти такую же должность, как и капитан, они замолкли. Как-то не принято было у флотских свои разборки выставлять напоказ перед нами, штурмовиками. Вот ведь снобы…
Но после последних событий – когда только благодаря действиям моего прикомандированного разведывательно-диверсионного отряда удалось выбраться с победой из такой ямы – у меня появился этот особый статус, дополняемый неким героическим ореолом. Получилось так, что скромный старший лейтенант-штурмовик неофициально стал занимать второе место по значимости после капитана Вэлка, который тут считался чуть ли господом богом. А я был чем-то вроде талисмана, приносящего удачу, и это особенно ценилось, поэтому все флотские, поголовно верящие во всякого рода приметы, относились ко мне показательно дружелюбно и уважительно, и, естественно, это в некоторой степени распространялось и на бойцов моей группы.
С точки зрения психологии такая обстановка считалась уникальной на флоте – редко где могло возникнуть столь продуктивное и душевное единение между «летунами» и «прыгунами», как мы за глаза называли друг друга.
Капитан, глянув на меня, сварливо выдал офицеру-тактику:
– Свободен, после поговорим, – и повернул голову ко мне. – Привет, Максо.
Я невесело усмехнулся.
– Чего звал? Новости от «Ушастика»?
– Да, пришла полная раскладка по силам драконов в этой системе…
Прошло больше полутора месяцев с того момента, как мы силами разведки с помощью нескольких лёгких крейсеров и эсминцев умудрились полностью разгромить остатки группировки драконов, напавших на единственную обжитую планету в системе Каома, но воспоминания о том бое крепко сидели у меня в голове…

После взрыва и фрагментации линкора шок у драконов от почти мгновенного и столь эффективного удара – а, главное, потеря общего управления – позволили нам быстро перегруппироваться и начать планомерное уничтожение и захват оставшихся кораблей противника. Авианосец, на который я с самого начала положил глаз, стал нашей первой целью.
Получив подтверждающий сигнал, с планеты стартовали сразу несколько чудом сохранившихся воздушно-космических истребителей и стали добивать висящие на низких орбитах тяжёлые пузатые транспорты, которые без специальных буксиров не могли вылезти из гравитационной ямы.
Тут же в космос вырвались несколько десятков катеров с соответственно экипированными бойцами, и согласно оговорённого плана часть из них стала высаживать абордажные команды на выбранные для наших целей корабли драконов.
Остальные занялись исследованием в беспорядке болтающихся на орбите обломков кораблей людей, прилагая все силы для спасения оставшихся в живых защитников планеты, ибо именно в специалистах-космолётчиках у нас был большой дефицит.
В общем, всем нашлось дело…
Прихватив штурмовиков с эсминцев и вызвав с планеты своих ребят, мы лихо и без особого труда взяли на абордаж авианосец, с которого – по нашим данным – драконы, собирая последние крохи, сняли контрабордажную команду и бросили её в мясорубку на поверхности планеты, стараясь хоть как-то переломить упорное многодневное сопротивление людей.
Потеряв надежду победить, бойцы штурмовых войск с особым ожесточением крошили направо и налево невысоких драконов-технарей, но особенно разошлись, когда наскочили на охрану старшего дракона, хозяина этого корабля.
Потеряв пару десантников от взрыва плазменной гранаты, мы просто озверели и в несколько секунд перебили всю охрану заодно со старшим драконом, которому ритуальным топором отсекли голову и прибили её над входом на центральный мостик – вот так появляются новые традиции на флоте, и особенно у нас – у космических десантников.
Наведя относительный порядок в околокосмическом пространстве – соответственно захватив и полное господство в атмосфере планеты – эсминцы и крейсер опустились на низкие орбиты и стали громить драконовские войска, которые и так были потрёпаны, а тут, получив по голове с неба, начали разбегаться и погибать тысячами.
Защитники планеты, которых, к удивлению, уцелело очень много, тоже не подкачали – они стали вылезать изо всех щелей и, давая целенаведение комендорам на эсминцах, с какой-то радостной ожесточённостью ещё и добивали всех и вся, кто имел хвост и не был похож на человека.
К тому же – вследствие массированного применения ядерных боеприпасов и тяжёлой артиллерии с орбит – в атмосферу поднялись миллионы тонн пыли и пепла, которые полностью закрыли поверхность от солнечного света, что крайне негативно сказалось на изменении погодной обстановки. Если говорить короче, то на планете началась ядерная зима, а учитывая то, что наши хвостатые противники происходили от хладнокровных рептилий – их боевой потенциал резко упал. Боевые скафандры ещё как-то им помогали, но по мере уничтожения станций подзарядки энергоблоков и разрушения всей логистики оккупационной армии, через неделю после уничтожения линкора глобальное сопротивление было сломлено – началась просто планомерная зачистка драконов.
Попытки укрыться в пещерах и в захваченных убежищах не сильно им помогали – люди, строившие все эти системы, лучше ориентировались в подземных лабиринтах, и уже под землёй началась вторая, самая кровавая и безжалостная фаза уничтожения вторгшихся инопланетян. Соотношение потерь там было, конечно, иное, но тем не менее поголовье всё ещё живых драконов всё больше и больше сокращалось.
Ну, мы в этом не принимали особого участия…
Вэлк, взваливший на себя руководство остатками космических сил обороны планеты, устроил мне настоящий скандал, но заставил находиться при нём и не лезть больше в абордажи и штурмовки. В качестве особого аргумента он дал мне прочитать переписку со штабом западной группировки ВКС и лично с генералом дер Тераномом, которые на мой счёт давал особые распоряжения.
Поэтому пожав плечами и переправив захваченные архивы в грузовой отсек «Миркома», я с центрального мостика крейсера занялся организацией и координацией боевых действий.
Несмотря на наши в общем-то небольшие чины и на то, что в бункерах на планете нашлись дядьки с генеральскими званиями, никто не посмел оспаривать наше право распоряжаться, может, поэтому с драконами и было покончено всего за неделю. Хотя, как по мне, тут – как и под Москвой в конце 1941-го – существенную помощь оказал «генерал Мороз», который изрядно подпортил жизнь оккупантам.
Но это – не суть важно, главное – у нас появилась возможность заняться восстановлением и ремонтом всего, что в первую очередь может быть использовано при защите планеты. Параллельно озаботились разведкой и подготовкой кораблей для рейдов в захваченные драконами районы республики: все прекрасно понимали, что, сидя на месте в глухой обороне, мы рано или поздно будем уничтожены, поэтому, даже не сговариваясь, начали подготовительные мероприятия для проведения рейдовых операций в тылу противника.
Анализ ситуации показывал, что система Каома – по большому счёту! – драконам особо была и не нужна, и нападение на неё второстепенного клана было только отвлекающим манёвром. Поэтому приход сюда основных ударных сил вторжения был маловероятен, хотя, если посмотреть с другой стороны, с теми остатками былой мощи, которые по кускам сейчас собирались на орбите планеты и хоть как-то восстанавливались, мы бы не смогли отбиться в любом случае.

Через пять дней после разгрома основных сил драконов на планете «Ушастик», который в сопровождении эсминца уже целенаправленно обнюхивал окрестности на предмет уцелевших летательных аппаратов любой принадлежности, зафиксировал какие-то непонятные всплески энергетической активности в большом астероидном облаке. Естественно, без особого внимания мы этот факт оставить не смогли и после многочасовых поисков, потребовавших стягивания в район нескольких боеспособных кораблей и разведывательных катеров, удалось обнаружить целое лежбище уцелевших беженцев с многострадальной планеты.
Оказалось, что во время эскадренного боя тяжёлый крейсер и два эсминца, получив тяжёлые подарки от хвостатиков, сумели как-то выжить и под шумок отошли к астероидному скоплению, где и спрятались, пытаясь отремонтироваться и восстановить хоть какое-то подобие боевого потенциала. Когда с планеты начали разбегаться все, кто имел хоть какие-то летательные средства, они сумели перехватить и спрятать два транспорта с семьями офицеров флота и бойцов планетарной обороны, а также – транспорт с детьми, отдыхавшими на тот момент в санаториях планеты.
Не имея связи и соблюдая режим радиомолчания, беженцы пару раз осторожно выпускали к границам метеоритного поля разведчиков, которые в последний раз чётко зафиксировали полное уничтожение обороны людей. Капитан крейсера логично принял решение отсидеться и по возможности отремонтироваться, а когда, оставив небольшой гарнизон, драконы уйдут дальше – постараться незамеченными покинуть планету.
Хотя…
Как он это думал сделать, учитывая такое количество людей – которых явно не было возможности прокормить и обеспечить чистым воздухом в нынешних условиях – было непонятно…
Экономя на всём, они пассивными средствами наблюдения зафиксировали какие-то энергетические всплески, характерные для массированного применения ядерного оружия, но, не став рисковать, активно готовились для ухода из системы как раз в тот момент, когда их наш «Ушастик» и срисовал…
Встреча была радостная и бурная, если считать, что нам на десантном катере пришлось аккуратненько пробраться сквозь нагромождения астероидов и по-тихому проникнуть на тяжёлый крейсер. Судя по всему, тут царило уныние и явно пораженческие настроения, и появление штурмовиков на центральном мостике повергло всех в шок. Ну а демонстрация данных о том, что система отбита, и там уже снова хозяйничают люди, произвела фурор.
Потом был и перегон судов, и выход на орбиту, и переправка людей в подземные базы на планете…
В общем, наши силы увеличились на основательно потрёпанный тяжёлый крейсер и таких же два инвалидных эсминца, за ремонт которых сразу же принялись выжившие специалисты…

Если раньше орбита планеты представляла собой огромное поле битвы, а потом – кладбище, то теперь это была такая же огромная ремонтная площадка, где сновали сотни кораблей, выискивая и демонтируя необходимые уцелевшие модули и устанавливая их на ремонтируемые суда.
И самое интересное: люди, пережившие нападение драконов и видевшие уничтожение оккупантов, знающие, что новая опасность может прийти в любую минуту, с каким-то остервенением и сумасшедшей работоспособностью восстанавливали оборонный потенциал планеты. К концу месяца на орбите уже висело аж ВОСЕМЬ оборонных станций – типа той, на которой я провёл столько времени – тяжёлый крейсер, наш лёгкий разведывательный крейсер и восемь уцелевших и восстановленных эсминцев, причём один из них был трофейным, драконовским.
В принципе – сила небольшая, но если прибавить захваченный у драконов средний авианосец – для которого нашли пять космических торпедоносцев, три лёгких космических истребителя и шесть типовых воздушно-космических штурмовиков – то в этой ситуации уже можно было бы решать определённые стратегические задачи, чем мы и собирались заняться. Отсиживаться и ждать нового удара никто не собирался, у всех, прошедших мясорубку на Каоме и ощутивших на себе отчаяние и бессилие поражения и радость победы намного более сильного противника, появилась тяга идти дальше и просто уничтожать драконов, особенно после того, что они устроили на поверхности по отношению к мирным жителям.
На отдельных участках планеты ещё шли бои с остатками драконовского десанта, а мы начали формирование и оснащение двух десантных полков, которые должны будут на захваченных у драконов транспортах стать нашей пехотой, с помощью которой мы будем в состоянии существенно расширить наши возможности. Как раз новые части мы и обкатывали в космосе, на зачистках остатков драконовских кораблей, а также устраивали боевые высадки в районы, где противник не сильно хотел подыхать, и нужна была помощь местным силам территориальной обороны.
В итоге собранная из всего что можно группировка была готова к бою, и за четыре дня до выхода к намеченной цели – системе планеты Мараны – туда в сопровождении эсминца вылетел наш «Ушастик», для рекогносцировки на местности.
Оставлять почти беззащитную планету очень не хотелось, но что поделать – это война, и приходилось рисковать. Тем более что тяжёлый крейсер, так мастерски прятавшийся в астероидном облаке, мы не смогли отремонтировать – барахлил резонатор гипердвигателя – и он остался в качестве средства усиления планетарной обороны.
Мы уходили от многострадальной планеты с тяжёлыми чувствами – кровавая бойня, миллионы погибших…
А тут ещё и мы забрали с собой фактически все боеспособные силы, оставив жалкие крохи для защиты…
Но прошли сутки, и профессионализм с неиспарившимся боевым азартом – подкреплённый неслабой победой над превосходящим противником – пересилил всё, и люди сознательно были готовы рвать драконов на части.
Это была война на полное уничтожение одной из сторон, а тут – без вариантов: либо мы их – либо они нас…

Прошла неделя, пока мы плелись из-за тихоходных транспортов с десантными полками к системе Мараны, где уже всё должен был разведать «Ушастик».
Так оно и получилось – доклад разведчиков послужил причиной того, что меня сдёрнули с койки и вызвали на центральный мостик.
Понятно…
Хватит хандрить – надо делом заниматься!

Глава 5

Вот оно, начинается!
Примостившись недалеко от создаваемой тактическим компьютером объёмной голографической схемы системы с отмеченными метками позициями вражеских кораблей и станций, я в душе не то чтобы радовался, но был удовлетворён. Недельное сидение на станции и последующие организационные мероприятия по формированию нашей ударной группы сильно вымотали, и душа для успокоения просто требовала хорошей драки, что в перспективе и ожидалось. Система обороны планеты, которую драконы отжали у людей, была ещё тем крепким орешком, и стало ясно, что скучать точно не придётся.
Изначально нужно оговориться, что по имеющейся у Вэлка оперативной сводке полуторамесячной давности, обжитая людьми вторая планета в системе Мараны, представляющая собой один из крупных центров кораблестроения республики, была захвачена практически без боя. Несмотря на то, что тут на орбитальных верфях достраивались аж ДВА линкора ВКС республики, два эскортных авианосца и куча всякой мелочи вроде эсминцев и лёгких крейсеров, средненькая оборона была почти мгновенно взломана яростной и молниеносной атакой нескольких сотен лёгких драконовских охотников, поддерживаемых аж восемью линкорами и десятком авианосцев.
Как наша разведка в этом секторе проворонила подход такой армады – это отдельная история, но факт остаётся фактом: драконы, навалившись толпой, просто размазали полтора десятка оборонительных орбитальных станций и несколько лёгких крейсеров и эсминцев сил прикрытия и выбросили десант, застав всю планетарную оборону, образно говоря, в постелях. При этом, когда дело касалось трофеев, они были осторожными и очень последовательными, и все производственные мощности – заводы, верфи, перерабатывающие комплексы, инженерные кадры – тщательно оберегались, и в данном случае достались противнику почти в целом виде.
И вот результат – два несостоявшихся линкора ВКС республики уже спешно достраивались, только уже в интересах драконовского флота. Параллельно в трёх захваченных отдельных доках так же срочно ремонтировались два драконовских линкора и крупный эскадренный авианосец, повреждённые в недавних сражениях. И всё это, можно так сказать, проводилось с использованием ресурсов, накопленных республикой на этой планете. Вот так – поворот судьбы…
В отличие от доверчивых и простодушных людей, драконы сумели за эти полтора месяца почти достроить мощную систему обороны, состоявшую не из двух десятков небольших станций, а из четырёх огромных монстров, которые по одной мощности залпа соответствовали двум линкорам.
На наше счастье, станции эти строились месяцами, и по данным «Ушастика» только одна имела степень готовности около семидесяти процентов – на ней как раз располагался центральный ретранслятор системы межзвёздной связи драконовского флота, – а вот три остальных были готовы не более чем на тридцать процентов.
Но это не значило, что мы могли вот так просто подойти и начать лупить торпедами и расстреливать из главного калибра супостатов. Да, они не достроены, но артиллерийские системы уже были смонтированы на каркасе, который потом будет закрыт броневыми листами. В процессе достройки были жилые модули, некоторые второстепенные системы наблюдения и наведения.
В общем, нашей группе эти четыре исполина были абсолютно не по зубам, и залпа одного из них было достаточно, чтобы с ходу разгромить все наши лёгкие крейсера и эсминцы, а тут их было аж четыре монстра.
Драконы это всё прекрасно понимали, поэтому для оперативного усиления обороны планеты была задействована типовая лёгкая охранная эскадра, состоящая из одного тяжёлого, двух средних крейсеров и восьми лёгких охотников-эсминцев, которые должны были осуществлять патрульные функции.
В общем – приплыли, и все это прекрасно понимали…
Хотя на лицах, больше обращённых ко мне, а не к Вэлку, читался немой вопрос: «Неужели просто так уйдём и оставим врагу наши же линкоры и ничего не взорвём?»…
Как, оказывается, людей меняет победа…
И ведь страха ни у кого нет, только ожидание и надежда.
Меня этот вопрос тоже мучил, и природное, русское – можно сказать, ослиное упрямство – не позволяло так просто уйти и не напакостить. Тут сам бог велел нагадить хвостатым уродцам, тем более у всех накопилось много счетов, по которым надо начинать платить.
«Хм… Громко сказано. Счета… Тут бы самим в обратку не огрести…» – я так увлёкся самокопанием, что не обратил внимания на обращение Вэлка, который тоже был отнюдь не в лучшем расположении духа и просто крикнул:
– Максо, ты что, заснул?
– Извини, задумался. Сложная задачка.
– Мысли есть? А то тактики в один голос поют, что стандартными средствами тут ничего не сделаешь и надо привлекать нестандартные. То есть – тебя и твоих головорезов. Что скажешь?
Мыслей никаких не было, поэтому под взглядами нескольких офицеров на мостике стал умничать и, образно говоря, нести чушь, при этом надувая щёки.
– Есть информация по порядку патрулирования лёгкими охотниками? Параметры связи, оповещения? Данные о том, какой тут клан хозяйствует, и хотя бы примерный численный состав? Надо смотреть, анализировать…
– Ну, давай, Максо. Посмотрим, что опять разведка прыгунов придумает.
И ведь гад, как-то по-хитрому переглянулся со своим тактиком. Ну точно, прохиндеи, тотализатор устроили. Хотя с другой стороны – это хороший показатель: люди верят в победу и в своих командиров, а это дорогого стоит.
Информации было много – «Ушастик» неплохо постарался – и я быстро стал выводить графики и маршруты патрулирования на общую схему, попутно изучая все нюансы строения самой звёздной системы, выискивая бреши в обороне планеты.
Вэлк сразу понял, куда я клоню, и деловито спросил:
– Хочешь, как на Каоме, захватить корабль и использовать его в качестве консервного ножа?
– Пока других вариантов не вижу. Нужна более детальная информация о средствах связи на этих лёгких охотниках. Судя по характеристикам, два из них еле-еле держат крейсерскую скорость, и если пристально посмотреть на сильный фон, говорящий об изношенности реакторов, можно сделать вывод, что здесь они собрали восстановленные и старые корабли. Глубокий тыл, опасность минимальна, а вот более близкие планеты к театру боевых действий, наверное, охраняются более тщательно.
– Ты думаешь…
– Драконы, как любая воинственная раса, не очень умны – они склонны и к самовозвеличиванию, и принижению достоинств противника, и решению любых проблем силовыми методами. Апломб, самомнение и презрение к менее удачливым сородичам, особенно к другому клану – вот их больные места.
Вэлк усмехнулся.
– Это понятно, но как мы этим воспользуемся?
– Ты обратил внимание, что за всё время, пока мы барахтались на Каоме, там не появился ни один корабль из других кланов, и никто не пытался с ними связаться. Вот просто не было вызовов и всё? О чём это говорит?
Пауза…
– А о том, что клан Таррузал, который мы раздолбали на Каоме, никому не нужен и не интересен. Аутсайдеры, неудачники, пушечное мясо…
И «Остапа понесло»…
Точнее – у меня прорезался словесный понос и, вещая в стиле, как «Нью-Васюки становятся центром галактики», я стал выдавать свою идею.
Нет, не так – ИДЕЮ!
Видя, как все с открытыми ртами слушают мои откровения и, как бы питаясь их надеждой со скрытым восхищением, придумывал на ходу теоретическую часть для тактической разработки операции. И подхватив волну – к своему удивлению, – выдал вполне детальный и перспективный, но как всегда авантюрный и рисковый план.
Через полчаса все вычислительные мощности «Ушастика» были задействованы в анализе переговоров драконов в системе Каома, откуда мы только что прибыли, и в составлении сводных таблиц общих кодов и правил общения экипажей патрульных кораблей в системе Мараны.

* * *

Нынешнее патрулирование ничем не отличалось от других, таких же нудных и неинтересных для драконов – истинных воинов клана Марголла, покорителей космоса. Каюты и коридоры корабля были наполнены тихим гудением реактора и уже ставшим привычным треском постоянно выходящей из строя климатической системы, которую нерадивые лавэ-техи не могли нормально настроить. За такую работу малорослые драконы, отвечающие за техническое состояние корабля, частенько были биты лавэ-бойцами абордажной команды.
Всё это только раздражало и вводило в уныние, что существенно сказывалось на моральном духе экипажа и выливалось в постоянные стычки. Ничего не значащие полёты в окрестностях недавно захваченной у людей планеты, в которых нельзя проявить себя и заработать славу, заставляли выть от тоски. Все всевозможные закоулки, где могли спрятаться беглецы, уже давно проверены, маршруты патрулирования не раз пройдены, в общем – жуткая рутина, пустота, одним словом. Только ритуальные поединки между лавэ-бойцами как-то скрашивали монотонность космической службы среди истинных воинов клана, которым не посчастливилось, и они попали на этот старый, разваливающийся на части лёгкий охотник.
Старшему лавэ-навигатору – командиру корабля – тоже не повезло: он навлёк на себя гнев походного вождя и был сослан на такое столь неуважаемое место, как управление малым охотником в районе планеты, где всех людей давно нашли и уничтожили более удачливые соплеменники. Презрев обязанности, проштрафившийся практически самоустранился от управления и большую часть времени находился в своих покоях в обществе молоденькой, но весьма ловкой самки-лавэ из недавнего помёта, пытающейся заслужить повышение статуса и понести от старшего лавэ. Лавэ-бойцы – и даже лавэ-штурмовики из личной охраны навигатора – её уже не устраивали, и она, пользуясь своей молодостью и, что ни говори, яркой привлекательностью, чётко прокладывала курс в ритуальный бассейн старшего лавэ. Здесь она – при определённом везении и ловкости – смогла бы с гордостью оплодотвориться и понести потомков командира малого охотника, что существенно бы подняло её статус в клане. Её же товарки по помёту, менее удачливые и менее привлекательные, благодаря программе принудительного отбора, вынуждены были нести потомство лавэ-техов, лавэ-разведчиков, ну а кому повезёт – и лавэ-бойцов. Вопросами выведения – лавэ-штурмовиков – и уж тем более старших лавэ! – занимались специальные комиссии, и попасть в список этой программы считалось самой большой удачей для любой самки клана. Но именно вот эта хвостатая особа сумела обойти определённые ограничения и в данный момент помогала стойко переносить тяжести ссылки и космической службы старшему лавэ-навигатору, командиру малого охотника.
Сегодня корабль шёл по привычному маршруту, огибая и оставляя позади астероидные поля и крупное пылевое облако, прощупывая своими чувствительными сканерами всё окружающее пространство в поисках незваных гостей. Но всё повторялось: ничего интересного – только мёртвые глыбы, пыль, несколько обломков кораблей людей и всё.
Малый охотник уже отошёл на небольшое расстояние от поля астероидов, когда на центральном посту раздался сигнал экстренного вызова по общему для всех лавэ коду.
Лавэ-тех, отвечающий за системы связи, встрепенулся и быстро стал водить лапами по панели системы управления поста. Несколько секунд он пялился своими маленькими глазками на результаты, а потом, осмелев, послал вызов лавэ-бойцу, в этот момент являющемуся старшим на капитанском мостике, который от скуки, надев шлем симулятора, в компьютерном мире уничтожал сотни людей, посмевших стать у него на дороге. Именно сейчас он, прикончив двух вооружённых плазмомётами охранников, врывался в большое человеческое здание со множеством людских самок и повреждённых воинов-людей под названием «больница», чтобы насладиться свежим мясом, а тут его оторвали от столь интригующего и почётного для любого лавэ-бойца занятия, как поедание захваченных самок людей.
Рывком сорвав маску шлема-симулятора, высокий, покрытый шрамами лавэ-боец, раскрашенный в боевые цвета клана, заревел:
– Что тебе надо? Как ты смеешь, недомерок, отвлекать меня от важного занятия?
– Хрин Марх, прошу простить меня, недостойного. Но я получил сигнал и решил, что такому великому воину будет интересно, что в нашем секторе обнаружен эскадренный эсминец клана Таррузал типа «Хармот-2», с которого автоматически передаётся сигнал с просьбой о помощи в связи с поломкой главного резонатора гипердвигателя.
Лавэ-боец Марх, резко хлопнув хвостом по палубе, перепрыгнул через ограждение и в несколько скачков добрался к лавэ-теху, отвечающему за связь, не обращая внимания на остальных невысоких техов, занимающихся управлением полёта корабля.
Приблизившись к связисту, он не выказывал никакой агрессии и ярости, только заинтересованность. Старый пройдоха Марх был осторожен, почувствовав, что наконец-то появился шанс вырваться из этой дыры и повысить свой статус, он сразу взял на контроль свои эмоции, стараясь максимально полностью изучить имеющиеся данные.
– Клан Таррузал, говоришь? Это ведь те неудачники, что должны были ударить по Каоме и отвлечь основные силы людей?
– Да, именно так, хрин Марх.
– Ты уверен, что это именно корабль этого клана лавэ, а не жалкая попытка людей нас обмануть?
– Да, уважаемый хрин Марх. Корабли этой модели считаются устаревшими, они были проданы низшим кланам много декад назад, в том числе – и клану Таррузал. Я проверил номер и технические характеристики – это именно эскадренный эсминец типа «Хармот-2», и он по нашим базам однозначно принадлежит клану Таррузал. К тому же передача сигнала идёт установленным порядком, соблюдая все правила связи, как приличествует членам низшего клана по отношения к высшему.
– Ты пытался с ними связаться?
– Запросил регистрационные данные согласно установленному инструкцией порядку.
– Они ответили?
– Только сработала система автоматической идентификации, принятая у великого народа Лавэ, хрин Марх.
Лавэ-боец Марх задумчиво отошёл в сторону и, переваливаясь на толстых прыжковых лапах, задумчиво застучал хвостом по палубе.
– Хорошо… Ты старшего навигатора известил?
Лавэ-тех нервно заёрзал на насесте, пытаясь отгадать, какого ответа от него ждёт этот лавэ-боец, известный в экипаже как любитель жестоко, а главное – безнаказанно поиздеваться над слабыми техами.
– Я попытался, но на вызов навигатор не ответил, поэтому согласно установленному протоколу я отправил записанное сообщение на его личный накопитель.
– На базу сообщил?
– Без разрешения старшего смены или навигатора я не имею права отправлять какие-либо сообщения.
Марх рыкнул, давая понять, что недоволен, но пока ничего плохого теху делать не будет.
– Правильно, не будем раньше времени беспокоить базу. Изображение корабля есть?
Тех мазнул лапой по панели терминала, и на экране появилось изображение зависшего среди медленно дрейфующих астероидов старого, потрёпанного эсминца. По команде Марха его корабль замедлил ход и начал выполнять противоторпедный манёвр, включив на всю мощность едва работающие радары и высматривая в окрестностях любые признаки ловушки.
Прошло несколько томительных минут, но радары показывали только привычную картину мёртвого космоса, где не наблюдалось никакой энергетической активности, свойственной затаившимся в засаде кораблям людей или другого клана драконов.
Лавэ-боец долго изучал изображение находки, требуя максимально приблизить объект и стараясь рассмотреть любые детали. Тех в это время как мог комментировал технические нюансы:
– …с правого борта видны заделанные следы попадания плазменного заряда. Судя по конфигурации и размерам, это результат выстрела человеческого лёгкого крейсера. С кормовой части аппаратура фиксирует выброс активной массы реактора…
Марх слушал и пытался понять, что же его так настораживает в этом недобитке, но ничего необычного, – подозрительного и пугающего на экранах радаров – да и по виду самого эсминца – дракон не видел. Обычный корабль, побитый жизнью, имеющий многочисленные следы ремонтов и явно боевых повреждений. Таких устаревших корыт – сотни у младших кланов Великого народа воинов Лавэ.
Приняв наконец-то решение, Марх недоверчиво рыкнул, ещё раз изучил показания радаров и, похлопав по палубе хвостом, прорычал:
– Попытайся установить контакт с экипажем и спроси, что надо этим неудачникам в нашей зоне, и что у них случилось?
Лавэ-техник быстро заскользил лапами по панели управления и долго вглядывался в ответ, почти сразу полученный системой кодированной связи.
– Ничего. Никто не отвечает. Только автоматика выдаёт регистрационный номер. Но…
– Говори!
Тех неуверенно начал рассказывать о своих соображениях.
– На этих моделях эсминцев стоит устаревшая система ближней коммуникации, и если подойти чуть ближе, то я смогу подключиться к ней и попытаться узнать, что с кораблём произошло. Техи из младших кланов – как правило – редко меняют алгоритмы шифрования и стандартные пароли. Мы так читали переписку…
Марх возбуждённо застучал хвостом и, прервав теха, резко рыкнул:
– Делай, и мне нужно знать всё об этой старой лоханке! Уж слишком она тут странно появилась!
Прошло ещё несколько томительных минут, пока довольный тех не заёрзал на насесте и удовлетворённо стал постукивать своим небольшим хвостиком по палубе.
Марх довольно заурчал, понимая, что этот недомерок смог дистанционно подключиться к некоторым системам повреждённого эсминца.
– Это всё, что я мог сделать. Большинство систем повреждены…
На экране появились многочисленные технические символы, и тех их начал озвучивать:
– Как и говорил – корабль клана Таррузал. Следовал… Вот, цель… Сопровождал два транспорта с замороженной человечиной, захваченной во время боёв в системе Каома. Так… Курс, расчётная точка прибытия. Вот, состав конвоя: два тяжёлых транспорта, переделанных для транспортировки замороженной человечины; этот эсминец; эскортный авианосец типа «Чёрный скорпион-3». Из-за повреждений, полученных при штурме Каомы, авианосец вынужден был вернуться с полдороги на ремонт.
Марх услышав такие новости, ещё сильнее застучал хвостом по палубе: целых два транспорта трофеев и замороженной человечины… И фактически без охраны! Здесь, на захваченной планете, большинство населения пришлось сохранить и задействовать в работе заводов и орбитальных блоков для достройки трофейных линкоров и ремонта повреждённых кораблей во время недавних боёв. Поэтому приходилось довольствоваться суррогатными пайками, а вот человечинкой могли похвастаться только лавэ-бойцы, принимающие участие в процессе организации производственного процесса, где всегда находились люди, которые пытались саботировать работы и даже проводить диверсии. Демонстрационная трапеза провинившимися перед строем людей, которых перед страхом смерти заставляли всё это наблюдать, давала неплохие результаты… Везучие… А вот они – лавэ-бойцы с лёгких охотников – были обделены такими развлечениями и удовольствиями. А тут…
Стук хвоста по палубе стал сильный и ритмичный, как будто лавэ-боец готовился к боевому прыжку.
– Это всё? А состав экипажа, состояние вооружения?
– Только это. Судя по многим параметрам, у корабля вышла из строя энергетическая система, и большинство систем просто не функционируют.
– Попробуй узнать больше, и если узнаешь ещё что-то интересное – будешь вознаграждён.
– Я попытаюсь, хрин Марх.
Прошло несколько томительных мгновений, и лавэ-техник, получив ответ на свой монитор, начал его зачитывать нетерпеливому начальнику.
– На эсминце были: лавэ-навигатор, два лавэ-штурмовика и два лавэ-бойца. Больше не смогли набрать – на Каоме клан понёс очень серьёзные потери. Это всё, что удалось выудить.
Марх несколько мгновений постоял на месте, чуть раскачиваясь и пытаясь принять решение, и наконец выдал команду:
– Вызовите на мостик моих соратников. Навигатора – не извещать!
– Понял вас, хрин Марх.
Кого именно – все техи и так знали. Бойцы-лавэ, как правило, работали тройками из одного помёта, и соратниками Марха были именно те самые лавэ из боевой тройки, поэтому по помещениям лёгкого охотника через систему оповещения пошёл вызов:
– Хрин Кулькан и хрин Ивакса! Срочно прибыть на центральный мостик по распоряжению хрина Марха!
Обычно такие оповещения производились в боевой обстановке, и вызов по общей связи во время нудного патрулирования был чем-то невероятным, поэтому прошло несколько минут, когда послышался топот несущихся на максимальной скорости по коридорам возбуждённых бойцов-лавэ.
Разговор был короткий, и хрин Марх бросил техам:
– Пока ничего не предпринимать и ждать моих распоряжений!
После чего в сопровождении своих дружков на время покинул мостик и направился к себе в каюту, чтобы в тесном кругу обсудить ситуацию…

Существа, которые назывались у людей драконами, а сами себя называли великим народом Лавэ – несмотря на воинственных характер – в простой обстановке очень любили комфорт и уют, при любой возможности окружая себя предметами, демонстрирующими свой нынешний статус. Хрин Марх, боец-лавэ исключением не был, и его каюта была забита всякого рода трофеями и подарками, которые должны были демонстрировать его немаленький статус истинного бойца клана. Обычным делом была забальзамированная голова какого-нибудь военачальника людей или опасного существа. Хотя знающий и опытный лавэ-боец, видя это «великолепие» Марха, испытал бы просто презрение. Да, как и положено, была забальзамированная голова человеческого военачальника, но по знакам различия, прилагаемым в комплекте, можно было определить, что это – вовсе не генерал и даже не полковник, а всего лишь крупный интендант, да и по остальным сувенирам было видно, что Марх со своими соратниками по боевой тройке не случайно попал на самое дно клановой статусной лестницы и получил назначение на разваливающийся лёгкий охотник.
Кулькан, немаленький лавэ-боец – известный своим пристрастием не к самкам лавэ, а к простым техам, причём жертвы его домогательств, как правило, после общения требовали серьёзной медицинской помощи – тоже давно тяготился своим статусом и, почувствовав возможность продвинуться, нетерпеливо стучал обрубком хвоста по палубе.
– Ну что, Марх, скажешь?
– Это – шанс. Если мы приведём в клан эсминец и транспорты, полные замороженных людей, нас обязательно повысят и забудут прошлые прегрешения.
Кулькан ещё сильнее застучал хвостом по палубе и заревел:
– Мы порвём этих неудачников!
Марх повернул голову в сторону третьего члена его группы, худого лавэ-бойца Иваксы, который ещё с детства отличался некоторой трусоватостью. Чтоб не быть утилизированным или не пойти в качестве тренировочной куклы к лавэ-штурмовикам, Ивакса три раза в день пил специальные препараты, повышающие природную агрессивность, но это сильно сказывалось на его умственных способностях и что-то нарушало в организме, поэтому у него были хронические проблемы с весом, что сказывалось на боевых возможностях.
– Ты что скажешь, Ивакса?
– Я – с вами!
Марх удовлетворённо стукнул хвостом, и все три боевые особи лавэ начали сами собой, не замечая, синхронно бить хвостами по палубе.
Кулькан, быстро вникнув в ситуацию, спросил:
– Ты хочешь проникнуть на этот эсминец и узнать, где они припрятали транспорты с людьми? Я думаю, сами мы не справимся. Всё-таки три лавэ-бойца и два лавэ-штурмовика – даже из занюханного клана – нам не по клыкам. Надо будет привлечь тройку Драчика, они хоть все и идиоты, но махать топорами и стрелять из плазмомётов могут.
– Это если на кораблике кто-то выжил… Тех говорит, что выброс радиации очень высокий – особенно в некоторых отсеках – и наши сканеры не фиксируют живых объектов на корабле. Но насчёт тройки Драчика – ты прав, они нам понадобятся.
– Так что нам тогда делать?
– Надо проникнуть на эсминец и по возможности изъять блоки памяти из бортового компьютера, чтобы точно узнать, что же там произошло, а особенно: где они запрятали транспорты, и вообще куда они все подевались. Судя по косвенным данным, именно на этом эсминце был высший лавэ, командующий конвоем, значит, там должен быть его личный архив.
– Но ты сам говоришь, что там высокая радиация… – неуверенно произнёс Ивакса.
– Вот туда и пошлём Драчика с его ошибками инкубатора.
– Но радиация и скафандры… Там же – сигнализация… – опять подал свой голос трусоватый Ивакса.
– Я всё продумал, – оскалился довольный Марх. – Пока я буду их инструктировать, один лавэ-тех просто заблокирует датчики радиации у них в скафандрах. Мы-то будем знать о реальном уровне, и если что – будем посылать в самые опасные места этих никчёмных, даже если они потом и подохнут – невелика беда!
Кулькан рыкнул от удовольствия.
– Какой ты сообразительный, Марх.
Ивакса снова открыл пасть и осторожно, так чтоб не обиделся Марх, спросил:
– А что будем делать с лавэ-навигатором? Он же всё присвоит себе, а про нас просто позабудет.
Марх переглянулся с Кульканом, который, рыкнув, подхватил мысль своего не очень умного соратника:
– Ивакса прав, эта жертва кривых лап теха-инкубаторщика нас просто задвинет, а если всё будет очень хорошо – просто уничтожит, дав команду своим лавэ-штурмовикам и обвинив нас в неподчинении.
Марх показал все свои клыки и зарычал ещё громче:
– Я всё придумал! Мы перетащим на свою сторону лавэ-штурмовиков, они тоже говорили, что ненавидят этого тупого сноба, лавэ-навигатора Милеса, который – вместо службы и тренировок с ритуальным топором – проводит всё время с этой инкубаторской подстилкой. После захвата эсминца мы его отправим туда, смотреть трофеи, а там тихо прикончим, списав всё на лавэ-бойцов клана Таррузал или на радиацию. А официальной версией нападения на эсминец этих неудачников будет именно смерть нашего навигатора, который по глупости попёрся с визитом на корабль другого клана. Думаю, походный вождь нам простит столь незначительную потерю, тем более – на фоне двух транспортов с замороженной человечиной…
Все три дракона злобно зарычали, предвкушая расправу над презираемым высшим драконом.
– А что, на базу будем докладывать? – снова подал «умную» мысль Ивакса.
– Ни в коем случае. Сразу же прилетят и нас отодвинут. Я дал команду пока на базу не докладывать, сами всё сделаем. Но стоит подстраховаться…

Через час в каюте старшего лавэ-навигатора странным образом вышла из строя система запирания бронированной двери, и все коды доступа к бортовой вычислительной сети оказались аннулированными. В это же самое время в борту зависшего невдалеке от края астероидного поля лёгкого охотника драконов открылись бронированные створки, прикрывающие свои ангары, и выпустили продолговатый космический десантный катер, который приблизился к краю астероидного поля и, резко затормозив с противоракетным манёвром, стал осторожно пробираться к зависшему повреждённому эсминцу.
Приблизившись к чужаку, катер несколько раз облетел почти мёртвый корабль, и Марх – только после того, как ещё раз убедился, что все бортовые артиллерийские системы ближнего боя у эсминца не функционируют – дал команду на высадку. Посматривая на то, как тройка Драчика – прямо как на учениях, – лихо вскрыв обшивку, исчезла во внутренностях эсминца, он довольно зарычал и посмотрел на датчик радиации своего скафандра.
Да, радиация была, но не такая уж и высокая – добраться до центрального поста можно было без особых трудностей, если, конечно, не врут сканеры охотника, показывающие полное отсутствие на борту эсминца живых существ…

Глава 6

Мало кто понимает, что значит висеть в космосе двое суток в выдолбленной пещере внутри небольшого – ну, так… размером метров в триста – астероида, не вылезая из скафандра, потому, что через полчаса после остановки реактора остатки воздуха уже стали непригодными для дыхания десятка десантников и двух пилотов…
Без связи, без света, в томительном ожидании сигнала мы притаились в этом грёбаном астероидном облаке. Двое суток, посасывая питательные растворы и осторожно меняя энергетические ячейки, мы спали, наблюдали и ждали…
Может, именно в этом и есть наше преимущество – как настоящих опытных воинов – в умении ждать нужного момента, чтоб нанести один, но максимально эффективный удар.
Но всё равно это не так-то просто и приятно – двое суток не вылезать из скафандра и реализовывать функции организма в специальные поглотители, что требовало намного большего, нежели простое терпение.
Но время шло, наш эсминец-приманка всё висел возле самой кромки астероидного поля и ждал прохода малого драконовского охотника. В тысяче километров искусно спрятался наш всевидящий «Ушастик», который мог не только далеко слышать и влёт раскалывать оперативные шифры противника, но так же виртуозно прятаться и оставаться невидимым для большинства систем поиска и локации драконов, у которых в последнее время наблюдался явный застой в этой области…

Приход драконовского малого охотника я чуть не проспал – было не моё дежурство. Сержанту, который после целого месяца лечения в современной регенерационной камере на нашем крейсере вернулся в строй, пришлось меня срочно выводить из спячки.
Дальше – всё было по плану: около часа драконы обменивались радиолюбезностями с автоответчиком эсминца, не прекращая попыток хоть как-то собрать дополнительную информацию. Всё это время они активно сканировали окрестности и, убедившись, что ничего опасного рядом нет, наконец-то выпустили катер, который, немного покрутившись вокруг, лихо пошёл на абордаж «беззащитного» эсминца, вроде принадлежащего второстепенному клану, который не грех и пощипать.
В космосе – как и везде в природе – всегда превалирует право сильного, и драконы этим пользовались при любой возможности, откровенно забивая на любые договорённости и соглашения, даже на государственном уровне, хотя по нашим данным, находились такие умники и среди людей, которые умудрялись даже выгодно торговать с зубастыми хвостатиками.
Как только с катера драконов на обшивку эсминца перепрыгнули восемь абордажников и, вскрыв обшивку, скрылись внутри корпуса, я махнул рукой.
Тихо завибрировал выводимый на малую мощность реактор, так же осторожно заработали малогабаритные двигатели, которые почти незаметно стали корректировать дрейф нашего импровизированного убежища в сторону охотника драконов. Естественно, все средства маскировки были включены, и нас к тому же мастерски прикрывал «Ушастик», аккуратно забивая экраны локаторов драконов фантомными метками разного рода космического мусора.
Это только со стороны кажется, что всё идёт ровно, спокойно, словно игра в поддавки, но это совершенно не так. Да, не самый мощный и совершенный панорамный локатор драконов мы обманывали, но только в узком сегменте. И конечно – это было до поры до времени, пока какой-нибудь ретивый тех не удивится такой картине и не начнёт более внимательно просматривать заинтересовавший его сектор уже совершенно иными системами, с которыми мы справиться были бы не в состоянии. И судя по данным на мониторе нашей системы маскировки, драконы – далеко не лохи, и они подстраховываются, тщательно выискивая в астероидном поясе неприятные сюрпризы.
На корпусе эсминца как бы случайно мигнули ходовые огни – сигнал, что абордажная команда драконов прошла контрольную точку и находится на центральном мостике. Через пару минут ещё раз, но в другой комбинации – значит, блок памяти эсминца изъят драконами, и они его активно изучают.
Пока они там тупо возились в поисках вкусных трофеев и осматривали несколько полуразложившихся туш драконов – которые должны были подтвердить, что людьми на эсминце и не пахнет, – мы, пока не обнаруженные, со стороны местного солнца приближались, точнее – даже крались к малому охотнику. До выхода на дистанцию пуска одного весьма интересного сюрприза оставалось не более пяти минут, когда пришёл сигнал, что драконы пытаются активно проникнуть в транспортные отсеки эсминца, несмотря на высокий даже для драконов уровень радиации. Видимо, узнав из блока памяти, что там спрятана какая-то страшно новая военная разработка людей – дающая превосходство в эскадренном бою, благодаря чему храбрые драконы клана Таррузал огребли на Каоме, – местные хвостатики обезумели и стали лезть напролом к такого рода вкусняшке, не щадя жизней.
Странно, мы этот вариант рассматривали, но считали, что драконы – как и любые живые существа – тоже имеют сильно развитый индивидуальный инстинкт самосохранения, поэтому попытаются добраться до интересной находки другими средствами. А тут лезут и лезут, лезут и лезут…
Вон, катер пару раз возвращался к охотнику и что-то перевозил на эсминец. Пришёл сигнал, что сработала пара взрывающихся сюрпризов, значит, драконы решили прямо на месте всё распотрошить и получить трофеи.
Хм…
Наивные хвостатые чудики: тут они могут провозиться до конца света – без специальных портовых средств им ничего не светит. В нашем плане мы скрепя сердце решили реально пожертвовать трофейным эсминцем – часть корабля была умышленно повреждена и так загрязнена радиацией, что имеющиеся на малом охотнике боевые скафандры не могли в данной ситуации защитить драконов. Те, кто лезли в ангары, реально были смертниками.
Но вот ведь неугомонные…
Если б можно было в бронированной перчатке скрестить пальцы, я, наверное, уже обе руки бы задействовал в этом столь значимом для авантюристов действе. План, который мы тщательно продумали, был, как всегда, авантюрный и рискованный, но – по мнению многих офицеров, прошедших бойню на Каоме – реальным, и даже если он будет реализован частично, то мы будем в огромном плюсе.
Всё, время…
Мы приближаемся к малому охотнику, бойцы десанта выбрались наружу и спрятались среди фантасмагорического нагромождения породы на нашем астероиде-корабле-убежище.
Несколько томительных минут – на эсминце видна характерная вспышка выброса активного вещества резервного реактора – и с нашего астероида стартует некий продолговатый металлический предмет, который, набрав некоторую скорость, устремляется к попятившемуся от закипающего эсминца малому охотнику драконов.
Опять томительно бежит время…
Наша посылка коснулась обшивки корабля противника, но, видимо, на фоне происходящего этого никто не заметил, и мы снова спрятались в убежище, дожидаясь, когда астероид уйдёт из зоны контроля драконовского корабля.
Всё, вроде прокатило…

Прошло не меньше десяти часов томительного ожидания, пока нас не снял «Ушастик», и мы смогли впервые за четверо суток снять скафандры и нормально помыться. Но это бойцы, а мне…
Капитан корабля – слишком молодой для такой должности, но тем не менее виртуозно справляющийся с поставленными задачами – бодро и даже с иронией рассказывал мне, потному и грязному, последние новости.
– Максо… – он, как один из настоящих и проверенных соратников, имел право называть меня по имени. – Как и предполагали, драконы заглотили наживку, но там всё оказалось ещё интереснее…
Я повернул к нему голову…
Лейтенант Селн Тракон ну уж никак не выглядел ни как штурмовик, ни как космический волк, и форма на его худой нескладной фигуре смотрелась не менее колоритно, чем на земной корове седло с турбоподдувом. У него были какие-то проблемы с глазами, поэтому он носил навороченные и дорогущие оптоэлектронные корректоры, и – насколько я знал – его отцу пришлось сильно раскошелиться, чтоб даже по мобилизации сына взяли в ВКС республики. Но, как оказалось, парень с детства бредил кораблями и был великолепным и изобретательным технарём, быстро освоившим управление столь серьёзным кораблём разведки, как «Ушастик». И команду себе он подобрал из таких же помешанных спецов-малолеток, которые «на раз» вскрывали шифры противника и за год сумели за свои средства существенно модернизировать свой корабль, который теперь считался на флоте чуть ли не самым эффективным судном в своём классе.
Поэтому к словам этого человека стоило прислушиваться…
Когда на стадии разработки всей этой операции он уловил основной смысл моего плана, то авантюрная жилка – которая была главным шилом у него в заднице – позволила получить мне яростного и увлечённого сторонника. Благодаря его навыкам удалось существенно сгладить многие углы и проработать операцию более глубоко.
Протирая лицо влажной салфеткой, пропитанной антисептиком, я поинтересовался:
– Ну, Селн, не томи? Раз начал, то давай, вываливай всё.
– Да там, у драконов внутренние интриги похлеще наших. Мы сумели взломать коды тактической связи троих абордажников, которые там всем заправляли, и долго их слушали. Так вот… Эти умники, узнав про радиацию, испортили датчики дозиметров в боевых скафандрах и у других абордажников, и у высшего дракона-навигатора, и у штурмовиков его личной охраны, а потом пропустили всю эту толпу вскрывать «секретный груз». В итоге сейчас эта тройка всем рулит, но не имея возможности получить все трофеи, вышла на связь с их базой и так расписали свои подвиги, благоразумие и предусмотрительность, что им дали возможность руководить буксировкой эсминца в закрытый док для более детального осмотра.
– Зачем такие сложности, да ещё при том, что завалить высшего дракона в своём клане у них очень не приветствуется.
– Оказывается, у них тут в патрулях в основном все – штрафники, а навигатор на охотнике вообще чем-то там так замазан, что из-за этого ни у кого из команды вообще нет перспектив куда-либо продвинуться. Вот эти три хвостатика и решили сначала убрать преграду, а потом – принести в клыках богатую добычу, естественно подняв свой статус, а то, что от радиации загнутся коллеги – так, издержки войны…
– Хм… Как думаешь, наши ловушки они найдут?
– Думаю, что будут искать, но мы всё неплохо попрятали, тем более – судя по их докладам – все с ума посходили от предвкушения найти и прихватить транспорты с грузом. Они ж по природе охотники и хищники. Час назад пять малых драконовских охотников – в том числе и наш, помеченный – выделены в отдельное подразделение. Для усиления с ними отправили лёгкий эсминец и эскортный авианосец, причём наш – ну, в смысле захваченный у людей – республиканской постройки типа «Харгол-18». Все они ушли в точку предполагаемого нахождения транспортов, которую вычислили благодаря информации, которую мы им подбросили.
– Хорошо, тогда ждём, наблюдаем и готовимся. Все роли распределены, и нам поможет только выдержка и терпение.
– Согласен.
Пауза.
Парень всё же не удержался и усмехнулся, и я его понял.
– Ждёшь развития событий?
– А кто не ждёт? Мы ж этих уродцев превосходим по всем военным показателям, и только из-за косности и тупости старпёров в командовании несём потери. Вот смотри: ты, Вэлк и ещё множество молодых офицеров – и как драконам вломили! Дали б нам возможность реально развернуться и хоть чуть-чуть помогли с силами и материалами… Да в принципе – вообще просто бы не мешали, и…
Я невольно улыбнулся…
Сколько я слышал таких разговоров в своё время, когда солдаты, сержанты, прапорщики знали лучше генералов, как управлять армией.
– Не всё так просто… – протянул я.
– Да знаю…
В таком тоне мы как могли коротали время и ждали развития событий…

Группа драконовских кораблей ушла ловить транспорты, но драконы показали, что не такие уж они и лохи и не исключают возможность засады, и по-тихому, с интервалом в час, следом за группой охотников отправили два тяжёлых крейсера, тем самым ещё больше оголив оборону планеты.
А в это же самое время к нашему эсминцу без какого-либо сопровождения подошёл буксир и потянул повреждённый корабль в сторону планеты, где было множество орбитальных доков, как раз предусмотренных для такого рода работ.
Мы, развернув в поясе астероидов станцию пассивной разведки для наблюдения за передвижениями противника в этой системе, пошли следом за драконовскими кораблями. Судя по расчётам, буксир будет не менее двух суток тянуть на орбиту наш эсминец, что даёт нам небольшой запас по времени для реализации очередной части плана…

Известив отряд Вэлка о приближающихся силах противника, мы осторожно крались в хвосте драконовского конвоя, на предельной дальности наших средств обнаружения всей группы охотников. По возможности перехватывали их переговоры и старались их дешифровать, чтоб получить хоть какие-то дополнительные преимущества.
Ожидался непростой эскадренный бой, в котором перевес был не на нашей стороне, поэтому нужно было придумать очередной нестандартный ход, чтоб хоть как-то нанести противнику максимальные потери и сохранить нашу группу, как единую боевую силу – не ожидали мы, что хвостатики пустят вдогонку за транспортами такую мощную группу. Ведь эти два тяжёлых крейсера недавно находились в орбитальных доках на ремонте и – по разведданным, собранным «Ушастиком» – в непосредственной защите планеты задействованы не были.
Вот что значит природный инстинкт охотника, хотя я бы окончательно не надеялся, что драконы настолько предсказуемы и примитивны – воины они ещё те, не зря ж так наши системы одну за другой захватывают – и недооценивать их, конечно, не стоит.
Мы-то рассчитывали, что, получив известие о фактически бесхозных транспортах с «сухими пайками», драконы отправят туда четыре-пять малых охотников, а мы, по-тихому некоторых помножив на ноль, кого-то захватим, на нём проникнем в систему и сделаем там большой тарарам, но, видимо, у хвостатиков нашёлся кто-то с мозгами и, просчитав варианты, этот кто-то решил подстраховаться на случай засады.
Да и наш пассивный прибор разведки успел маякнуть, что драконы на несколько часов включили все – абсолютно все! – средства разведки и мониторинга космического пространства, выискивая затаившиеся корабли предполагаемого противника. По словам Селна, в этой ситуации и «Ушастик» не смог бы долго прятаться – рано или поздно его бы высветили, и значит, то, что вовремя свалили – было хорошим решением.
Мы всё ещё плелись за двумя тяжёлыми драконовскими крейсерами уже несколько часов, наблюдая за тем, как у одного из них начались проблемы с резонаторами гипердвигателя, и он, время от времени сбрасывая скорость, стал выпадать из гипера.
Чтоб контролировать всю группировку, пришлось по дуге обогнать крейсера и, увеличив скорость, нагонять основную группу лёгких охотников.
Окончательно определив параметры движения всех драконовских кораблей и прикрепив свои соображения к короткому сообщению, по зашифрованному каналу отправил его группе Вэлка, который как приманку выдвинул в нашу сторону два транспорта.
Наши боевые корабли, чтоб не маячить, отошли к системе с мёртвой звездой и затаились среди крупных обломков то ли взорванной, то ли разорванной тяготением планеты. Здесь заранее организовали несколько смертоносных сюрпризов, которые в большой степени должны были решить результат боя с драконовскими охотниками.
А вот эта парочка тяжёлых крейсеров уже много часов являлась нашей не прекращающейся головной болью…

Но время шло, и наконец-то охотники на радарах дальнего обнаружения увидели метки двух больших транспортов, которые медленно ползли по своему пути, истерично вызывая по драконовской дальней связи «давно уже мёртвый» экипаж повреждённого эсминца, который в данный момент медленно буксировался к дальнему орбитальному доку. Что-то типа «ребята, отзовитесь, где вы там… нам так одиноко без вашей охраны!».
Перехватив сигнал и идентифицировав цели, охотники тем не менее сразу не устроили гонки – они культурно потребовали сбросить скорость для досмотра, а сами начали выстраиваться полумесяцем, активно сканируя окружающее пространство на предмет неприятных сюрпризов.
С транспортов сразу последовал ответ в принятой у драконов системе, имеющий смысл что-то типа «не лезьте к нам, противные, вы не из нашей песочницы, мы не по тем делам и кому попало не даёмся». Транспорты подкорректировали свой курс и стали отходить в сторону ближайшей системы с мёртвой звездой, в которой как раз и прятался отряд Вэлка, демонстративно истерично вызывая всё тот же эсминец.
Драконы снова меня удивили и не стали, как простые хищники, загонять и рвать, а осторожно охватывали и сканировали пространство, резонно предполагая ловушку. Это говорило о наличии в руководстве группы весьма и весьма умудрённого жизнью высшего дракона, которому хватало ума понять, что транспорты от них никуда не удерут, а вот вероятность нарваться на неприятности весьма высока.
Транспорты три раза меняли курс, изображая нерешительность и желание сбросить преследователей с хвоста, и через пять часов уже целенаправленно двинулись в облако астероидов, где резонно у них появлялся шанс оторваться от более скоростных и манёвренных охотников.
Тут драконы всё-таки не выдержали и рванули на перехват, стараясь отсечь транспорты от астероидного поля, предположив, что могут упустить добычу.
Вот тут и началась настоящая охота…
Проблемные тяжёлые крейсера тоже решили поучаствовать и, набрав скорость, стали догонять всю эту группу, хотя по нашим расчётам они однозначно не успевали.
Я сидел на центральном посту «Ушастика» и наблюдал за обстановкой по большому голографическому экрану. Здесь, в отличие от «Миркома», места было поменьше, и на постах находилось в два раза больше людей, но благодаря этому объёмы обрабатываемой информации просто зашкаливали, и можно было фактически в режиме реального времени прогнозировать дальнейшие действия противника.
Эта бешеная гонка, свидетелями которой мы стали, длилась несколько часов…

Вот охотники почти нагнали транспорты в нескольких тысячах километрах от астероидного поля и попытались обстрелять с дальних дистанций, чтоб хоть как-то помешать их манёврам, но не тут-то было.
Оказалось, что удирающие пузачи были не настолько беззащитными и перед самым входом в облако, сбросив скорость, тут же показали зубы, обстреляв из достаточно мощных и неожиданно для драконов многочисленных орудий догоняющих охотников. При этом даже на такой дистанции было зафиксировано попадание в один из охотников, который тут же выпал из строя и, фонтанируя струями выходящего воздуха, стал отходить за идущий следом авианосец.
Тут у руководителя операции не выдержали нервы, и в космос стали выпускать истребители в надежде, что они в условиях боя среди дрейфующих астероидов смогут быстрее и эффективнее обездвижить зубастые транспорты, нежели менее манёвренные и более громоздкие малые охотники.
Но время было упущено, и транспорты, как неповоротливые коровы, походя пиная своими пузатыми корпусами подвернувшиеся мёртвые глыбы, залезли в облако и, расстреливая крупные глыбы на своём пути из бортового противометеоритного вооружения, стали пробираться куда-то внутрь поля, несколько раз изменив курс и сбивая со следа назойливых охотников.
В проделанный проход, как в гигантскую нору, за ними рванули два десятка палубных истребителей и четыре десантных катера с абордажными группами. Осталось несколько минут, чтоб вся эта москитная эскадра догнала гигантов, но с замыкающего корабля выпустили торпеду, которая, быстро набрав скорость и искусно маневрируя среди глыб, добралась до строя охотников и исчезла в термоядерной вспышке, частью испепелив, частью выведя из строя практически все не попавшие в эпицентр подрыва нырнувшие в астероидное облако лёгкие драконовские корабли.
На время взрыв полностью дезорганизовал драконов…
Термоядерные заряды – как и в нашем мире – были весьма дорогостоящими игрушками, тем более – сверхмощные, заточенные на разрушение космических объектов, и применение ядерного оружия, особенно в боях малотоннажных кораблей, не такая уж и частая вещь.
От взрыва мирно дрейфующие камни и куски льда резко поменяли свои траектории, и всё пространство астероидного поля, куда ушли два наших транспорта, снова превратилось в дикую мешанину из хаотично перемещающихся и сталкивающихся глыб.
Получив по зубам таким жёстким способом, хвостатики резко притормозили и из простой злобы открыли бешеный огонь в сторону предполагаемого продвижения беглецов. Судя по перехватам, разозлили их сильно – какие-то неудачники из второстепенного клана вломили им, победителям людей. Причём, оказывается, у этих недомерков в заначке есть и человеческие термоядерные заряды, что очень несправедливо. Поэтому перехватить, поймать, наказать, забрать – стало делом чести для воинов-лавэ клана Марголла.
Разумно решив не лезть в мешанину камней, корабли драконов-преследователей стали распределяться вдоль границы поля и включили все свои средства обнаружения, пытаясь по энергетическим всплескам вычислить, куда пробираются огромные транспорты, оказавшиеся не столь простой добычей. Как я понял, их решили перехватить при выходе – других решений просто не было, лезть под термоядерные торпеды никто не хотел, и никто не знал, сколько их ещё есть в наличии на транспортах…

Мы, затаив дыхание, сидели на центральном мостике «Ушастика» и наблюдали за всем происходящим.
Селн, просматривая результаты перехвата, злобно усмехнулся:
– У них там по командной сети идёт такая ругань. Судя по взрыву и параметрам полёта торпеды, они определили, что это наша «МК-98» с системой наведения псевдоискусственным разумом.
Я усмехнулся.
– И что? Какие они сделали выводы? Неужели вычислили наше участие?
– Да нет! Они обсуждают, какие ещё трофеи есть на этих транспортах, раз недоделки из клана Таррузал так остервенело отбиваются такими дорогостоящими торпедами с термоядерными зарядами. Их сейчас больше волнует вопрос: как всё это захватить, чтоб не повредить ценности…
Пара мгновений – и на экране появилось новое сообщение.
– Вот, доклад по состоянию авианосца! Хм… Они вышли в погоню с неполным составом палубной авиации. Максо!! Авианосец почти пустой! – и Селн повернул ко мне голову.
Было видно, как его бьёт дрожь от предвкушения приближающейся победы, в которой ни он, ни я – да и вообще никто на этом корабле! – не сомневался. Вот что значит, когда собирается молодняк, заражённый духом авантюризма, который подкреплён реальными успехами на боевом поприще.
– Что дальше?
– Вэлку решать – это его бой, мы тут только на подхвате и понадобимся на завершающей стадии, когда придётся корабли зачищать.
– От него пришло сообщение… Просит по возможности нейтрализовать тяжёлые крейсера и синхронизировать наши действия, иначе любая попытка нанести удар по группе охотников может закончиться большими потерями.
– Какой у него план?
– Не сообщает, вроде в процессе проработки.
Я смотрел на голоэкран, и даже не задумываясь о побудительных мотивах, невольно, жёстким голосом проговорил, обращаясь Селну:
– Сообщение Вэлку! Транспортам – разделиться! Первому – имитировать полную разгерметизацию и устроить взрыв в районе резервного реактора, показывающий выход его из строя. Драконы малыми средствами попытаются войти в облако и захватить повреждённый транспорт. Для уничтожения использовать наш сюрприз, палубную авиацию с авианосца. По возможности один или два охотника взять на абордаж! Второму транспорту – двигаться к краю поля и точку выхода рассчитать так, чтобы преследующие тяжёлые крейсера прошли как раз над нашей группой и попали в огневую ловушку, при этом учитывать конфигурацию сканирующего поля систем обнаружения драконов. Крейсер номер один повредить и взять на абордаж! Крейсер номер два, который с повреждённым двигателем, можно уничтожить.
Селн с интересом уставился на меня.
– Максо, ты что, провидец? – спросил он.
– Ты про что?
– Да наш тактический компьютер только что выдал примерно такой же план по разделению транспортов.
– Ну, значит, два умных существа думают похоже. Отправляй сообщение!
– Уже отправил – пришла квитанция о подтверждении приёма.
– Хорошо, ждём…

Но прошло ещё не менее часа, прежде чем картина происходящего начала меняться…
Даже с такого расстояния аппаратура «Ушастика» зафиксировала взрыв в скоплении астероидов, очень похожий на взрыв реактора транспорта. Также были обнаружены газовые выбросы, характерные при разгерметизации корабля.
Второй мастодонт как слон прорывался куда-то в сторону, и корабли драконов начали разделяться, но вот только не так, как я предполагал.
Малые охотники, наконец-то осмелев, стали осторожно пробираться в астероидное облако в поисках повреждённого транспорта, а вот авианосец и лёгкий эсминец присоединились к тяжёлым крейсерам и рванули к предполагаемому месту выхода второго транспорта. Причём впереди шли восемь истребителей – наверное, всё, что оставалось на авианосце – следом шёл лёгкий эсминец, а за ними, в отдалении и чуть выше, шли оба крейсера и ковылял сильно отставший авианосец, максимально задействовавший всю имеющуюся у него аппаратуру обнаружения, сканируя не облако, а космическое пространство.
Мудро…
Высший дракон, руководящий операцией, до последнего не исключал возможность ловушки и как мог подстраховывался от любых неожиданностей.
Можно было уже делать выводы, поэтому, мазнув пальцем по панели наручного коммуникатора, я проговорил:
– Сержант, всем полная готовность!
– Задача? – тут же переспросил он.
– Судя по рисунку боя – будем штурмовать авианосец хвостатиков.
– Понял тебя, командир. Ждать в катере?
– Да.
Селн, слышавший всё это, недовольно покачал головой…
А то я не знаю, какие ему Вэлк дал указания на мой счёт, но перечить мне капитан «Ушастика» не мог.
Во-первых, звание не позволяло, да и должность – тоже.
Во-вторых, я формально до сих пор руководил всей нашей операцией, имея при этом особые полномочия, ещё полученные несколько месяцев назад, когда мы только выдвигались в этот поход. И никто этих указаний – подчиняться мне в особых условиях – не отменял.
Вот что значит флотская субординация и педантизм, хотя, может, именно на этом они и держатся…

Дальнейшее всё произошло очень быстро…
Второй транспорт – реально побитый и исцарапанный – как пробка выскочил из облака и, фонтанируя реальными пробоинами в корпусе, начал набирать скорость в попытке удрать от преследователей.
За ним сразу рванули истребители с драконовского авианосца и лёгкий эсминец – они имели хорошие скорости и реально могли его быстро перехватить.
Транспорт открыл плотный огонь из всей имеющейся артиллерии, что заставило драконов рассыпаться, сбросить скорость и начать маневрировать, чтоб выйти неповреждёнными на дистанцию действенного поражения огромного корабля. Они попытались выпустить лёгкие противокорабельные торпеды, но залп получился какой-то хлипенький, да и дистанция была великоватой. Тем более что им требовалось не уничтожить корабль, а несильно его повредить, чтоб потом воспользоваться захваченными трофеями.
БИУС транспорта отследил все цели, просчитал, и практически все торпеды были расстреляны на дальней дистанции, не долетев до обшивки корабля.
Драконовские корабли растянулись на несколько сотен километров, вместо движения компактной группой, что существенно ломало наши планы, так как мы хотели нанести концентрированный удар по всем сразу.
Я на всякий случай отправил Вэлку сигнал, что основные цели – это тяжёлые крейсера, на что получил короткий ответ: «Знаю», – значит, ситуация под контролем.
Увидев, что транспорт уж очень сильно и ожесточённо огрызается и при этом мастерски отгоняет от себя немногочисленные истребители – один из которых, получив заряд, взорвался и теперь в виде обломков дрейфовал куда-то в космос – с дальней дистанции открыли огонь и пресловутые тяжёлые крейсера по курсу движения беглеца. Вроде и не попали, но заставили нашего страдальца начать маневрировать и потерять скорость, а тут ещё и лёгкий драконовский эсминец, догнавший транспорт, открыл огонь, и на обшивке нашего корабля заплясали цепочки взрывов от попаданий плазменных зарядов.
Из проломов в корпусе зафонтанировали струи выходящего воздуха, что говорило о глубокой разгерметизации, а возможно – и о более серьёзных повреждениях. Прямо на глазах транспорт стал терять ход – набор скорости резко уменьшился.
Медлить было нельзя, и это понимали все…
Мгновение – и из астероидного облака с максимальной перегрузкой вылетели все наши боевые корабли во главе с «Миркомом» и открыли огонь из всего имеющегося бортового оружия, выпустив при этом и несколько десятков противокорабельных торпед. С нашей стороны это выглядело очень красочно: снопы плазменных зарядов от маленьких точек боевых кораблей людей тянулись к двум тушам тяжёлых крейсеров, которые не успели среагировать, и которые через несколько секунд стали получать увесистые подарки.
Сначала попаданий было не очень много, сказывалась дистанция и мощность вооружения, но набирающие скорость корабли группы Вэлка – а тут в основном были лёгкие крейсера и эсминцы – быстро стали нагонять драконовские тяжёлые крейсера, стараясь нанести им максимальный урон. Количество попаданий быстро увеличивалось, а огоньки активно работающих двигателей торпед уже приближались к крейсерам драконов, правда, не так быстро, как хотелось.
Теперь всё решали секунды…
Драконы фактически не успели среагировать – попадания плазменных зарядов в корму и борта крейсеров застали их врасплох. И пока они пытались хоть как-то сманеврировать – уйти с линии огня, повернуться, ответить главным калибром – их настигла волна противокорабельных торпед.
На центральном мостике «Ушастика» всё это выглядело не совсем так красочно, как оно происходило в космосе – точки на экране, схемы траекторий, сопутствующая информация о скорости, курсе, вероятной степени повреждения и многие другие события просто пояснялись одним из дежурных по обработке тактической информации.
– …первая волна торпед вышла на цели. Сильное противодействие… Потеря десяти процентов торпед, тридцати, сорока… Шестидесяти, восьмидесяти, девяноста… Есть контакт! К целям дошло три процента торпед. Фиксирую попадания… Крейсер номер один: четыре попадания, наблюдается взрывная разгерметизация в носовой части, частичная фрагментация, полная потеря хода, контрабордажная артиллерия фактически подавлена на девяносто процентов. Крейсер номер два: три попадания, наблюдаю разгерметизацию корпуса в кормовой части, частичная потеря хода, контрабордажная артиллерия подавлена на сорок процентов…
Я сидел, слушал, смотрел на голоэкран и гадал: как наши технари так быстро успевают вычислять эти проценты и всё так раскладывать по полочкам?
Да и про контрабордажную артиллерию всегда так было – максимум девяносто пять процентов. Это именно те комплексы, которые напрямую управляются БИУС корабля, а оставшиеся пять процентов – это как раз и есть автономные средства с некими зачатками искусственного интеллекта, которые должны оборонять корабль даже при полной потере управления. Нормальная практика для боевых кораблей…
Даже при выходе из строя реактора эти пушечки могли при везении сжечь корабль типа «малого охотника», поэтому если мы шли на абордаж, то больше всего времени уходило на добивание именно этих автономных систем.
– …подход второй волны торпед. Потеря десяти, двадцати, сорока процентов… Пятьдесят, шестьдесят… Есть контакт! – не выдержал аналитик и продолжил скороговоркой: – Крейсер номер один: взрыв реактора, полная фрагментация – цель номер один уничтожена полностью! Крейсер номер два: зафиксировано восемь попаданий, разгерметизация, полная потеря хода, контрабордажная артиллерия ориентировочно подавлена на девяносто пять процентов…
Теперь я подал голос, обратившись к капитану «Ушастика» с приказом:
– Селн, курс – на авианосец драконов! Подавить все средства наблюдения. По готовности пуск противокорабельных торпед, но так, чтоб он не развалился – нам его на абордаж брать. Сообщение Вэлку: как закончит долбить самых активных и начнёт потрошить второй крейсер, пусть к нам отправит один эсминец с группой штурмовиков для подкрепления, а то, чувствую, сами можем пупок надорвать.
Селн кивнул головой и начал быстро составлять план изменения курса и нарезать задачи подчинённым.
Я рывком поднялся, покинул мостик и быстрым шагом отправился узкими коридорами корабля на транспортную палубу, где меня ждал наш боевой катер с командой штурмовиков под командованием сержанта.
Ну, наконец-то…
А то, честно сказать, надоело быть всего лишь зрителем!

Глава 7

Сирены боевой тревоги ревели не переставая уже несколько часов, но, казалось, что это не производило на драконов-техов – которые присматривали за высококвалифицированными рабами – никакого воздействия. Люди-рабы, как муравьи, деловито и монотонно трудились на третьей палубе авианосца, который совсем недавно был захвачен драконами в качестве приза на орбите человеческой планеты Марана во время короткой, но ожесточённой схватки, где воины Лавэ одержали блистательную скоротечную победу и захватили огромные трофеи…

Драконы – как воинственная раса, произошедшая от природных хищников – отличались высокой агрессивностью и в процессе эволюции, больше похожей на череду непрекращающихся междуклановых и междувидовых войн, выработали и многочисленные воинские правила, и не менее многочисленные ритуалы, и весьма самобытную систему воспроизведения, направленную на выведение более эффективных воинов.
Но со временем технический процесс, направленный на совершенствование новых видов вооружений, заставил корректировать и видоизменять традиции и уделить внимание выведению не только воинов, но и специалистов-техов, от которых всё больше и больше зависела судьба того или иного сражения между противоборствующими кланами. Любые другие виды хищников на родной планете, пытавшиеся хоть как-то конкурировать с драконами, уже давно были уничтожены.
Но со временем становилось понятно, что перекос в сторону недостатка технических специалистов только увеличивался, правда, про это не принято было говорить, и количество первоклассных бойцов в поколении, как правило, в тысячи раз превышало количество обучаемых техов, которые хоть как-то могли обслуживать существующее оборудование, а что касалось разработки, модернизации и изобретений…
Таких техов держали взаперти, как самую большую ценность клана, а у противника специалистов уничтожали или выкрадывали, заставляя работать на себя.
Время шло, в лапы драконов совершенно случайно попали космические технологии, и они сумели поставить на поток выращивание талантливых техов, но в условиях постоянно растущих космических флотов кланов технических специалистов явно не хватало, а уж изобретателей – тем более, поэтому после недолгих проб и ошибок разного рода способов решения этой проблемы вернулись к давно опробованной системе рабовладения, включающей в себя несложную методику принуждения разумных любых рас работать на благо драконов.
Поэтому, при необходимости, даже в экипажах боевых кораблей первой линии в особых случаях присутствовали рабы, которые занимали весьма важное место в поддержании боеготовности, хотя это не сильно приветствовалось. На тех же людей, имеющих нужные навыки, надевали рабские многофункциональные ошейники, которые позволяли не только управлять рабами, используя электрошоковые функции, но и контролировать эмоциональное состояние, что позволяло быстро выявлять ленивых и непокорных, склонных к проведению саботажа, ну и, конечно – стерилизовали, контролируя процессы размножения рабов.
Многие столетия войн позволили разработать единую систему захвата, отбора, селекции и воспитания рабов, которые со временем стали таким же товаром, как и топливные ячейки для кораблей, оружие, боеприпасы и многое другое, что ценилось у народа Лавэ. Драконы-бойцы и драконы-штурмовики – те вообще считали ниже своего достоинства опускаться до таких мелочей, как техническая подготовка боевой техники и общение с рабами. Но несмотря на такое отношение лавэ-бойцов к рабам, эта система функционировала и, позволяя быстро наращивать флотскую группировку, захватывать все новые и новые миры.
Вот именно благодаря такой политике на уже драконовском авианосце человеческой постройки трудилось не менее трёхсот людей, которые под присмотром надсмотрщиков-драконов поддерживали корабль в рабочем состоянии, снаряжали в полёты истребители и делали многое другое, до чего у драконов-техов просто не доходили лапы, или что они считали ниже своего достоинства. При этом работы выполнялись качественно и вовремя, а те из рабов, кто не справлялся или пытался хитрить – благодаря конструкции ошейника – выявлялся, и со временем отправлялись на камбуз в качестве пищи для воинов-лавэ…

Девушка-рабыня, одетая в серую робу, с чёрным рабским ошейником, охватывающим не только шею, но и частично крепящимся на затылочной части черепа, спокойно и монотонно настраивала блок управления пуском самонаводящихся лёгких противокорабельных ракет, входящих в боевой комплект драконовского лёгкого палубного космического истребителя. В принципе – ничего сложного. Все детали и узлы техники хвостатых были надёрганы у разных рас и народов, и частенько приходилось тратить много времени на их элементарное согласование между собой. Но в данном случае в наличии имелся целый диагностический комплекс, причём – адаптированный каким-то таким же безымянным, имеющим порядковый номер рабом-бедолагой, под кентарийских пользователей.
Девушка на несколько мгновений отвлеклась от своей работы, бросила взгляд на сидящего на своём насесте дракона-теха и стоящего возле него раба-надсмотрщика и тихо вздохнула. Люди – неисправимы, и даже в таких условиях появляются индивидуумы, готовые ради сохранения никчёмной жизни и кусочка привилегий – по отношению к собратьям по несчастью – предать не только свои убеждения, но и свой биологический вид.
Этот урод, Миха Боко – так же как и она – попал в лапы к драконам, а благодаря каким-то там заслугам в науке был оценен и получил свой рабский ошейник вместо удара ритуального топора по шее. Хотя – она это потом узнала – он был всего лишь каким-то мелким чиновником в министерстве образования и к науке, а особенно к современным военным разработкам, имел такое же отношение, как махерсон к правде. Но вот здесь, немного освоившись, эта дрянь стала выслуживаться перед драконами и со временем заняла привилегированное положение, насколько это было возможно в нынешних условиях.
Она опять вздохнула…
Глядя на этого краснорожего ублюдка, душа начала наполняться злостью, но девушка тут же взяла себя в руки и демонстративно вернулась к работе. Всё дело было в том, что рабский ошейник подключался к нервной системе человека, мысли, конечно, читать не мог, но вот эмоции, особенно агрессию, направленную на своих надсмотрщиков драконов и их приспешников, выявлял быстро и эффективно. Поэтому у тех людей, кто сумел прожить в рабстве больше стандартного месяца и не попасть в рацион питания к драконам, выработалось умение жёстко контролировать свои эмоции из элементарного чувства самосохранения. Особенно отслеживались негативные эмоции, направленные на непосредственных надсмотрщиков-техов, которые прекрасно осознавали, что в случае бунта умрут первыми. Поэтому только при малейшем подозрении на нелояльность к народу Лавэ они одним движением лапы могли послать сигнал на ошейники и уничтожить либо кого-нибудь, кто им не понравился или не выполнил работу с должным старанием, либо сразу всех – в случае общего бунта.
Девушка деловито копалась во внутренностях контроллера, прогоняя тесты, но при этом явственно чувствовала сальные взгляды, которые на неё не первый день бросал Миха Боко. Этот уродец решил, что благодаря его положению все женщины кораля номер три – где содержались рабы, обслуживающие лётную палубу авианосца – должны принадлежать ему, и многие уже прошли через его мерзкие объятья. Но были и такие, кто посмел отказаться: две девушки, по наводке Боко попавшие под ритуальный топор, уже давно забиты, освежёваны и лежат в морозильнике камбуза драконов замёрзшими тушами…
Сейчас этому уродцу постель согревала запуганная молоденькая девочка-программист из нового пополнения, которое пригнали после соответствующей обработки с недавно захваченной драконами планеты, на орбите которой ремонтировался их авианосец. Миха Боко на время отвлёкся от строптивой цели, но было ясно, что рано или поздно ей придётся дать отпор и увидеть, как на шею опускается драконовский ритуальный топор.
Хотя мысль о смерти давно уже не пугала – так всё уже надоело, и она понимала некоторых людей-рабов, кто сходил с ума и бросался на надсмотрщиков, чтоб свести счёты с жизнью. Нет, в её понимании такой способ погибнуть был слишком простым и неэффективным, и уж если умирать, то необходимо хоть как-то помочь людям в войне с драконами. Главное – забрать с собой побольше этих хвостатых уродов и их прихвостней: только эта мысль не давала ей впасть в бездну отчаяния.
Лёгкий вздох – и перед глазами промелькнули воспоминания, которые с каждым разом всё становились бледнее и бледнее, но тем не менее она старалась их сохранить, как нечто, удерживающее её в этом мире, сохранить, как частичку её истинной человеческой сущности.
Родители – такие добрые, милые и любимые…
Детство, юность, школа, старшая школа, выбор специальности, потом – военная академия ВКС республики…
Несколько курсов обучения и знаменитая практика: вой-на, драконы и тот единственный, кто за всё время смог покорить её сердце…
Сколько времени прошло с тех пор, но всё равно она не могла без слёз вспоминать то время.
Страсть, любовь, нежность, мечты о светлом будущем…
Потом – выпуск, непростое решение и тяжёлое расставание, полёт на транспорте к месту службы, нападение драконовского рейдера и плен…
Её спасло тогда то, что во время штурма корабля она была в гражданском платье, а драконы, следуя какой-то извращённой логике, никого из военных в рабы не берут. Наверно, это как-то связано с психологической подготовкой офицерского состава, и, наверное, только поэтому ей проще, чем всем остальным, обманывать модуль чтения эмоций ошейника.
Ещё на транспорте, перед захватом драконами, она узнала, что беременна, и явственно помнила тот момент: сидя в своей каюте и смотря на данные портативного анализатора, она улыбалась. Вот, оказывается, как Макс – ну уж точно с согласия полковника Карлоны! – провернул такую операцию, чтобы её спасти и не допустить к боевым действиям. Да, душа рвалась в бой, а вот женские инстинкты подсказывали, что у неё теперь другая задача.
Но потом был плен…
Драконы обязательно стерилизовали всех рабов, и её ребёнок погиб ещё в утробе, не родившись. После этого была только пустота и холодная ненависть к этим хвостатым уродцам.
Месяцы мучений, побоев, проверок, грязной работы слились в один миг, и казалось, что другой жизни, кроме этой работы на врага, у неё никогда и не было…
Работа на базах, на вонючих, разваливающихся от отсутствия квалифицированного обслуживания каботажных внутрисистемных транспортах, голод, домогательства и унижения от людей-надсмотрщиков…
Но она терпела и ждала только одного – когда её заметят, оценят и со временем переведут на боевой корабль, где она во время сражения с людьми – прекрасно ориентируясь в системах управления – сумеет преподнести врагу массу неприятных сюрпризов в нужный момент.
Так и получилось: со временем её перепродали в другой клан, и вот результат многочисленных переходов от корабля к кораблю – она на этом авианосце. Самое интересное: именно на точно таком же она в своё время проходила практику, учась в военной академии. Пообщавшись с другими рабами, она узнала и о начале крупного нашествия, и про то, что флот Кентарийской республики, понеся огромные потери, был на грани полного разгрома.
Что ей было делать?
Судя по имеющейся информации, которую урывками удавалось собирать, авианосец после захвата ремонтировался в одном из орбитальных доков в системе Мараны, известной как центр кораблестроения всей республики. И если тут уже хозяйничают драконы, то дела у людей действительно плохи. Приходилось ждать случая, чтоб выполнить свой план.
Несколько недель назад она сумела определить в толпе рабов, работающих на транспортной палубе, такого же скрывающего свои истинные мысли человека, явно имеющего армейскую выправку и прошедшего неплохую психофизическую подготовку. Она к нему долго присматривалась – как потом оказалось, и он к ней – и в итоге, после принятия многочисленных мер конспирации, они смогли переговорить без свидетелей.
Человек оказался имперским военным, и больше ничего определённого о себе не сказал, а вот её он разговорил весьма быстро и профессионально, что говорило об определённых навыках её нового знакомого. И вот с этого самого момента у неё появился новый смысл в её мрачной жизни…
Они оба осторожно собирали информацию и, выискивая среди рабов не сломавшихся духом людей, как могли организовывали их для подготовки возможных террористических актов на боевых кораблях драконов. К сожалению, повреждения на авианосце были серьёзными, он надолго оставался на ремонте в районе уже тыловой драконовской системы Мараны, и возможность попасть в зону непосредственных боевых действий откладывалась на неопределённый срок. Корабль был укомплектован палубными истребителями и торпедоносцами всего лишь на десять процентов, из которых полностью годными для ведения космических боёв были единицы, да и то – старых моделей и основательно потрёпанные.
Время шло, они медленно восстанавливали авианосец, и ничего хорошего в жизни рабов не происходило. Монотонные дни, работа и работа…

И тут взревели сирены, их всех согнали в каюты, переделанные под загон для рабов, к всеобщему удивлению, загудели ректоры, запускаемые на максимальную мощность, и корабль, снявшись с орбиты, резво отправился куда-то. Драконы, как правило, не делились с рабами своими планами, но команда срочно подготовить все имеющиеся летательные средства для космического боя и возможного абордажа удивили и заставили её сердце биться в предвкушении наступления того самого момента.
Минуты, часы летели, но ничего пока не менялось…
По загрузке истребителей было ясно, что ожидается бой с лёгкой целью, что наводило на неприятные мысли, но чуть позже наконец-то стало известно о реальной цели, ради которой драконы не поленились и двинули в бой едва приведённый в порядок авианосец, имеющий весьма условно боевой потенциал. Оказалось, что в окрестностях планеты драконы отловили повреждённый эсминец другого, более слабого клана, и решили перехватить фактически беззащитный конвой.
Узнав это, девушка только вздохнула…
Жертвовать людьми и устраивать теракты во время междуклановых драконовских стычек очень не хотелось, поэтому пришлось снова приступить к своим обязанностям и наблюдать за тем, как разворачиваются события.
Что там происходило в космосе – можно было только гадать…
В один прекрасный момент пришла команда, на палубе появилось с десяток боевых драконов-абордажников, быстро загрузившихся в десантные катера, которые под охраной нескольких заранее подготовленных истребителей покинули палубу, отправившись в бой к новым захватам.
Опять ожидание, уныние и тоска от безысходности.
Что дальше делать?
Неожиданно сирены взревели совершенно иначе, и драконы-надсмотрщики синхронно завизжали, сгоняя рабов в загоны.
Теперь она могла только наблюдать…
Рядом стоял имперец – так она про себя называла своего соратника, – он как-то странно смотрел на метания хвостатых, а потом, не выдержав, усмехнулся и зло прошипел:
– Видно, обманули их… Корабль готовится к отражению абордажа, а хвостатики фактически всех штурмовиков куда-то отправили. В общем, думаю, что скоро сменим хозяев…
Девушка согласно кивнула, и её сердце бешено забилось в предвкушении чего-то необычного, а главное – хорошего. Вот верила она, что именно сейчас случится перелом в её нелёгкой судьбе, но вслух об этом говорить не стала, боясь отпугнуть удачу.
Корабль несколько раз основательно тряхнуло, и под потолками замигали красные светильники, говорящие о глобальной разгерметизации, которая обычно происходит, когда начинается штурм, и через обшивку с использованием пробивных зарядов одновременно проникают несколько групп абордажников.
Бой явно складывался не в пользу её нынешних хозяев, и бессмысленно мечущиеся техи, пытающиеся создать некое подобие баррикады, и две тройки бойцов-драконов, занявшие позиции, говорили о том, что скоро захватчики пробьются и на полётную палубу.
Опять ожидание…
Интересно: какой клан будет на этот раз, и что от них ожидать?
Наверное, в угаре боя поубивают множество людей-рабов, и у неё, скорее всего, нет шансов. Ну и пусть – она так устала, наконец-то всё закончится…

Раздался грохот, двери, ведущие на просторную полётную палубу, разлетелись и драконы, прятавшиеся за наваленными конструкциями, открыли плотный огонь из плазмомётов в появившийся пролом. Вспышки плазменных зарядов, взрывы, гудение электромагнитных гранат, выводящих из строя любую электронику и рёв идущих в атаку драконов, вооружённых боевыми топорами – всё это слилось в калейдоскоп картинок, которые отрывочно отпечатались в её памяти.
Основное освещение погасло, затихли терзающие слух сирены, и под потолком остались светиться только аварийные химические светильники, в тусклом свете которых было видно, как на палубу выскочили двое ЛЮДЕЙ в боевых скафандрах кентарийских штурмовых войск.
Это было как в сказке – драконов убивают люди, свои, республиканцы!
Вот, оказывается, кто так ловко обманул хвостатых хищников и берёт штурмом фактически беззащитный авианосец.
Она с замиранием сердца ждала, что из пролома в бронированной двери начнут выпрыгивать другие десантники, которые сумеют уничтожить воинов-драконов, но этого не произошло – кентарийцев было всего двое, и после применения электромагнитных гранат у них не действовали даже плазмомёты. Бледный имперец, стоящий рядом и так же с надеждой наблюдающий за происходящим, чуть слышно застонал от разочарования. Всем было понятно, что двое людей-штурмовиков не смогут противостоять шести особям-воинам и восьми драконам-техам, которые, наполнив зал воинственным рёвом, уже неслись большими прыжками на противника, размахивая боевыми топорами.
Но тут произошло невероятное…
Оба десантника синхронно отпрыгнули в разные стороны от пролома, направили на драконов какое-то непонятное для всех остальных кроме девушки оружие и, к всеобщему удивлению, открыли огонь. Помимо яростного рёва драконов, огромный ангар, предусмотренный для ремонта космических истребителей, наполнился грохотом этого странного оружия кентарийских штурмовиков. На концах направленных на несущихся драконов стволов заплясали огненные звёздочки, и рабы, с замиранием сердца наблюдающие за боем, не веря своим глазам, увидели, как один за другим хвостатые хищники, получая увесистые подарки и вспухая брызгами крови, падают и в агонии стучат хвостами по палубе.
– Невероятно! – не выдержал имперец. – Что это за оружие?
Но вопрос остался без ответа. В рёве драконов и грохоте выстрелов оружия кентарийцев его просто никто не услышал.
Девушка стояла и плакала – здесь только одна она знала, кто любит и умеет пользоваться такого рода смертоносными штуками…
Несколько секунд – и шестеро таких страшных и смертоносных боевых драконов превратились в хаотично раскиданные куски окровавленного мяса, прекратив представлять угрозу для людей.
Последний из хвостатых хищников, истекая кровью, в отчаянном прыжке, успел добраться до одного из десантников и обрушил на него со всей силой и яростью мощный удар. Но человек быстро сориентировался и успел подставить под лезвие топора своё оружие. Звук лязга металла о металл – и предсмертный рёв дракона наполнил всё пространство ангара, ударив по ушам наблюдавших за боем рабов. Дракону всё же удалось выбить из рук десантника уже искорёженное оружие, но, получив несколько разрывных пуль от второго, хвостатый хищник покатился по палубе уже мёртвым.
Пока кентарийцы целенаправленно долбили самого опасного противника – боевиков, по флангам сумели подойти на близкое расстояние техи и, организовав что-то вроде боевого порядка, бросились в безумную атаку. Кинетическое оружие прогрохотало несколькими короткими очередями и заглохло. Ещё две хвостатые окровавленные туши украсили палубу авианосца, но шестеро уцелевших невысоких драконов-технарей наконец-то добрались до противника – началась рукопашная свалка.
Крики, стоны, вой, скрежет металла, мелькание тел…
Драконы-техи были легче человека-воина – особенно, если тот был в боевом скафандре, – поэтому первый подбежавший, самый резвый и наглый, получил ногой в брюхо, обутой в тяжёлый десантный ботинок. Подвывая, хвостатик покатился назад, прямо под лапы своих несущихся следом соплеменников, что сбило их атакующий пыл – им пришлось тормозить, перестраиваясь на ходу.
Вот тут и оказалось, что не только драконы умеют и любят работать в ближнем бою холодным колюще-рубящим оружием…
Второй десантник, замешкавшись и получив скользящий удар топором по шлему, упал на спину. Нелепо махая руками и ногами, он пытался как-то отбиться от двух насевших на него техов, причём даже в таком положении умудрился пнуть одного из противников ногой, на время выведя врага из строя.
А вот первый десантник оказался более резвым и искусным в такого рода схватках – он сам прыгнул навстречу противнику. Выхватив из-за спины чуть доработанный под человеческую руку боевой драконовский топор, одним плавным движением лихо разрубил первого попавшегося хвостатого на две части ударом наискось. Не останавливаясь, влепил второму ногой в корпус со всей силы – тем самым снова разорвав дистанцию и освободив перед собой пространство от наступающих противников – и прыгнул в сторону добиваемого снова двумя противниками соратника.
Удар – и один нападающий на лежачего человека дракон как подкошенный с огромной рваной раной в спине упал на палубу…
Прыжок в сторону, ловкий уход от драконовского топора – и снова удар.
Но тут и дракончик среагировал, подставив под удар человека свой топор.
Звон металла, рёв – и разозлённый тех ударил десантника хвостом. Удар страшный, коронный для драконов, и, несмотря на разницу в весе, человек покатился по палубе, потеряв своё оружие.
Но…
Несколько кувырков – и вот он, стоя на одном колене, сорвал с бедра какой-то предмет и, удерживая его двумя руками, направил на ближайшего теха. Вспышки света, громкие хлопки, почти слившиеся в одну очередь – и дракончик, завыв от боли, упал как подкошенный, а десантник, не останавливаясь, быстро перенёс огонь на другого противника. Хлопки, вспышки – и вой, дикий вой смертельно раненного существа.
Воспользовавшись паузой, кентариец вскочил на ноги, прыгнул в сторону и, подхватив свой обронённый топор, снова пошёл в атаку.
Снова удар, лязг сошедшихся топоров, рычание и визг…
Предпоследний дракон попытался ударить хвостом, но человек успел подпрыгнуть над пронёсшимся природным оружием противника и, опускаясь на палубу, нанёс удар топором, вложив в него и всю силу, и свой вес, и инерцию тела при движении вниз. Страшный удар великолепно заточенным топором, изготовленным из современных композитных материалов, просто наискось рассёк дракона на две части.
Десантник стоял и, чуть присев на широко расставленных ногах, держал перед собой двумя руками тяжёлый драконовский топор, а разрубленный на две части дракон лежал перед ним и ещё дёргался и фонтанировал кровью.
Мгновение – и воин резко повернулся к своему товарищу, с которым один на один оставался последний оставшийся дракон-тех. Но там помощь не требовалась – второй десантник уже сбил на палубу своего противника, кромсая его штурмовым виброножом. И тут чувствовалась подготовка: несколько точных ударов, фонтаны крови – и второй десантник устало поднялся на ноги и отошёл назад, наблюдая за тем, как в агонии бьётся его умирающий противник.
Это было красочное зрелище: дежурное освещение после взрывов электромагнитных гранат только-только восстановилось, и перед невольными зрителями поединка предстала дикая по своему содержанию картина…
Два десантника в обляпанных кровью боевых кентарийских скафандрах, держащие в руках один – драконовский топор, а второй – штурмовой вибронож, спокойно и чуть расслабленно стояли посередине ангара, палуба которого была завалена истерзанными тушами драконов. Всего двое людей сумели расправиться и с боевыми драконами, и с техами, причём – в самой настоящей рукопашной схватке, где по определению люди всегда проигрывали.
Имперец, наблюдавший за поединком, восторженно воскликнул:
– Это что за люди-то такие? По скафандрам – кентарийские штурмовики, но в первый раз вижу, чтоб так холодным оружием драконов уделали…
А девушка стояла и плакала. Она знала, кто это, и смотрела, как один из бойцов – со знаками различия старшего лейтенанта штурмовых войск ВКС Кентарийской республики – поднял своё оружие, которое несколько секунд назад приняло на себя удар драконовского топора, и покачал головой. Видимо, повреждения были серьёзные, и отремонтировать его в нынешних условиях не было возможности. Поэтому он отсоединил коробку с боеприпасами, поднял с палубы второе такое же оружие своего напарника – который всё ещё не оправился от удара по голове, – а потом, кивнув в сторону рабов, столпившихся у решётки загона, направился к «зрителям» произошедшего побоища.
Второй боец, со знаками различия сержанта, отошёл к пролому, подхватил лежащий на полу плазмомёт и присоединился к своему командиру.
Тут раздался ещё один взрыв с другого конца ангара, и через образовавшийся пролом в переборке в помещение проникла ещё одна штурмовая группа из шести кентарийских десантников. Быстро рассредоточившись, они некоторое время наблюдали за обстановкой, но, видимо, получив команду по тактической связи и наконец-то рассмотрев туши растерзанных драконов, уже спокойно – даже, можно сказать, лениво – подошли к двум первым бойцам, устроившим побоище.
Подойдя друг к другу, они, подняв щитки скафандров, о чём-то быстро стали разговаривать, а девушка, сквозь слёзы увидев такое родное и уже почти забытое лицо её избранника, не выдержала и, напугав стоящих рядом таких же рабов, закричала:
– Максим!!! Максим!!!
Имперец, удивлённо повернув голову, смотрел на своего товарища по несчастью, не веря своим глазам, а десантник – тот самый, изрубивший топором драконов, с нашивками старшего лейтенанта – как спринтер сорвался с места и в несколько прыжков оказался возле решётки.
Остальные десантники, тут же заняв круговую оборону и ощетинившись плазмомётами, стали прикрывать своего командира, что говорило о великолепной подготовке и боевой слаженности группы.
А командир штурмовиков, подбежав к загону и поставив на палубу своё странное кинетическое оружие, не отрывал своего взгляда от девушки. Торопливо сняв окровавленную боевую перчатку и оголив кисть, он протянул её между прутьями решётки и осторожно коснулся кончиками пальцев мокрой от слёз щеки.
То, что сдерживалось многие месяцы самоконтроля, наконец-то вырвалось наружу, и девушка смогла дать волю чувствам. Схватив руку десантника, она, не веря происходящему и стараясь ощутить тепло руки, прижалась к ней щекой, ещё громче заплакала и только жалобно повторяла: «Максим, Максим, ты пришёл…».
А громадный десантник стоял и смотрел на неё, а в его глазах стояли слёзы. Человек, который только что играючи расправился со стаей драконов, стоял и плакал, глядя на эту девушку. И только через несколько секунд он смог спросить:
– Гилви, девочка моя, что они с тобой сделали?
«Он узнал, он не забыл!» – целая буря чувств бушевала и в голове, и в сердце девушки.
Ей было достаточно прикосновения руки, чтобы она поняла, ощутила, осознала, что не забыта, что её помнят и любят, и что все эти месяцы унижений, побоев и страха остались где-то позади, в прошлом. Ради этих мгновений стоило всё это терпеть и ждать.
«Макс, такой родной…» – опять подумала она.
Лицо его выглядело уставшим и осунувшимся: было видно, что этот бой дался ему нелегко, но…
И у него глаза светились от счастья!
– Максим, ты пришёл, ты пришёл! – снова и снова повторяла Гилви.
Тут сзади, в толпе рабов раздались крики, и началось какое-то шевеление. Вроде кто-то кого-то бил, сначала ей было всё равно, но когда рядом раздался дикий крик, она повернулась и увидела, как по полу катается от боли один из рабов. Пара мгновений – и он, выгнувшись дугой, замер. Тут же упал второй, третий, четвёртый…
Гилви, пока ничего не понимая, повернула голову к Максиму, и тут невыносимая боль набросилась на неё – казалось, что ей в затылок загнали раскалённый металлический штырь.
А когда этот штырь взорвался у неё в голове, то последнее, что она увидела в своей жизни – это было удивлённое лицо её жениха.

Глава 8

Штурм авианосца проходил как-то буднично: подход к практически слепому кораблю, у которого «Ушастик» сумел вывести из строя часть системы обнаружения и радиолокации, высадка на обшивку, подрывы зарядов и проникновение вовнутрь. Учитывая, что все наличные силы драконы отправили для абордажа нашего транспорта, где их с нетерпением ожидали несколько тысяч десантников, прошедших кровавый отбор на Каоме, то особого сопротивления мы и не встретили.
Теперь наши штурмовики разбились на боевые тройки, причём в каждой из них обязательно должен быть боец, вооружённый адаптированной переделкой земного пулемёта ПКМ, который в условиях активного применения электромагнитных гранат оказался великолепной альтернативой плазмомётам и весьма неплохо справлялся с драконами. Да и эффект массированного использования разрывных пуль в многочисленных стычках наконец-то произвёл впечатление на моих подчинённых, поэтому в мастерских «Миркома» были изготовлены несколько копий моего пулемёта, и всё свободное время десантники усиленно тренировались с новым оружием.
Вот теперь и появилась реальная возможность опробовать новинки в бою, причём – вкупе с новой, проработанной в учебных боях тактикой. Мне пришлось потратить много сил и нервов, а ещё вовсю давить своим авторитетом, чтобы мои подчинённые – видевшие, как я лихо валю драконов из своего, да допотопного, но тем не менее очень эффективного оружия – начали учиться им пользоваться. Я поражался косности, а главное – психологии, в такого рода вещах, которые проявляли мои новые знакомые. В первую очередь они ценили комфортность стрельбы и мощь: бабахнул – и дракона на куски, но при этом ещё чтоб не дай бог рученьку не вывернуло!
Поэтому тарахтящие и дёргающиеся в руках – и не всегда попадающие в цель! – кинетические стреляющие машинки вызывали презрительные улыбки.
Но пролитая кровь и большие потери среди скептиков поубавили пыла у любителей хайтековского оружия. Да и сержант – который теперь во всём меня поддерживал – самолично взялся за изучение и освоение клона ПКМа и чуть позже уже гонял всех остальных на импровизированном стрельбище внутри транспортного ангара нашего крейсера. За месяц каждый боец моего отряда уже сносно умел управляться с огнестрельным оружием, и результат не заставил себя ждать: сопротивление контрабордажной команды авианосца мы прошли фактически без потерь, если не считать парочки «трёхсотых», да и то – пострадавших от брошенной наугад плазменной гранаты драконом-штурмовиком из охраны высшего дракона, командира корабля. Бойцы, вооружённые ПКМами, лихо расстреливали всё, что двигается на двух лапах, поддерживаемых хвостом, причём заготовленные коробки с патронами расходовались просто с космической скоростью. Ребята просто получали кайф, разнося на части драконьи туши, при этом создавая такую плотность огня, что любая попытка противодействия противника – особенно в – узких коридорах – приводила фактически к стопроцентным потерям. Одна беда: стрелять вроде научились, а вот экономить патроны – нет, поэтому пришлось несколько раз посылать трёх человек к катеру за дополнительными коробами с лентами…
Учитывая, что авианосец был недостроенным, то по драконовской классификации входил в состав третьей линии, то есть комплектовался по остаточному принципу, и большинство функций на корабле выполняли люди-рабы. Поэтому от проводников у нас отбоя не было, и понявшие, что пришла свобода, люди нас быстро проинформировали, что остальные боевики-драконы засели на полётной палубе, пытаясь использовать единственный челнок, чтобы свалить с корабля.
Мы, быстро расправившись с высшим драконом и его охраной, разделились на боевые тройки и занялись зачисткой корабля, постепенно отжимая оставшихся хвостатиков к полётной палубе. Во время короткой стычки был ранен боец нашей тройки, и нам с сержантом пришлось уже только вдвоём продвигаться дальше.
Два пулемёта в узких коридорах – это что-то…
В общем, расстреляв по две коробки патронов, мы прорвались к полётной палубе, разнесли подрывным зарядом бронированную дверь и ворвались в огромный ангар. Естественно, дракончики включили свою излюбленную тактику: плотный огонь из плазмомётов, электромагнитные гранаты и рукопашная схватка. Как отбились – сам не понимаю, наверное, кто-то там наверху за нас молится. Удары, выстрелы, рубка – всё на уровне рефлексов. В памяти остались какие-то смазанные картинки…

* * *

Я пришёл в себя, когда кто-то из толпы рабов, столпившихся за решёткой, истерически стал выкрикивать моё полное земное имя. Присмотревшись, я просто похолодел – похудевшая, с синяками под глазами, с уродливым чёрным ошейником в первом ряду зрителей, держась обеими руками за прутья решётки, стояла Гилви. Её трудно было не узнать: глаза – они как будто светились изнутри, и я снова, как несколько месяцев назад, снова тонул в них и тонул…
Пришёл в себя только в тот момент, когда, сбросив бронированную перчатку боевого скафандра, прямо через решётку гладил её по мокрой от слёз щеке.
А потом что-то произошло…
Раздались какие-то крики, возникла какая-то суета, и вдруг в глазах Гилви…
В глазах Гилви вспыхнула боль, а через мгновение они стали пустыми и мёртвыми. Девушка ещё стояла на ногах, но это уже было мёртвое тело. В руку, которая касалась её щеки, больно ударило током, мышцы рефлекторно сократились, а у меня в голове вновь включились боевые рефлексы.
Тело Гилви упало на пол, но под действием тока мышцы сократились, и она выгнулась дугой – это сработала система самоуничтожения рабского ошейника. Рядом ещё пара человек упали на землю с такими же симптомами, а в самом углу камеры для рабов раздались крики и удары – высокий остроносый человек с обрюзгшим красным лицом типичного алкоголика отбивался от рабов зажатым в левой руке виброножом, что-то торопливо нажимая пальцами правой на сенсорном экране небольшого пульта-терминала.
Рука сама скользнула к бедру, я выхватила доработанную переделку АПСа и, почти не целясь, сделал два выстрела.
БУМ-БУМ!
Убийца – эта человеческая тварь, пособник драконов! – получив по пуле в оба плеча и заверещав недорезанной свиньёй, тут же выронил и пульт, и вибронож, а все рабы, которые пытались к нему дотянуться, разом отскочили, освободив таким образом мне пространство.
Я уже не помню, что было дальше, только снова пришёл в себя от того, что сержант оттаскивал меня от окровавленного куска плоти и кричал на ухо:
– Командир, хватит, ты там уже ничего не оставил!
Осмотревшись вокруг, я просто впал в шок от реальности картины…
Я стоял посередине камеры для рабов, которые жались по стенкам, в ужасе наблюдая за мной, а на полу лежал обезображенный кусок мяса, в котором уже фактически нельзя было опознать человеческое тело.
Рука разжалась, и десантный вибронож, автоматически отключившись, упал на палубу…
Весь мой скафандр был в крови…
Повернув голову и увидев срезанные прутья решётки, я понял, как сумел попасть прямо внутрь рабского загона и добраться до этого краснорожего ублюдка, убившего мою Гилви – вибронож с трудом, но снёс металлическую преграду, а уж живая плоть человеческого предателя не смогла противостоять такому страшному в ближнем бою оружию.
А потом…
Тряся головой и пытаясь разогнать красный туман, я устало и тяжело пошёл на выход из камеры, но, сделав несколько шагов, замер.
Гилви!
Подойдя к вновь найденной и уже навсегда потерянной девушке, стал на колени и осторожно взял на руки такое лёгкое тело.
Это была тяжёлая ноша…
Не глядя под ноги, сконцентрировав всё внимание на ней и пытаясь навсегда запомнить дорогое лицо, я шёл прямо через толпу людей, которые, освобождая мне дорогу, образовывали траурный живой коридор. Краем глаза увидел, как один из рабов прижал раскрытую ладонь к груди – жест принятого в Империи воинского приветствия, как открывают щитки скафандров бойцы-десантники и прикладывают ладонь к виску – это уже моя школа…
В голове мелькнула мысль, что все понимают, что погиб очень близкий мне человек, ради которого я в прямом смысле слова порезал на куски предателя и извращенца, но она не принесла мне ни капли облегчения…

* * *

Что было потом…
Мы взяли авианосец, на него с «Ушастика» высадилась призовая партия и начала готовить корабль к дальнейшему использованию, согласно ранее подготовленному плану.
Тело Гилви отправили на «Ушастик» для последующего погребения, как это принято у офицеров ВКС республики, а мы…
Наша чуть поредевшая банда снова погрузилась в десантный катер. Набрав скорость, мы направились к драконовскому тяжёлому крейсеру, который безуспешно пытались взять несколько абордажных групп, столкнувшихся с необычно большой и подготовленной охраной высшего дракона и многочисленным контрабордажным отрядом.
Лететь оставалось минут пятнадцать, поэтому сержант решил провести некую психологическую операцию, и я прекрасно понимал его побудительные мотивы. Сорвавшийся во время боя командир – это далеко не самый лучший случай, и с таким в бой мало кто согласится идти: такие уж правила в десанте. Видимо, бойцы – видевшие мою расправу над рабом, пособником драконов – выкатили сержанту предъяву, и теперь нужно было срочно разруливать ситуацию, ведь через несколько минут нам снова всем вместе идти в бой, и бойцы должны быть уверены в своём командире на сто процентов.
В десантном отсеке катера во время полёта поддерживалась разреженная, но пригодная для дыхания атмосфера, поэтому все сидели с открытыми щитками боевых скафандров и старались не встречаться со мной взглядами, но при этом посматривали на сержанта и чего-то ждали.
Я не выдержал и чуть заметно усмехнулся…
Уж что-что, а военную психологию, тем более – в боевых условиях, в военной академии вдалбливали в первую очередь, и что сейчас должно было произойти, я прекрасно понимал, да и сам перед отлётом об этом намекнул сержанту.
– Командир, может, расскажешь, что за девушка?
Опустив взгляд в пол, я невесело усмехнулся.
– Её звали лейтенант Гилви Марион. Герой боёв на планете Паркваль, может, помните, её тогда по всем каналам крутили.
Кто-то из десантников удивлённо вскрикнул.
– Точно, как я сразу не узнал…
Но тут на него раздражённо шикнул сержант и спросил:
– А ты, командир, её откуда знаешь?
– Вместе на Парквале воевали, потом – в Академии учились. Она была моей невестой. После выпуска её по распределению направили в 4-ю флотилию, и по дороге транспортник нарвался на драконовский рейдер. Думал, потерял, а оно вот как получилось… Нашёл и опять потерял… А этого сучонка… – я сделал паузу, причём – не специально, и продолжил: – Она ждала нашего ребёнка… Девочка рвалась в бой, и только так её можно было остановить и отправить в тыл. Женщины не должны воевать, для этого есть мужчины. Вот так вот…
Сержант вздохнул, теперь он стал больше понимать своего командира.
– Знаем, командир. Там имперец, майор, рассказал про пособника хвостатых. Тварь, у драконов надсмотрщиком подрабатывал, а когда драконов уничтожили, взял себе права дистанционно казнить рабов. Правильно сделал, командир, такого урода нужно было ещё в детстве удушить. Вот только…
– Понимаю, сержант. Хочешь спросить, как я себя чувствую? – и я опять невесело усмехнулся.
– Командир, сам знаешь правила… – протянул сержант.
– Война только началась, и нам ещё предстоит много работы. Нервы нужно беречь, но тут был особый случай…
– Хорошо, командир. Мы в тебя верим…
На этом тема была закрыта, хотя и сержант, и бойцы за время перелёта не раз ещё на меня поглядывали с интересом.

Потом был штурм тяжёлого крейсера…
В узких коридорах пулемёты лихо косили драконов. Несколько раз приходилось вступать в рукопашные схватки, но через двадцать минут к крейсеру подошла настоящая флотилия из двадцати катеров разного калибра и высадила более двух сотен десантников, отправленных с транспорта на помощь. Ещё целый час мы зачищали все помещения крейсера, и после захвата основных точек корабля, сдав позиции прибывшему пополнению, я со своей группой был выведен из боя и отправлен на «Мирком», можно сказать, к фактическому месту постоянной дислокации.
Корабли противника, вроде как прилетевшие поживиться чужим имуществом, на этот момент либо были уничтожены, либо взяты на абордаж, и поэтому можно было сказать, что второй этап плана выполнен: наша эскадра, отдав на съедение трофейный побитый и рассыпающийся на глазах эсминец, увеличилась на эсминец человеческой постройки, тяжёлый крейсер, целый авианосец и два малых охотника. Для войны – где люди несли серьёзные потери и постоянно отступали – это можно было считать очень серьёзной победой.
Как мы и предполагали, основываясь на данных радиоперехвата, на захваченном тяжёлом крейсере была резиденция высшего дракона, который командовал всей этой эскадрой, и соответственно здесь находился подпространственный передатчик – вещь весьма дорогая даже для имперцев, не говоря про драконов-голодранцев. Также захватили и таблицы связи с базой драконов.
Поэтому мы обнаглели до такой степени, что сфабриковали видеофильм о бое, где два транспорта и авианосец второстепенного клана сумели устроить ловушку и повредить второй тяжёлый крейсер. В фильме было показано, как первый транспорт ушёл в астероидный пояс и получил повреждения, а второй пытался прорваться, но был подбит и взят на абордаж. Передали на драконью базу и свои комментарии, типа: «как много всего хорошего мы захватили, какие мы молодцы!». Естественно, что после такого сообщения с базы на Маране пришёл ответ: «Хватайте всё ценное и возвращайтесь – давайте делиться!»
По такому случаю от имени высшего дракона – командира этой эскадры, коды доступа и личная подпись которого тоже были взломаны – из системы Мараны вызывался ремонтный корабль и пара буксиров для транспортировки повреждённого транспортного корабля и ремонта тяжёлого крейсера. Естественно, их должны были отправить под охраной, и таким образом мы ещё больше ослабляли оборону планеты.
Осталось только ждать прибытия новой партии противника и подготовить им достойную встречу.

«Ушастик» на мягких лапах отправился обратно в систему Мараны, изучать обстановку и собирать более точную информацию о системе обороны планеты, а мы, как могли, рассредоточились, организовав ещё одну ловушку.
Кто был на войне или на охоте – должен знать: когда сидишь в засаде, самое тяжёлое – это ждать. Да, именно терпеливо лежать, сидеть, стоять и ждать, не шевелиться, чтоб не демаскировать себя. Если оно того требует, то гадить под себя, терпеть укусы насекомых, холод, дождь, лежать по горло в воде, но терпеливо ждать того самого момента, когда твой единственный выстрел будет максимально эффективным и неожиданным для противника.
Вот и мы сейчас снова так: одержав впечатляющую победу, люди с трудом подавили желание, захватив корабли противника, прорываться к планете и освобождать многочисленных рабов, которые пахали в интересах восстановления боевой мощи потрёпанного в сражениях драконовского клана. Именно в такой ситуации одной ошибки было достаточно, чтобы за несколько секунд потерять все достижения, с таким трудом и тщательностью достигнутые за последнее время. Я несколько часов вдалбливал в головы молодых офицеров – которые, пройдя кровавую кашу на Каоме и одержав последние блестящие победы, снова рвались в бой – эту простую истину.
Также все горячие головы осмысливали и мой посыл о том, что если кто-то из них попадёт в плен, и драконы выпытают информацию о фактически голой обороне Каомы, то и нас быстренько зачистят, а на освобождённую планету отправят вторую волну драконовских мясников. И уж эти обязательно не упустят возможность прихватить фактически, по их мнению, бесхозную планету с уничтоженной системой обороны и быстренько наведут там свой порядок.
Поэтому – пока было время – заново скомплектованные экипажи как могли спешно восстанавливали тяжёлый крейсер, авианосец и остальные захваченные корабли. Ну а мы с Вэлком снова и снова изучали объёмную схему системы обороны Мараны и прикидывали, как её лучше взломать и вывести из строя в первую очередь огромные оборонительные станции драконов.
Отдельным и грустным моментом были похороны Гилви…
Все офицеры ВКС республики одобрили, что лейтенант Гилви Марион должна быть погребена согласно всем канонам флота, и в похоронных капсулах под траурный гимн к ближайшему светилу – как к природному крематорию – отправились несколько десятков погибших в последнем сражении солдат и офицеров.
Церемония была тяжёлой, но после того, как народ начал расходиться, я почувствовал не то чтобы облегчение…
Нет, это было нечто иное…
Раньше, где-то в глубине души я до конца не верил, что Гилви погибла – вот не верил и всё! Как оно говорится: пока тела не увидел, пока на могиле не поплакал – человек считается пропавшим, но не умершим.
А сейчас…
В общем, в душе что-то умерло, какая-то частичка. Но тут же я понял, что в этом мире становится всё меньше и меньше причин жить, а вот идти на смерть, в бой как-то проще, да и мозг при этом работает спокойно, как компьютер, без эмоциональных перегревов…

Идя по коридору к своей офицерской каюте на «Миркоме» после церемонии, я отрешённо пытался проанализировать своё состояние, но тут на наручном коммуникаторе, который имели все члены экипажа, пиликнул сигнал вызова.
– Да, – мазнул я по панели, отвечая на вызов.
Прямо в ухе прошелестел голос Вэлка:
– Максо, зайди ко мне в каюту на пару слов.
– Хорошо, сейчас буду.
Странно…
Вроде пригласил – как всегда после чего-то серьёзного – перетереть тему не для лишних ушей за рюмочкой чего-нибудь алкосодержащего, причём – обязательно натурального, природного происхождения, а не дешёвого синтетического пойла, но…
Но вот тон мне его не очень понравился – Вэлка я давно изучил, поэтому сразу почувствовал какое-то напряжение в его голосе.

Войдя в каюту, невесело усмехнулся – так оно и есть…
Вэлк был не один: на стуле скромненько сидел лейтенант Фэлкс, потягивая из фигурного бокала – судя по запаху – весьма и весьма дорогую плодово-ягодную настойку, которая продавалась исключительно в магазинах для аристократии. Я точно знал, что капитан «Миркома» такой напиток себе позволить не мог, то есть его принёс Фэлкс, а значит – повод должен быть очень серьёзным.
Судя по их напряжённым физиономиям, произошло нечто весьма интересное, касающееся и меня лично, и каких-то галактических проблем.
Фэлкс был нашим штатным «молчи-молчи» – представителем флотской контрразведки – а учитывая, что как крейсер, так и наша команда штурмовиков затачивалась для выполнения всяких скользких заданий, то у него были определённые инструкции по обеспечению как режима секретности со своей стороны, так и оперативного сопровождения наших операций в случае необходимости.
В ВКС Кентарийской республики – в отличие от моей утерянной родины – разведка и контрразведка на уровне исполнителей старались всеми силами поддерживать друг друга, конечно, насколько это возможно, и любые непонятки и конфликты – а что наиболее важно, нездоровые интриги – жёстко давились. Вот это всё мне как раз очень и импонировало у кентарийцев. Насколько я знаю, довольно давно из-за подобного конфликта республика чуть не была уничтожена, и с тех самых пор правило о взаимной помощи стало чем-то обязательным и предельно формализованным, как и многие другие неписаные традиции флота.
Этот летёха, выглядевший натуральным ботаником, крепко держал многих за интимные места, да и не только держал…
То же великолепное снабжение, полная укомплектованность корабля всякого рода запасными частями – даже сверх нормы, что существенно повышало живучесть в случае разного рода экстренных ситуаций – да и предельно корректные отношения среди экипажа были заслугой не столько Вэлка, у которого просто руки не доходили до многих вещей, и даже не старпома – это всё было ещё и результатом кропотливой и системной работы именно этого, вроде как несерьёзного, неприметного, всем добродушно улыбающегося паренька.
Многие склочники, карьеристы и просто неприятные люди, не гнушающиеся идти по должностным ступенькам за счёт крови подчинённых, аккуратно удалялись с корабля. Естественно, что это всё делалось с обязательной санкции капитана, но ведь делалось!
Зато крейсер считался одним из самых лучших и по техническому состоянию, и по уровню подготовки членов экипажа.
Кто я, и кто за мной стоит – всё это наш штатный особист прекрасно знал, но вот о моих более ранних похождениях информирован не был, не тот у него уровень. Хотя был извещён о самом факте наличия у меня очень интересного и бурного прошлого, что подтвердилось во всех наших последних событиях. Даже про Паркваль он не знал, точнее, официально не знал, хотя большие дядьки из разведки, которые по поручению генерала дер Теранома меня и легализовали, и впоследствии опекали, сообщили, что шустрый особист с «Миркома» роет землю где только может. Но с ним и с его непосредственным начальником неформально провели беседу, и у меня с особистом – как у представителей смежных организаций – сложились определённые, можно сказать, товарищеские и уважительные отношения, предполагающие некую дистанцию, а Вэлк был связующим звеном, как царь и бог на нашем корабле.
Вот так тут всё было запутанно, хотя я уже к такому привык…

Выпив с боевыми товарищами за компанию и поговорив о влиянии лунного света на половую жизнь милесовых махерсонов, я уже не выдержал и спросил:
– Ну чего звали, заговорщики? Что опять случилось?
Вэлк с Фэлксом переглянулись, и лейтенант-особист, за мгновение разительно изменившись и превратившись в жёсткого и целеустремлённого зубастого зверька, заговорил:
– Максо, ты у нас задействован в нескольких секретных операциях, и не буду кривить душой, что именно во всех удачных операциях флота только твоё вмешательство и использование нестандартных методов позволяло в невыгодных условиях добиваться серьёзных результатов.
– Допустим. Так в чём проблема?
– Ты думаешь, мы не видим и не ценим? Наоборот, несмотря на твоё желание лезть во все горячие места, все люди в твоём окружении негласно ориентированы на приоритетную защиту лично тебя.
Я усмехнулся.
– А то я не знаю про задушевные беседы с моими бойцами… Ты хочешь сказать, что кто-то в моём окружении начал подгнивать?
– Нет, тут как раз всё нормально. Учитывая, в какие ты дыры постоянно лезешь, все гнилые давно разбежались, остались похожие на тебя такие же отмороженные головорезы. Вопрос в другом. По твоей девушке…
А вот тут я насторожился и невольно ну уж очень выразительно посмотрел на особиста. Тот чуть вздрогнул и подался назад, видимо, понял, что лезет туда, куда не нужно лезть, но слово было сказано…
– Начал под Гилви копать? – из моего голоса вмиг улетучились все дружеские нотки.
– Не копать, а проверять… – вроде как пошёл тут же на попятную лейтенант. – И даже – не Гилви, а больше – её окружение…
– Раз ты тут – то значит, что-то накопал, а раз решил меня просто известить – то меня сразу арестовать у тебя кишка тонка! – я решил не разводить политесы, а сразу поставить его на место.
Может, и не стоило с особистом так резко разговаривать, но в последнее время случилось столько всякого, что мои нервы уже были не просто на пределе, а далеко за…
– Максо, что ты несёшь? Мы – все на одном корабле, и только вместе сможем выжить. Ты, разведка, прекрасно знаешь, что моя задача заключается в том, чтобы защитить твою спину, чтоб в неё никто не ударил, пока ты будешь бить морды драконам. Надеюсь, я доступно изложил своё видение проблемы? – Фэлкс стал излучать такое миролюбие, что я невольно взял себя в руки.
– Допустим… И что же ты там про Гилви накопал?
– Плохого – ничего. А то, что удалось собрать, однозначно тянет на награждение её минимум Малой Флотской Звездой за мужество посмертно.
Я невольно подался вперёд.
– Говори! – попросил уже нейтрально, а сам подумал: «Мели, Емеля… Ага, так я тебе и поверил, что ты – такой белый и пушистый! – позвал меня сюда для того, чтобы рассказать о том, какая была хорошая Гилви, и как она достойна награды, которая ей сейчас уже не нужна… Нет, лейтенант, ты под меня копаешь, а узнал ты нечто такое, про что на моей Земле говорили «и хочется, и колется, и мама не велит»… Нет, ты что-то затеваешь не очень хорошее, вон, и более простодушный Вэлк сидит с таким видом, будто бы ему в бокал к вину добавили добрую порцию мочи махерсона…».
– Девочке реально пришлось перенести много всего… – тем временем продолжал Фэлкс. – Я опросил всех рабов, всё задокументировал, и если вырвемся – сделаю всё, чтоб про неё не забыли. В общем, она целенаправленно делала карьеру на драконовских кораблях и старательно двигалась поближе к театру боевых действий, попутно организовывая подполье, основной задачей которого было проведение диверсий во время боевых столкновений драконов с силами ВКС республики. Где-то вот так…
– Да… Есть подробности?
– Конечно. Готов полный доклад. Множество свидетельских показаний, причём – большинство под детектором лжи, а в некоторых особых случаях – и ментоскопирование.
– Ого!
– А ты думал…
– Ну, допустим… Но не просто же вы тут хлещете дорогущее пойло, и на меня смотрите как-то странно. Значит, всё-таки знаете какую-то хрень про меня, но не знаете, что с этим делать… – я на секунду замолчал и вспомнил мужика, который отдавал воинское приветствие, как это принято у имперцев. – Это как-то связано с этим… с имперцем, с её соседом по камере и, наверное, членом подполья?
Вэлк с Фэлксом переглянулись, и капитан «Миркома» насмешливо обратился к особисту:
– Ну, я ж тебе говорил, что генерал дер Тераном не просто так его лично курирует. Вот видишь, как у него интуиция работает. Талант…
– Так в чём проблема-то? Или будем в отгадайку играть? Как это Гилви касается? – стал поджимать я и тут же сам себе ответил: – Да никак не касается. В данной ситуации она – просто связующее звено, не более. Видимо, когда начали этого имперца колоть, то много интересного высветилось, и интересного – про моё прошлое… Так, уважаемый сказочник, лейтенант Фэлкс? Может, хватит кругами ходить?
– Хорошо… – протянул особист без капли смущения на лице. – Имперец оказался полковником, сотрудником Центрального аппарата Следственного Комитета Имперской Канцелярии.
– Ого! И как такую птицу к нам занесло? – а у самого ёкнуло где-то в районе груди: «К чему бы это?..»
– Он входил в состав следственной группы, которая расследовала странную гибель какой-то вполне мирной экспедиции одного из высших социологических университетов Империи, которая работала где-то в пустынных пространствах. И ещё они расследовали гибель крейсера «Фальтер» Дальней Разведки Империи, который должен был проводить спасательную операцию. Представляешь?
А вот тут меня проняло – ого, как всё складывается!
Но, не подав вида, что это мне жутко интересно, я продолжил уже свой допрос:
– Допустим. Уровень очень высокий. Высшие социологические университеты Империи… Их по пальцам посчитать можно и везде, куда ни ткни – отпрыски Великих Имперских домов.
– Вот-вот…
– А как он к драконам-то попал? – гнул я свою линию.
– Да нарвались на рейдовую группу. У нас такое сплошь и рядом.
– Понятно. Ну а я тут каким боком?
Тут заговорил Вэлк:
– Максо, ты ж порядок знаешь…
– Конечно знаю! – перебил его я. – Всё это взяли и загнали в профильную экспертную систему, и когда мы будем в зоне ретранслятора, всё это будет отправлено на разбор к одному из десяти искинов штаба флота. И как когда-то говорили на моей родине: «Поплыло говно по речке…»
– Ну… У тебя какое-то странное понимание работы искинов… – пробормотал особист и пустился в дальнейшие объяснения: – Вот только наша система, одна из самых свежих во флоте, после анализа полученной информации тоже однозначно указала на тебя, как на одного из главных… Э-э… Ну, скажем… Консультантов по этому вопросу. Причём на любые уточняющие запросы нам отказано в доступе. И ещё… Когда мы ввели в базу системы настоящее имя имперца, она стала на тебя указывать с вероятностью более шестидесяти процентов.
– И как его зовут?
– Тараккон Ландеркон.
Н-да…
Где-то я эту родовую фамилию уже слышал…
Оба флотских офицера пристально смотрели на меня, а я уже вспомнил, где слышал это имя.

Земля, Крым, выжженный коттеджный посёлок после бешеного боя с драконами и тяжело раненный офицер с разведывательного крейсера имперцев. Меня шатает от потери крови…
«…кряхтя сел на землю рядом с инопланетным спасателем и через силу спросил, прекрасно понимая, что сейчас он меня поймёт и не будет валять ваньку с больным бредом:
– Ты как? Идти сможешь?
– Нет. Мне ноги перебили.
– Ого. Терпишь?
– Приходится.
– Давай знакомиться, брат по разуму. Старший лейтенант Мельников, Максим Николаевич. Войска ПВО, – планета Земля.
Мой собеседник понял мою иронию и, страдая от боли, тем не менее ответил:
– Капитан Лартэн, Герт Ландеркон. Военная разведка Империи.
– Мило, мило, некрасиво, но мило.
Он удивлённо уставился на меня и через силу улыбнулся.
– Приятно… Скажи, а где драконы?
– Да нет их, закончились все как-то быстро. Даже распробовать не успел.
– Ты их что, всех уничтожил?..»
Тогда на лице у него появилось ТАКОЕ удивление…

Хм…
Вот, значит, как…
Этот имперец – родственник того капитана Лартэна, который погиб фактически у меня на глазах во время боя в коридорах крейсера «Фальтер» с абордажной командой с драконовского рейдера.
Ох, что-то я не верю в такие совпадения…
Но с имперцем всё равно придётся пообщаться…
А вот эти два умника всё смотрят и смотрят на меня. Поняли, что мне известно намного больше, нежели положено простому «Ваньке-взводному» – да хоть даже и спецназовскому – и… С одной стороны – и лезть не хотят, понимают, что могут так вляпаться, что даже останков никто не найдёт, тут всё-таки имперская большая политика замешана, а там такие ставки… А с другой… Зачем нужно ковыряться в моей душе? Что я вам, друзья-сослуживцы, должен рассказать? Что ещё нужно вам доказывать?
И хотя в моей душе стало шевелиться какое-то непонятное чувство, похожее на раздражение – но именно, что похожее, проанализировав его, я не нашёл в нём ни капли злости, как будто и не раздражение вовсе, а какое-то сожаление – я просто спросил:
– Насколько этот имперец искренен в своих рассказах?
– Ментоскоп не обманешь.
– Даже так?
– Он начал нам сказки рассказывать. Пришлось глубоко копнуть, они ж не знали, что только наш крейсер оборудован ментоскопом. Вот и выплыло всё. В общем, Максо, ты ничего рассказать не хочешь? – снова попытался вызвать меня на откровенность Фэлкс.
Я посмотрел в лица боевых товарищей, скривился, опустил голову и глухо проговорил:
– Ребята, не лезьте в это дело – просто забудьте. Там столько невинного народа на ноль помножили, что… Не ищите на своё мягкое место приключений, а если всё-таки не угомонитесь и найдёте, то знайте – прилетело не от МЕНЯ! – и, выделяя каждое слово, повторил: – НЕ ОТ МЕНЯ!
– Но как же… – всё же попытался вставить свои пять копеек особист, но неожиданно нарвался и на злой взгляд Вэлка, и на не менее злой ответ:
– Всё, лейтенант! Хватит! Довольно! Что, не видишь… – и не договорив, пробормотал куда-то в сторону: – Я всегда знал, Максо, что очень ты непрост для простого штурмовика.
– Бывает… Галактика большая… – философски ответил я и, заканчивая этот разговор, добавил: – Спасибо за пойло…

Глава 9

Капитан Вэлк угрюмо смотрел на экран монитора, куда выводились картинки с нескольких камер системы внутреннего видеомониторинга крейсера: вот задумчивый Мелан идёт по коридору офицерской палубы, вот он спускается на лифте, вот он подходит к своей каюте…
Дверь закрылась и скрыла его от объективов камер, а вот на душе у капитана было противно, и противно даже не от того, что разговора не получилось, а от того, что он сейчас вместе с корабельным контрразведчиком в своей каюте пытался решать судьбу боевого друга.
Вэлк отхлебнул великолепного вина, но не почувствовал вкуса и скривился, как будто набрал в рот кислоты. Потом чуть приподнялся, поставил бокал на небольшой столик и откинулся обратно.
Настроение было испорчено, и самое противное в этом разговоре было то, что Мелан всё понял. Да, он понял, что он, его друг, с которым столько всего перенесли, сейчас даже не просто попытался залезть к нему в душу со своими вопросами, а решил передоверить его жизнь и судьбу пусть и трижды умному, но абсолютно ЧУЖОМУ искину…
Даже не человеку – искину!
А его предпоследняя фраза…
Ведь действительно, по большому счёту Максо со своими головорезами может в два счёта захватить крейсер и устранить особо любопытных, но он никогда не станет этого делать, и это подтверждают его слова: «НЕ ОТ МЕНЯ!».
Вэлку было достаточно увидеть его последний взгляд, брошенный перед уходом, и понять, что движет его другом: тот просто устал, устал от войны, устал терять близких и любимых людей, устал от жизни…
Он одним взглядом дал понять, что примет любое решение капитана Вэлка.
Вот оно как выходило…
Его уже воспринимают как судью…

Капитан «Миркома» поднял голову и взглянул прямо в глаза лейтенанта Фэлкса, который отстранённо и угрюмо смотрел себе под ноги, зажав в руке бокал с вином.
– Ну, что скажешь?
Тот поднял голову.
– Про что именно?
Вэлк взорвался:
– Может, хватит темнить? Зачем ты вообще устроил это демонстративное копание вокруг Мелана? Видел же, как он сорвался, когда его невесту убили?
– Я должен был всё проверить. Мелан особо важен нам, и оставлять без присмотра его окружение…
– Ты что, не понял вопроса, лейтенант?
Звание своего собеседника Вэлк буквально выплюнул. Он понимал, что контрразведчик выполняет свою работу, но чтоб вот так обойтись с боевым товарищем…
– Чего молчишь? Или ты думаешь, что я не знаю, почему лучшего выпускника академии контрразведки отправили на окраину республики? Тебя же приставили за Меланом присматривать!
Фэлкс пожал плечами.
– Капитан, но ведь и вам была команда от вашего руководства присматривать за Меланом, а в особых случаях – даже дали право на применение особых мер.
– Да ты понимаешь, лейтенант, что между фразами «присматривать за Меланом, чтобы оказывать ему всемерную помощь» и «присматривать за Меланом, чтобы копать под него и в особых случаях применить к нему особые меры» – дистанция огромного размера? А ты ещё понимаешь, что после второй фразы замаскировалась и третья, с жутковатым смыслом – «предав своего боевого товарища, слить накопанную информацию вышестоящему руководству»? Ты мне сейчас начнёшь рассказывать, что, мол, начальству виднее, что, мол, начальство не заинтересовано в том, чтобы навредить Мелану… А как мы будем смотреть друг другу в глаза – а главное, что мы будем делать? – когда вдруг, не дай бог, придёт – команда зачистить Макса из-за того, что слитая нами информация попадёт не в те руки, или эта информация будет использована в чьих-то карьерных интересах, в каких-то межклановых разборках? Может, ты начнёшь меня убеждать, что там, наверху сидят люди «без страха и упрёка» с чистыми помыслами и радеющие только о благе нашей страны? Не смеши сенсоры на моём пульте – нет там таких, а если и есть – то единицы! А ещё возьми и включи свой инстинкт самосохранения: если зачистят Мелана, то и мы с тобой – как лишние свидетели – не намного его переживём… Что молчишь, лучший ум мира и окрестностей?
– Капитан, я ещё не предпринимал никаких действий в отношении нашего товарища, я просто предлагал Мелану поговорить начистоту – да и вам предлагаю – тем более что сейчас именно тот момент.
Вэлк невесело усмехнулся. Когда контрразведчики предлагают откровенный разговор, значит, ожидается какая-нибудь пакость.
– Хорошо, продолжай, – согласился он и добавил: – А уж я подумаю, что потом с тобой сделать, если ты вдруг начнёшь что-либо предпринимать без моей санкции.
Фэлкс сделал вид, что не понял угрозы, и начал говорить:
– Хорошо. Обрисую своё видение ситуации. Война проигрывается, и системы сдаются одна за другой. Потеря производственных мощностей в системе Мараны катастрофически сказалась на боеспособности нашего флота… То, что нам удалось устроить в системе Каома, уже невероятно, и я – да и многие другие – прекрасно отдаю себе отчёт, что только благодаря вам и вашему боевому товарищу Мелану была проведена столь блестящая операция. Ведь фактически – как старший по званию и флагман в ордере – именно вы руководили операцией. Да, в самых переломных моментах всё делал Мелан по своему разумению и только доводил до вас свои решения, но всё равно именно ВЫ победили на Каоме. А я как мог в вашей операции выполнял функции начальника контрразведки, и, как вы знаете, на моём счёту не один выявленный паникёр, предатель и пособник драконов. Причём я делал всё качественно, на совесть, и никто не сможет меня упрекнуть в том, что осудил невиновного. Правильно?
– Что касается тебя – всё правильно, а что касается меня… Ты, дружок, не трать на меня свой подхалимаж – не покупаюсь я на такие дешёвые особистские трюки… Я прекрасно знаю: КТО именно стоит за всеми нашими победами! А ещё понимаю: стоило бы мне хоть раз пойти наперекор Мелановым РЕКОМЕНДАЦИЯМ… – это слово он выделил особой интонацией. – То уверен – все мы давно уже летали бы в космосе в виде замёрзших кусков мяса! Так что хватит петь дифирамбы – давай по существу…
– Хорошо, – согласился ничуть не смутившийся особист и продолжил: – Я хочу до вас донести просто одну мысль: мы все в одной лодке. И это касается и наших жизней, и, может быть, судьбы республики, и, конечно, наших карьер. Даже если мы сейчас просто уйдём на одну из уцелевших планет, не взламывая оборону Мараны, то наши достижения будут соответственно оценены. Вы, как капитан крейсера, который сумел организовать эскадру и управлял тяжёлым боем, соответственно будете оценены в штабе ВКС; Мелан, конечно, за блестящие диверсионные и штурмовые операции получит свою часть почестей; ну а я, как организовавший в такого рода мероприятии действенную службу контрразведки, естественно, продвинусь по своей служебной лестнице. То есть у каждого из нас, кто принимал активное участие в недавних событиях, будет великолепнейший шанс сделать карьерный рывок. Поэтому хочу до вас, капитан, довести простую мысль: мы в одной команде, и я также заинтересован в общем успехе.
– Ты хочешь сказать, что начал копать под эту погибшую девочку…
– Да, именно поэтому и стал. Мелан – как бы кто ни считал – нанёс противнику в сто раз больше вреда, чем наши линкоры. Он – наш талисман или ключ от драконовских крепостей. Называйте, как хотите. Но я прекрасно отдаю себе отчёт в его ценности и должен защитить его спину. И если он теряет самоконтроль и становится невменяемым, то…
Вэлк глубоко вздохнул.
– Хорошо, можешь не продолжать, я понял про девушку. Но ведь мы с тобой много накопали и про его прошлое…
– Вот это я и хотел обговорить, а главное – обменяться имеющейся информацией, раз сейчас всё зависит от Мелана.
– Ну, допустим, и тут ты прав. Давай рассказывай дальше…
– Сначала вы, капитан. Уж поверьте, мой рассказ будет поинтереснее и, скорее всего, дополнит ваш. И я считаю, что это не будет нарушением режима секретности и по вашему и по моему ведомству, исходя из того, что вероятность благоприятного исхода при штурме Мараны очень мала, и все мы, по сути дела – смертники.
– Ладно, уговорил… У меня была инструкция присмотреть за ним, в особых ситуациях сильно не мешать и давать возможность действовать автономно. В принципе, начальник разведки был прав – это дало свои плоды. Видимо, там Мелана очень неплохо знают.
– Что вы знаете про прошлое Мелана?
– Выходец с какой-то дальней планеты. Воевал с драконами, потом попал в Академию ВКС. После гибели своей невесты обручился с племянницей генерала дер Теранома ну и вроде оказал какие-то особые услуги. Хотя учитывая, что большая часть его прошлого засекречена, там может быть много интересного. Сам знаешь, как у нас относятся к тем, кто пытается узнать лишнее. По слухам, он вроде как имел отношение к некой операции по доставке в республику большой партии резонаторов в обход имперского эмбарго. Ну а остальное – это мои наблюдения и догадки… Как человек – он нормальный: в душу ни к кому не лезет, но и никого к себе не пускает. Как боевой товарищ – выше всяких похвал. Когда он сзади – я знаю, что никто в спину не ударит.
– Всё так, только у меня чуть больше информации.
– Плохой?
– Нет. Просто необычной… И во всё это неплохо вписывается какое-то участие Мелана в имперских делах и то, что его – почти зятя самого главы клана дер Тераномов – отправили в боевое подразделение, подальше от столицы.
– Ну, это как раз и понятно: многие хотели породниться с дер Тераномами, и Мелана бы в столице просто по-тихому удавили – как ненужное препятствие, – несмотря на его навыки. Там такие ставки, такие деньги, такая власть на кону…
– Вполне может быть. А вы знаете, какое именно участие Мелан принимал в той истории по поставке резонаторов в обход имперского эмбарго?
– Догадывался, но там история тёмная… Говорят, что имперцы всё же почти помешали, но отряд флотских штурмовиков, переодетых простыми бандитами и прикрывающих переговоры с контрабандистами, сумели вломить имперцам, устроить бойню и уйти с грузом.
– Где-то так, но я поясню… Мы тоже наблюдали и тоже занимались этой проблемой. Так вот: не было никакого отряда штурмовиков. Был один сержант штурмовых войск, за которого выдавался курсант Академии ВКС республики Максо Мелан. Именно он устроил там бойню и угнал со станции транспортный корабль с резонаторами.
– Ого! Не знал. Вот, значит, почему у него большая часть личного дела засекречена.
– И снова не совсем так… Это всего лишь малая часть, известного мне.
– А что же там есть ещё интересного?
Фэлкс загадочно усмехнулся.
– Скажите, капитан, а вы в курсе, что основателем рода дер Тераномов был беглый болярин, сумевший вырваться из Империи после подавления восстания и осевший в республике.
– Была такая информация, но в неё мало кто верит.
– Тут могу сказать точно – это правда.
– Вот как?
– Да. И это ещё не всё… На протяжении нескольких сотен лет в роду дер Тераномов появлялись мужчины – как правило мужья женщин клана, – пришедшие неизвестно откуда, которые по всем параметрам являлись чистокровными болярами. После такого очередного пополнения клан делал рывок и в благосостоянии, и во власти, при этом серьёзно прореживая ряды своих врагов.
– Это многое объясняет…
– А теперь сложите факты: мужьями женщин клана иногда становятся боляре, а Мелан – никому не известный офицер – обручается с дочкой дер Теранома, на руку, сердце и приданое которой претендуют очень многие родовитые и богатые мужчины из высшего света республики. Тот же Мелан в отчаянной ситуации показывает великолепные боевые качества, выучку, нестандартное мышление, развитую интуицию и необычное везение.
Вэлк недоверчиво уставился на своего собеседника.
– Ты хочешь сказать, что Максо – болярин?
– Чистокровный – и я в этом почти уверен. Ну, подумайте, как глава клана дер Тераном его мог подпустить к своей дочке, а генерал – к племяннице? Они сами в этом уверены, а эти люди – наделённые ТАКОЙ властью – любые шаги по несколько раз просчитывают, ничего просто так не делают, и уж точно не стали бы приближать к себе неизвестно кого.
– Согласен. Фантастика… Если Максо действительно болярин, то я теперь понимаю, почему их так до сих пор боятся в Империи… – Вэлк снова посмотрел на контрразведчика. – А что тогда значит эта история с рабом-имперцем?
– Ну… – протянул особист. – Тут я могу только гадать, слишком разрозненные факты… Вероятнее всего, на планету боляр была выслана экспедиция – кто-то в высшем руководстве Империи решил снова разыграть эту карту, возможно, что это было даже с санкции Императора. Судя по всему, не все были в этом заинтересованы, и экспедицию уничтожили точно так же, как и крейсер дальней разведки, который должен был расследовать ситуацию и спасать уцелевших. Вот там, скорее всего, наш Максо и поучаствовал, поэтому наша экспертная система кивает и на его связи в определённых имперских кругах, и особенно – на его странную дружбу с дальней разведкой. Потом он каким-то образом попал на планету Паркваль, где принял самое активное участие в обороне, ну а потом его увидели дер Тераномы и стали использовать, как у них принято в клане.
– Вот даже как… – протянул Вэлк, и в каюте на несколько минут наступила тишина. – Это всё укладывается в картину секретности, недосказанности и необычных навыков у Мелана…
– Естественно. Всё это – тысячелетия войн и естественного отбора лучших воинов, где по определению вырабатывались так необходимые в боевых действиях навыки, интуиция и умение владеть любым оружием. Как пример: примитивное кинетическое оружие – но как оно себя зарекомендовало во время абордажных схваток! У Мелана в подразделении все вооружены сейчас такими игрушками, и, по слухам, в других отрядах тоже начали это делать.
– А контрразведка не думает, что это операция имперцев по глубокому внедрению?
– Всё может быть, поэтому я и здесь. Хотя его недавний срыв говорит об обратном. Человек, которого бы специально готовили для продвижения в высшие эшелоны власти республики, не позволил бы себе такого. Поэтому я и решил провести последнюю проверку, так сказать, перед окончательным принятием решения.
Вэлк не стал сразу отвечать и сидел, задумчиво глядя, как в бокале с вином отражался свет от спрятанных под потолком светильников. Потом встал, прошёлся по каюте и решительно сказал:
– А я его уже принял, это решение… Сейчас ты пойдёшь и подотрёшь все данные по Мелану как в своих накопительных базах, так и в базах экспертной системы. И не только подотрёшь, но и внесёшь ТАКИЕ нужные изменения, чтобы наши начальнички не имели НИКАКИХ оснований хоть в чём-то подозревать Максо. В своих базах я покопаюсь сам, – потом постоял и добавил: – Конечно, приказать ТАКОЕ я тебе не имею права, но попросить… Хотя… Не забывай, что Мелан – мой боевой друг, да и твой – тоже… Если ты не сделаешь этого, то, боюсь, мы с тобой не уживёмся вместе на «Миркоме», – и, подойдя вплотную к лейтенанту, жёстко произнёс: – Да и вообще, в этом мире не уживёмся…
Лейтенант в ответ пожевал губу, чуть скривился и решительно ответил:
– Мелан сейчас – наша основная надежда. Мы его должны оберегать и по максимуму использовать его навыки и знания, а главное – обеспечить все условия для этого. Поэтому… Поэтому никуда я сейчас не пойду!
Вэлк жёстко посмотрел на контрразведчика.
– Ну, смотри, тебе…
– Мы пойдём… – не дал договорить командиру Фэлкс. – Мы сейчас возьмём вторую бутылку и вместе пойдём к нему в гости, чтобы извиниться и рассказать ВСЁ, о чём сейчас тут говорили.
Капитан выпучил глаза от удивления – чего-чего, а вот такого он от своего особиста не ожидал.
– Вы правы, капитан, а я… Я ошибался, видимо, профессиональная деформация… Сейчас я понял, что с ним нельзя работать втёмную – всё равно узнает… А вот ради друзей он расшибётся, но сделает всё. Я просто вспомнил, как он, рискуя жизнью, таскал по орбите покалеченного сержанта… Причём Мелан это делал не из какого-либо расчёта, а потому, что он так ПРИВЫК делать, просто его так воспитали, и многие это видят и замечают. Да после этого все штурмовики на него буквально молятся, а сержант – тот вообще стал его тенью. А в нынешней ситуации люди тянутся к тому, кто знает, а главное – умеет что-то сделать, чтобы сохранить жизни своих людей и полностью уничтожить драконов. А ещё он не тянет одеяло на себя, и если всё получится, и мы выживем, с победой вернувшись домой, то все, кто стоял у него за спиной, получат очень серьёзные дивиденды. Не зря же про боляр ходят такие легенды… А у нас есть один такой, и этого уже вполне достаточно, – и, сделав паузу, Фэлкс спросил: – Так что, командир, идём к Максо извиниться?
– Конечно, лейтенант, – тут же ответил Вэлк. – Такие как он люди делают историю, причём сами не понимая этого. К чёрту инструкции, я хочу быть его другом, потому что в трудную минуту он всегда сможет поддержать, абсолютно несмотря на количество твоих врагов и то, какие посты они занимают.
А контрразведчик как-то по-мальчишески, чуть виновато улыбнулся и произнёс:
– Я, если честно, капитан, вам завидую… Вам и сержанту. Мне ещё до друга расти и расти… А Мелан… Видите ли… В детстве я всегда хотел быть именно таким… Поэтому, что бы ни произошло, но вы можете полностью на меня рассчитывать и просто потому, что в жизни есть нечто большее, чем должностные инструкции и обязанности, нечто большее, чем карьера и звания, нечто большее, чем… – он не договорил и полез в свою сумку за второй бутылкой вина.
Вэлк пристально смотрел на ковыряющегося в сумке лейтенанта и удивлялся. Удивлялся он себе и тому, что он – капитан «Миркома» и уже много послуживший вояка – поверил.
Вот просто поверил – а может, почувствовал? – что офицер ВКС, профессиональный контрразведчик вполне искренен.

* * *

«Н-да… Дела…» – сказал я про себя, плюхнувшись на кровать в своей каюте не снимая десантных ботинок.
То, что мои околоимперские приключения рано или поздно начнут всплывать – не сомневался, но чтоб вот так быстро…
Что-то рановато, да и этот раб-имперец как-то странно подвернулся…
Ну не верю я в то, что это была оперативная разработка, и ко мне подвели человека таким экзотическим способом – слишком много случайностей. И по большому счёту: кто я такой, чтоб ради меня такую многоходовую комбинацию организовывать?
Ну а если всё же в галактике есть силы, способные просчитать всё наперёд или просто видеть будущее – ну тут мне тогда просто нет смысла бороться: каждый шаг игрокам известен заранее…
С такими грустными мыслями я лежал и, прикрыв глаза, размышлял о превратностях бытия и о том, какие сюрпризы иногда приносит жизнь. Ну и, конечно, на повестке дня был главный вопрос для любого российского интеллигента – «Что делать?».
В то, что Вэлк и Фэлкс попытаются меня нейтрализовать или как-то навредить, я совершенно не верил.
Вэлк был служакой, но при этом оставался азартным бойцом, которого ещё не побила жизнь и не затянула бытовухой действительность. У него не было семьи, жены и кучи детишек, которых нужно было обеспечивать, поэтому он оставался лёгким на подъём и склонным к авантюрам. Судя по моему знанию местной системы кадрового подбора, на лёгкие корабли типа эсминцев, крейсеров, дальних разведчиков – ну и, конечно, в палубную авиацию – подбирали несемейных, способных и желающих воевать без оглядки назад, на якоря типа родных.
Как правило, при любом эскадренном бое среди лёгких вымпелов потери были максимально большие, но и эффективность их применения была тоже на высоте. Можно сказать, что большинство кораблей такого класса были фактически одноразовыми в нынешних условиях.
А вот то, что касалось тяжёлых, дорогущих тяжёлых крейсеров, артиллерийских платформ, авианосцев и линкоров – тут ситуация была наоборот. Эти мастодонты должны были жить дольше всего, так как являлись основной ударной силой любого флота, поэтому там капитанами назначали обязательно семейных, осторожных и исполнительных старших офицеров.
Так уж получилось, что сейчас весь наш отряд состоял из молодых, выживших и озлобленных авантюристов, поверивших в свои силы и желающих воевать дерзко и напористо. Фактически в нашем с Вэлком распоряжении сейчас было – если так можно назвать – одно из боеспособнейших в республике соединений, уже при наличии тяжёлого крейсера способное решать достаточно широкий спектр задач.
Ну и кто в такой ситуации будет раскачивать лодку и устраивать внутренние разборки, тем более что и у Вэлка, и у нашего штатного контрика Фэлкса – как я знаю – на мой счёт были специальные инструкции. Да, присматривать, но не мешать и вмешиваться только в случае явного предательства.
А тут какое предательство?
Только наоборот.
Тем более ребята-то неплохие, хотя…
Хреново будет лишь в том случае, если они – хоть порознь, хоть вместе – начнут сливать инфу обо мне своим высшим начальникам, которые могут использовать её в своих интересах, весьма далёких от успеха в военных действиях против хвостатых…
А то, что такое может произойти – я не сомневался ни секунды!
Знаем, кушали уже…
Та же история с имперскими резонаторами – где, особо не задумываясь и не испытывая никаких угрызений совести, бросили под бой группу капитана Хартана – до сих пор не выветрилась из моей памяти…
А все неудачи в войне республики с драконами?
Они попахивали таким предательством и на таком уровне…
Нет, Вэлк на такое не пойдёт…
Во-первых, он слишком дорожит моей дружбой – и это слово для него много значит – и понимает, что пока я прикрываю ему задницу, то у него будет всё в порядке.
Во-вторых, он – далеко не дурак, и понимает другое: если кто-то из сильных мира сего ополчится на меня, то и ему несдобровать.
А вот Фэлкс…
Не думаю, что смена погон сможет затмить ему разум настолько, что он не сможет просчитать все минусы от передачи ВСЕЙ информации обо мне своему начальству. По моему разумению, он сильно выделяется из привычных мне по старой армейской службе «молчи-молчи». Профессионал в своём деле, вон, как на Каоме умудрился целую сеть саботажников вскрыть, которую драконы по-быстрому состряпали, и ведь совсем репрессий не устраивал, хотя у него и есть на то полномочия. А ещё понимает, что только с нами в команде может проявить себя, вот и работает. А то, что ляпнул мне про передачу моих данных в базу искина? Просто ляпнул, не подумав! И на старуху бывает понос… Ничего никуда он передавать не станет – тем более без санкции капитана! – подумает и не станет, себе дороже…
«Ладно, с этим вопросом всё ясно, а вот что с имперцем-то делать – сам себе задал вопрос, который не давал покоя.
То, что это родственник моего знакомого, погибшего на дальнем имперском разведчике во время боя с драконами, сомнений не было. Да и Фэлкс подстраховался и просто его распотрошил на ментоскопе. Не пожалел ведь, и правильно, мне тут под боком ещё шпионских страстей не хватало…

Мои размышления прервал стук в дверь каюты…
Это я всех так приучил – раньше вызывали по встроенному интеркому – и у многих такой подход был признаком уважения: вот как определённые мои привычки быстро становятся популярными среди экипажа.
Я рывком встал и подошёл к двери, догадываясь, кого там увижу.
Да, так и есть – Вэлк и Фэлкс, причём у обоих чуть виноватые лица, ну и третьим действующим лицом, естественно, была бутылка дорогущего вина. Ну, точно кто-то из подчинённых Фэлкса на Каоме разграбил чьё-то эксклюзивное винное хранилище.

Через полчаса неторопливого и вполне конструктивного разговора – крайне отличавшегося от того, что происходило недавно в капитанской каюте – я был в некотором недоумении. Вместо задушевного разговора под водочку с огурчиками и уверениями, что все здесь друг друга уважают, я получил полный расклад и по себе, и по отношению к моей персоне руководств разных ведомств, а особенно то, что моё происхождение давно уже просчитали, и те, кому это нужно, всё знают. Но делают вид, что не замечают, пока я честно служу республике и пачками валю драконов.
При этом оба боевых товарища пояснили, что хотят и впредь оставаться моими друзьями, учитывая то, как я до самого последнего момента в безнадёжной ситуации вытаскивал на себе сержанта. В общем, ребята извинились, и мы договорились держать моё прошлое в секрете, имперские похождения вообще не афишировать – поэтому Фэлкс настоятельно не рекомендовал вообще встречаться с рабом-имперцем – ну и бить драконов везде и всегда, спасая республику.
Образно говоря, я получил абсолютную крышу и индульгенцию на все мои выходки, которые были и которые будут. Основное условие – помочь всем выжить, победить, ну и, естественно, получить положенные плюшки, пряники и варенье.
Такое приятное времяпровождение было нарушено срочным вызовом на мостик, что несказанно удивило всех. Ведь по плану к Маране ушёл «Ушастик» и по-тихому опять шпионил за драконами. Несколько часов назад он сообщил, что к нам на «помощь» отправился целый летающий док, к которому для скорости прикрепили парочку субпространственных буксиров и для охраны в нагрузку придали ещё пару малых охотников.
Всё это беззащитное великолепие из-за невысокой скорости должно было прибыть в район мёртвого астероидного облака денька через два, поэтому мы сильно-то и не волновались – ловушка была расставлена, и ожидалось только прибытие ничего не подозревающей дичи. А тут снова какие-то крики, сообщения, и вообще…
Что, после успешной боевой операции народу и расслабиться немного нельзя?
Но сигнал вызова настойчиво ревел, и судя по его силе, интенсивности и неприкрытой наглости, надо бежать на мостик и разбираться с вновь появившимися обстоятельствами.
В общем, приняв эффективные протрезвительные таблетки, мы отправились к новым свершениям и не зря – обстановка кардинально изменилась…

– Лэр капитан, сообщение с «Арганта», – доложил обстановку дежурный.
«Аргантом» мы назвали вновь захваченный тяжёлый крейсер, где находился мощный передатчик дальней связи драконов, который работал на перехвате сообщений драконов, и поэтому по пустякам оттуда бы не побеспокоили.
Вэлк, запрыгнув в своё капитанское кресло и вытирая обильный пот со лба – результат работы протрезвляющей таблетки – недовольно буркнул:
– Давай.
– По системе дальней связи драконов пришёл срочный приказ.
– О как? И что они там хотят?
– Требуют снять все наличные силы и срочно возвращаться в систему Мараны.
Мы с Вэлком переглянулись: неужели нас раскрыли, началась игра, и по пути в систему нас ждёт засада?
– Максо, что скажешь? – спросил капитан у меня.
– Запрашивай «Ушастик» и обязательно проверяй возможность работы «Арганта» под контролем противника. Только быстро, и пусть самую свежую разведсводку сбросят.
– А драконы?
– Запросить о причинах такой срочности, доложить, что крейсер имеет повреждения и не может развивать полную скорость, напомнить, что тут – богатая добыча, и её оставлять без прикрытия – большая глупость.
Прошло несколько томительных минут…
«Ушастик» откликнулся быстро. Из доклада следовало, что реально началась передислокация сил обороны Мараны. Причём ориентация ударных векторов боевых станций идёт в совершенно ином направлении, нежели то, откуда мы можем появиться. Все силы подняты по тревоге, наш эсминец – который мы подсунули драконам в качестве вкусной морковки – куда-то аккуратно тащат два буксира под защитой двух тяжёлых крейсеров.
Вот это дела!
Сомнения, конечно, всё ещё оставались, тем более, если бы я захотел устроить ловушку противнику, то на месте драконов именно так всё бы и делал. Поэтому ясность внесло новое сообщение от главного высшего дракона, который управлял всем, и особенно – обороной в системе Мараны. Если опустить маты и сомнения в умственной полноценности давно уничтоженного руководителя эскадры, отправившейся захватить два транспорта конкурирующего клана, то картина вырисовывалась очень интересная…
Патрули – а потом и комплексы дальнего обнаружения драконов – зафиксировали подход к системе Мараны мощной ударной группировке во главе с ДВУМЯ имперскими линкорами третьего класса!
Как такое может быть, и откуда тут имперцы?
Ну уж слишком надуманно для ловушки, поэтому на «Ушастик» ушло распоряжение об активном, но очень осторожном поиске и проверке полученной информации. Ведь ряжеными можем быть не только мы, но и драконы. Хотя захватить имперские линкоры – это, конечно, круто, но вот вряд ли они бы успели смастерить такую ловушку. Поэтому оставалось только ждать дополнительной информации.
Чуть позже от драконов пришло очередное сообщение, что в качестве охраны трофеев нужно оставить два малых охотника: один из них выслать навстречу буксируемому доку, а второму патрулировать окрестности астероидного облака. Охрана, которая изначально была выслана с буксируемым доком, уже получила соответствующее распоряжение, развернулась и возвращается в систему Мараны.
После долгого обсуждения было принято решение, и мы стали выдвигаться к системе Мараны двумя группами. В первой шли недавно захваченные у драконов корабли, во главе с тяжёлым крейсером. Они должны были изображать возвращающийся после охоты отряд. На существенном удалении шла наша эскадра во главе с «Миркомом», ну а уж в качестве замыкающих сзади ковыляли два транспорта с десантом, под охраной двух эсминцев и авианосца.
По прошествии десяти часов так ничего и не произошло, пока с трофейного крейсера не сообщили, что установили контакт с буксируемым доком и ждут наших распоряжений.
Мы ждали новостей от «Ушастика», чтобы принимать какое-то решение.
– Пусть тянут время, – ворчливо кивнул шифровальщику Вэлк.

Опять шли минуты и часы…
Как оно выматывает – ждать известий, тем более что очень велика вероятность уничтожения нашего разведчика…
Я уже стал прохаживаться по капитанскому мостику и от нервов заглядывал в экраны боевых постов, чем несказанно раздражал членов экипажа. Но Вэлк всё понимал и делал вид, что не замечает такого вопиющего нарушения традиций с моей стороны – сам был на взводе.
Всю эту нервную идиллию и предскандальное состояние прервал радостный вскрик шифровальщика, а через пару мгновений расшифрованное сообщение от «Ушастика» было на терминале капитана «Миркома».
Мы втроём – Фэлкс тоже крутился рядом – склонились над монитором и так же втроём одновременно облегчённо вздохнули, прочитав следующие строчки: «Наблюдаю эскадру в составе двух имперских линкоров 3-го класса типа “Артонго” в сопровождении тридцати шести вымпелов: в основном – лёгкие эсминцы и крейсера. Есть два авианосца. Часть кораблей имеет республиканские опознавательные знаки, более точно классифицировать пока нет возможности. Провести качественный и полный радиоперехват пока нет возможности. Судя по частичному перехвату, наступающая эскадра для связи между кораблями использует имперскую систему кодирования. Час назад передовой отряд эскадры, в составе восьми лёгких крейсеров, вступил в огневой контакт с драконовскими эсминцами. Все боевые оборонительные станции драконов по огневым векторам однозначно переориентированы для противостояния обнаруженной эскадре…»
Получив это сообщение, Вэлк с каким-то извращённым удовольствием отправил на трофейный тяжёлый крейсер сообщение: «Начинаем атаку! Связь подавить, чтоб не пискнули, но железо сильно не портить, самим пригодится!»
С нашей стороны бой за систему Мараны начался.

Глава 10

Генерал Арана тори Ансельм, герцог Таронский, командующий всем соединением, принадлежал к древней и очень авторитетной имперской фамилии, во все времена славившейся видными военачальниками, сановниками и учёными, честно служившими трону Империи. Может, поэтому их род и не стал родоначальником одного из Великих домов, но тем не менее императорская семья помнила про воинов тори Ансельма, ценила их преданность, ну и, соответственно, вознаграждала и оберегала от козней других аристократических родов.
Когда встал вопрос о том, кто возглавит ограниченный военный контингент, направленный для помощи Кентарийской республике, то выбор Императора – лично принимавшего решение – пал именно на генерала Арана тори Ансельма, известного мастера стремительных ударов и глубоких рейдов малыми силами, осуществляющих решение стратегических задач.
Для генерала всё было просто и предельно ясно: есть приказ, и его нужно выполнять. Поэтому, прибыв на место и пользуясь своими полномочиями, он сформировал из имеющихся сил мощный мобильный отряд и по согласованию с кентарийским правительством, в условиях глубокой секретности пересёк границу. Несколько дней ушло на разработку планов и подготовку рейдовой операции, на переподчинение под своё командование остатков нескольких основательно пощипанных в недавних боях бригад ВКС Кентарийской республики, на боевое слаживание, и объединённая эскадра двинулась к намеченной цели.
В отличие от навязанного людям многочисленными художественными галлопостановками образа типичного генерала – как скудоумного и ограниченного самодура-педанта, – генерал Арана тори Ансельм, герцог Таронский, являлся полной противоположностью подобного стереотипа. Долгая флотская карьера фактически с самых низов, как это было принято у него в семье, приучила быть в первую очередь профессионалом своего дела, и во многом – дипломатом. С самого начала он принял как аксиому, что любой подчинённый является человеком, личностью, и унижения, оскорбления и травля своих подчинённых – контрпродуктивны, они фактически часто мешают превратить воинское подразделение в единый боевой механизм. Поэтому благодаря усилиям ещё тогда не генерала, но уже получившего известность авторитетного командира, очень много офицеров, запятнавших себя в унижении подчинённых, были выгнаны, списаны или просто удалены, а кто-то особенно провинившийся и незаслуженно проливший кровь своих соратников – просто исчез. Генерал всегда чётко и даже жёстко требовал соблюдения воинской дисциплины и субординации, но несмотря на это, пользовался уважением подчинённых, среди которых считался справедливым командиром и удачливым профессионалом высокого уровня, предпочитающим воевать не числом, а умением, старающимся избегать ненужных потерь, что особенно ценилось.
Поэтому назначение генерала Арана тори Ансельма, герцога Таронского, командующим эскадрой было встречено с энтузиазмом не только со стороны имперских ВКС, но и со стороны союзников-кентарийцев, которым как раз и требовалась незамедлительная помощь.
Нельзя сказать, что это назначение и поставленная задача не удивили генерала – политика Империи по отношению к набирающим силу буферным государствам была известна, и особенно это касалось Кентарийской республики, сумевшей построить весьма сильный и достаточно боеспособный флот.
На фоне непрекращающихся столкновений имперских вооружённых сил с разросшимися за последнее время многочисленными непримиримыми кланами драконов, объявленное эмбарго на поставку основных блоков для постройки космических кораблей военного назначения было вполне логичным – самим еле хватало!
Да и нападение противника на Кентарийские пространства стало существенным облегчением для Империи, а по многим аспектам – так и вообще весьма и весьма выгодным.
После нескольких месяцев непрерывных сражений с кентарийцами, драконы утратили наступательный потенциал и, потеряв в генеральных сражениях основные ударные силы, перешли к активной обороне, пытаясь восстановить повреждённые корабли и в спешном порядке освоить захваченные промышленные мощности республики.
Именно такой момент лучше всего подходил для наиболее выгодного и эффективного вмешательства Империи.
Руководство республики, находящееся фактически в безвыходном положении, было готово передать управление боевыми операциями имперским генералам, представляющим ограниченные военные контингенты, так необходимые именно в этот переломный момент.
Уже велись переговоры и о кредитах, на которые у той же Империи будут закупаться боевые корабли. По самым скромным подсчётам для вытеснения драконов к границам республики Кентарийские ВКС должны будут укомплектованы имперскими кораблями минимум на шестьдесят-семьдесят процентов, что обязательно повлечёт за собой и обучение экипажей по имперским стандартам, ну а там последует более тесное налаживание связей, постоянное присутствие инструкторов, наблюдателей, агентов влияния.
Глядишь – и процесс более глубокой интеграции нового вассала в «тело» Империи будет запущен безвозвратно…

Воспользовавшись тем, что драконы после нескольких сражений с кентарийцами не успели организовать стойкую систему мониторинга пространства, через одну такую брешь и проскочила крупная рейдовая группа человеческих кораблей.
Подход имперских линкоров хвостатые зафиксировали уже в самой непосредственной близости от базы, что можно было считать стратегической неожиданностью для противника, и значит, что серьёзные подкрепления просто не успеют подойти и изменить расстановку сил, на что и делалась ставка. А с учётом того, что в это же самое время спешно собранные силы Кентарийской республики должны нанести серию отвлекающих, скорее имитирующих наступление ударов, то подход подкреплений драконов к системе Мараны в ближайшие две-три недели можно исключить.
Сражение началось…
По прошествии нескольких часов после первого огневого контакта, стало ясно, что всё пока идёт согласно разработанного плана на основании собранных разведданных, и проникновение крупной ударной группы в глубокий тыл драконов прошло незамеченным.
Имперский линкор 3-го класса «Аранта», на котором расположился штаб соединения, находясь во второй линии боевого построения вместе с однотипным линкором «Каранион», изредка давал залпы из главного калибра, отгоняя уж очень настырные драконовские лёгкие эсминцы, пытающиеся с наскока пощипать передовые порядки сводной человеческой эскадры.
Противник малыми силами старался замедлить продвижение людей к третьей планете системы Мараны, где была основная цель всей операции, но особых успехов не достиг. Один драконовский эсминец, получив мощнейший удар главного калибра, просто взорвался, а ещё один, получив тяжёлые повреждения, фонтанируя воздухом и потеряв ход, медленно пытался выйти из зоны поражения кораблей людей под прикрытием двух тяжёлых крейсеров…

Из центрального мостика линкора эскадренный бой в космосе выглядит как нечто виртуальное и никак не связанное с ежесекундной смертью тысяч человек, гибелью кораблей в беззвучных вспышках взрывов термоядерных зарядов. На многочисленных галлоэкранах, объёмных схемах и простых цифровых индикаторах проносятся огромные массивы информации, которые анализируются целым штатом тактических офицеров и двумя псевдоискуственными разумами. Здесь сражение – это работа с математическими моделями, в которые по мере развития событий оперативно вводятся данные о реальном положении вещей – соответственно, и точность анализа повышается – и всем этим аналитическим комплексом выдаются прогнозы и рекомендации. И уже на основании полученных выводов командующий эскадрой – который часто держит свой вымпел на линкоре – принимает то решение, от которого зачастую зависит не только судьба отдельного корабля, но и звёздного созвездия, а может быть – и целой цивилизации.
Жестокая действительность для экипажа линкора, как правило, проявляется в виде тяжёлых противокорабельных торпед с термоядерными зарядами, которые, прорвав все заслоны в виде кораблей охранения и добравшись до заветной цели, раскалывают на куски тушу корабля, и вот тогда начинался ад. Напоминающий по количеству людей крупный город линкор превращается в огромный металлический гроб, где ещё месяцами – благодаря системам автономного жизнеобеспечения – могут жить люди, ожидая или спасения от своих, или полной зачистки со стороны победившей стороны…

От размышлений генерала отвлёк доклад начальника группы тактического анализа полковника Ферлангса:
– Господин генерал, через пять минут – выход на линию десятипроцентной вероятности поражения оборонительными станциями драконов.
– Действуем согласно плана. Следовать по курсу минимальной вероятности поражения со всех оборонительных станций противника. На тявканье разной мелочи не отвлекаться. Огонь главного калибра линкоров и крейсеров сосредоточить на станции номер три.
– Вас понял.
На дальних дистанциях линкоры и крейсера всегда имели преимущество перед боевыми станциями по манёвренности, но существенно уступали в бронировании и средствах активной защиты. Поэтому первый этап сражения за планетную систему всегда заключался именно в артиллерийском поединке между атакующими кораблями и неповоротливыми, но существенно укреплёнными боевыми станциями, и тут всё зависело от талантов полководцев с той и другой стороны, ну и, конечно – везения.
Как правило, стационарная система обороны планеты не имела однородной сферы поражения, и атакующие корабли старались найти и на короткий промежуток заскочить в брешь – где суммарная вероятность поражения была минимальной, – сделать несколько залпов, и пока неповоротливые оборонные станции будут переориентировать свои артиллерийские системы, успеть выскочить, получив при этом минимальные повреждения. Такие игры в кошки-мышки могли продолжаться несколько суток, пока либо не удастся уничтожить один из узлов обороны и существенно вклиниться в образовавшийся разрыв, кромсая по частям оставшиеся станции и отбивая контратаки подвижных сил, либо нападающая сторона понесёт такие потери, что со временем откажется от дальнейшего штурма и просто отойдёт.
Генерал спокойно посматривал на голографическую схему тактической обстановки, а его мозг, как суперкомпьютер, перебирал возможные нестандартные варианты взлома оборонительного построения драконов. В данной ситуации у сводной эскадры было преимущество во внезапности, да и звёздная система была только недавно захвачена, и драконы просто не успели её надёжно укрепить, поэтому у людей был шанс с минимальными потерями разгромить противника и отбить столь важный для кентарийцев научно-промышленный центр кораблестроения.
По большому счёту с этим вроде как типовым рейдом, направленным на разгром внутренних коммуникаций и баз стратегического снабжения противника, было много непонятного…
Сначала операцию начали прорабатывать в традициях имперского флота, проводя глубокую и всестороннюю разведку, но через несколько дней, к неудовольствию генерала, с самого верха был сброшен приказ о срочном начале операции по освобождению планеты Марана.
От флотских разведчиков он получил информацию, что на столь экстренном наступлении настояло кентарийское высшее руководство и помимо командующего сводной флотской группой прислало своего представителя в лице целого генерала-разведчика дер Теранома, наделённого особыми полномочиями, подтверждёнными аж из генерального штаба имперского флота, что не могло не настораживать. Но благодаря этому со стороны кентарийских ВКС в эскадру дополнительно были переданы два десятка лёгких крейсеров, эсминцев и даже один полностью укомплектованный эскортный авианосец.
Такая срочность – и главное, «доброта» – сразу вызвала подозрение, и штатные разведчики начали собирать любую информацию, способную пролить свет на столь нелогичные действия кентарийцев, чтоб в конце концов не получить неприятный сюрприз в спину.
План атаки пришлось прорабатывать на ходу на основании данных, всего лишь получаемых от ушедших чуть вперёд лёгких разведчиков, и, соответственно, чёткой детализации добиться не получалось, а это значит, что на плечи генерала ложилась огромная ответственность по фактически ручному управлению боем.
Всё это не добавляло положительных эмоций, поэтому – ещё до того, как корабли сводной эскадры вошли в зону обнаружения планетарной системой обороны – у генерала состоялся разговор с неприметным капитаном-тыловиком, который, числясь в штабе соединения, реально возглавлял разведку и контрразведку имперского соединения. Он – естественно, имея другое имя и другой чин – подчинялся лично Арана тори Ансельму, что было одним из условий, на которых генерал возглавил эту операцию, и такое неформально считалось обычной практикой при проведении столь рискованных операций. В условиях постоянных интриг Великих домов часто бывало, что некоторые офицеры флота в той или иной степени втягивались в эти дела и становились не только агентами влияния или просто информаторами, но и в определённых условиях могли работать на противника, сами не понимая этого – были прецеденты. Поэтому контрразведывательное обеспечение таких операций становилось залогом выживания, при этом сотрудники штатных флотских контрразведывательных подразделений частенько – и в первую очередь! – сами были замазаны в интригах…
– Что скажешь, Карри?
Капитан преобразился, по-хозяйски сел напротив генерала, без спроса подхватил бокал с дорогущим вином и, чуть пригубив, кивнул головой, давая понять, что оценил вкус. Если кто-то бы наблюдал со стороны такое нарушение субординации, то несказанно поразился: генерал Арана тори Ансельм не допускал такого панибратства, но человек, сидящий перед ним, был его старым другом, который частенько занимался обеспечением флотских операций со стороны контрразведки и не раз, добыв важную информацию, помогал выкручиваться из казалось бы безнадёжных ситуаций.
– Тебе как сказать? Чтоб слух ласкало, или как оно есть реально?
– Что, так всё плохо?
– Ну не сказал бы, но воняет от всего этого очень сильно. По моему разумению, тут столько намешано различных уровней дерьма, что и с моими возможностями не разобраться.
В небольшой каюте наступила пауза, и генерал с некоторым удивлением смотрел на своего давнего друга, выходца из древнего, но обедневшего рода, имевшего связи и знакомства чуть ли не в каждой подворотне.
– Вот даже как? Удивил… Раньше для тебя ничего невозможного не было. Ну так давай вместе подумаем… По поводу приручения кентарийцев – это первый уровень, и он – самый понятный… – контрразведчик согласно кивнул головой, а генерал продолжил: – Вот только чего они так забегали и меня заставили фактически без качественной разведки и детальной проработки плана лезть в глубокий тыл драконов? Ты ещё что-то накопал?
– Да. И мои друзья из имперской службы безопасности помогли, хотя и стоило это мне недёшево.
– Говори.
– Кентарийцы недавно умудрились взломать коды систем связи нескольких крупных драконовских кланов…
– Ого! Интересно, чего это они молчат тогда? Если это правда – то они могли бы таких дел наворотить…
– Потому что они тогда должны будут рассказать и о другом: чего это такого срочного произошло в системе Мараны, что высшее кентарийское руководство упросило наш генштаб – срывая все запланированные мероприятия – послать ударное соединение, подкреплённое двумя линкорами.
– Что-то интересное?
– Очень. По их данным, несколько дней назад в систему Мараны драконы притащили повреждённый эсминец, принадлежащий другому второстепенному клану, который несколько месяцев назад в качестве отвлекающего манёвра бросили на штурм системы планеты Каома. С этим эсминцем были ещё какие-то транспорты, и драконы отправили крупную группу на их поиски, что существенно ослабило оборону планеты. Сам знаешь, хвостатые при случае любят друг друга пограбить.
– Ну… Так это же хорошо! Но что-то не верится мне, что из-за этого кентарийцы подняли такой шум.
– Ты прав. В трюме этого эсминца есть какой-то сверхсекретный груз, до этого принадлежащий кентарийцам, и который был захвачен драконами на планете Каома в качестве трофея.
– Ого! Думаешь, успеем перехватить? Хотя вряд ли… Драконы уже, наверное, распотрошили всё и отослали подальше.
– А вот и нет! Согласно перехвату, у эсминца произошло повреждение реактора, и драконы осторожно пытаются вырезать транспортный отсек, чтобы не повредить груз.
– А что за груз?
– Судя по полученным данным – результаты разработок кентарийских сверхсекретных институтов на Каоме в области гравитационных импульсных пушек и что-то связанное с биологическим оружием.
– И это попало в лапы к драконам?
– Вот и я про то… По нашим данным, со стороны флота курировал эти проекты генерал дер Тераном, тот самый, которого откомандировали к нам на корабль.
– Вот оно значит как… Что ж они так опростоволосились? Я слышал, что у этого генерала весьма неплохие специалисты есть, могли бы и вывезти. Он, мне кажется, курировал операцию по контрабандному вывозу большой партии резонаторов для лёгких крейсеров и сумел обставить наших безопасников.
– Да были спецы! Они как раз на Каоме – при попытке вывезти груз – умудрились подорвать четыре линкора. Представляешь, диверсанты четыре драконовских линкора сумели уничтожить! Но, видимо, все погибли, и как-то это всё попало к хвостатым.
– Это всё интересно, очень интересно… Но что нам-то делать? Я же не могу сейчас запрашивать генштаб – весь трафик пойдёт через кентарийские ретрансляторы, и не факт, что они пропустят наши сообщения в условиях сверхсекретной операции.
«Капитан» усмехнулся и чуть отхлебнул вина.
– Я по своей линии успел и передать информацию, и очень быстро получить ответ. Удивительно быстро, если учесть, как у нас работает система принятия решений. Видимо, там наверху всё это знают и уже сделали какие-то выводы.
– И?
– Нам с тобой настоятельно рекомендуют выполнять поставленную задачу и, позволив кентарийцам самим разбираться с грузом, ни во что не лезть.
– И это всё?
– Нет. Особо было отмечено о появлении спецкурьера и абсолютном выполнении поставленной им задачи.
– Мне, кстати, тоже дали подобную команду. Думаешь, именно из-за этого всего и было всё это затеяно? А вся эта возня с кентарийцами – отвлекающий манёвр?
– Уверен. Я попробовал прощупать по своим каналам, но там такой уровень секретности, и такие силы задействованы, что копать дальше мне не рекомендовали…

Стоя на мостике и вспоминая этот разговор, генерал всё гадал, когда же появится этот таинственный спецкурьер, и что он потребует делать…
Явно ведь ему через старину Карри дали понять, что вся эта операция задумана в качестве прикрытия чего-то более грандиозного и важного. Два линкора, около сотни судов различного назначения – ничего себе акция прикрытия!
За всю свою долгую карьеру генерал Арана тори Ансельм всегда старался держаться подальше от политики, может, поэтому и честно дослужился до столь высоких чинов, поэтому, глубоко вздохнув, он отбросил тягостные мысли и постарался забыть про всё это, сконцентрировавшись на сражении…

Через пять часов непрерывных перестрелок на предельных дистанциях двум тяжёлым крейсерам имперцев всё же удалось нащупать брешь в обороне и, сделав рывок на сближение, несколькими удачными залпами существенно повредили недостроенную боевую станцию, которая, получив несколько попаданий, резко прекратила огонь и стала медленно вращаться, потеряв из зоны обстрела прорвавшиеся корабли людей.
Это был шанс…
Генерал не мешкая дал команду, и в образовавшийся прорыв рванули ещё несколько крейсеров в сопровождении лёгких и манёвренных торпедоносцев с кентарийского авианосца.
Драконы спешно начали переориентировать остальные станции, пытаясь перекрыть образовавшийся прорыв, и навстречу человеческим кораблям стали выдвигаться четыре крейсера и пять эсминцев.
Вот именно сейчас и начала решаться судьба всего сражения…
Прошло несколько минут, и наблюдатели зафиксировали, как из орбитального дока, висящего на высокой орбите, осторожно начал выдвигаться один из ремонтируемых линкоров драконов, который пытался сориентировать орудия главного калибра для залпа по кораблям нападавших. Вот этого люди не ожидали и через несколько мгновений получили слитный залп по группе прорыва. Судя по энергетике и частоте выстрелов, драконы на питание орудийных комплексов повреждённого линкора подключили полностью не только реактор корабля, но и – судя по тому, как док начал терять ориентацию – все энергомощности ремонтного комплекса, никак не озаботившись защитой.
Начальник имперской тактической группы сразу крикнул:
– Господин генерал, вероятность полного уничтожения группы прорыва – шестьдесят процентов, и эта вероятность с каждой минутой увеличивается. По данным разведки, драконы начали выдвигать ещё и второй повреждённый линкор в качестве артиллерийской платформы. Судя по всему, его тоже запитали от реактора дока.
Генерал сам всё это прекрасно видел: новая информация уже была контрастно выделена на голографической схеме.
– Линкорам – залп по линкору драконов, затем – перенос огня на станцию! Надо её добить. Группе прорыва – отход! Судам обеспечения – заградительный огонь по манёвренной мелочи хвостатых! – тут же приказал командующий.
На обзорном экране было видно, как космос озарился многочисленными вспышками выстрелов плазменных пушек, трассерами факелов несущихся по безвоздушному пространству противокорабельных торпед и взрывами уничтожаемых кораблей.
Стоящий рядом кентарийский генерал напряжённо вцепился в поручни и скрипел зубами от бессилия – он понимал, что атака с ходу на систему провалилась.
Арана тори Ансельм повернул голову к нему и спросил, уже не таясь и наплевав на некоторую секретность:
– Где ваш артефакт, генерал? Сами видите, что с ходу прорваться не удалось. Придётся попытаться его уничтожить как-то дистанционно.
Кентариец, не став делать удивлённое лицо, просто кивнул, давая понять, что оценил откровенность имперского генерала.
– По нашим данным, они затянули эсминец в защищённый док и при нашем подходе отбуксировали его под защиту главной станции.
– Почему вы раньше не сказали об этом?
– Но вы ведь и так знаете, да и освобождение этой системы всё равно является одной из ключевых задач в этой войне.
На схеме ярко-красным цветом загорелись красные метки повреждения двух эсминцев и одного крейсера людей – драконы сумели организовать высокую плотность огня и по теории вероятности просто не могли не попасть. Отступающая группа, оставив повреждённые суда и повинуясь команде, как могла маневрировала и отходила под охрану подошедших линкоров, которые, сосредоточив огонь на выползшем из дока линкоре драконов, добилась нескольких попаданий.
Тактический офицер радостно крикнул:
– Есть попадания! Наблюдаю взрыв реактора орбитального дока, линкор фрагментируется. Цель уничтожена!
Генерал слишком спокойно для такого накала боя дал команду:
– Весь огонь перенести на станцию.
Другие станции планетарной обороны драконов уже успели переориентироваться и целенаправленно стали обстреливать прорвавшуюся группу людских кораблей.
Добившись нескольких попаданий в повреждённую станцию, которая стала просто неуправляемо вращаться, и потеряв ещё два лёгких крейсера, генерал дал команду на отход.
В это же время группа из восьми палубных кентарийских торпедоносцев, маскируясь за обломками кораблей, сумела проскочить поближе к станции на максимальную дистанцию пуска и произвела залп всеми имеющимися торпедами. Расстояние было немаленьким, и практически все торпеды были сбиты, но одна из шестнадцати всё же прорвалась, и на обшивке избитой орбитальной оборонительной станции драконов вспыхнул огненный шар термоядерного взрыва.
Первый раунд боя по очкам был на стороне людей, хотя и потери они понесли неслабые. Но все на корабле понимали, что планетарные системы – укреплённые такого рода станциями – обычно штурмуются группами не меньше чем из пяти-шести линкоров, в сопровождении артиллерийских платформ и множества кораблей сопровождения, поэтому достигнутый результат считался весьма достойным. Термоядерный взрыв если и не уничтожил, то уж точно надолго вывел станцию из строя, а значит, в этом секторе обороны появилась брешь, через которую теперь можно будет прорываться и методично уничтожать остальные станции.
Генерал Арана тори Ансельм повернул голову к кентарийцу, генералу дер Тераному, который мрачно смотрел на схему.
И до этого момента герцог Таронский знал и слышал, что кентарийский флот считается одним из сильных, опытных и заслуживает всяческого уважения, а теперь он видел воочию, как и благодаря чему республиканцы сумели выдержать дикий натиск мощной орды драконов и сохранить хотя и в ограниченном объёме боеспособность флота – это вызвало восхищение старого солдата. Самоубийственный прорыв торпедоносцев, которые все были уничтожены чуть позже, поставил жирную точку в первом этапе сражения и фактически спас положение группы прорыва, ведь, несмотря на попадания, эта злополучная станция на момент подрыва уже начала стабилизироваться и готовилась возобновить стрельбу.
Генерал не смог сдержаться и обратился к своему коллеге:
– Поздравляю вас, генерал. Выучка, смелость и героизм кентарийского флота заслуживает самой высокой оценки.
Генерал дер Тераном посмотрел на него красными от недосыпа глазами, лишь устало кивнул и озабоченно ответил-пояснил:
– Задача ещё не выполнена, и это – не последние смерти в этом бою…
Короткий приватный разговор двух генералов был прерван сигналом на личном коммуникаторе Арана тори Ансельма, который удивлённо посмотрел на экран и мазнул пальцем по панели.
– Слушаю.
– Господин генерал, получен сигнал.
– И что?
– На связь вышла группа крейсеров Дальней Имперской разведки, по их словам, работающих в этом же районе. Все кодовые группы индивидуальной идентификации и главного имперского реестра полностью совпадают. На запрос по системе маркеров «Аланан» ответили согласно установленного порядка. И…
– Что и?
– Я от себя спросил, кто забил решающий гол во внутрифлотском чемпионате в четвертьфинале по ручному мечу, и они без задержек правильно ответили на вопрос, назвав даже кличку спортсмена, хотя её по галлосети никто никогда не упоминал.
Генерал даже не усмехнулся, понимая капитана линкора, который на всякий случай решил подстраховаться.
– Правильно сделали, полковник. Сколько их?
– Два вымпела. Стандартные крейсера Дальней Разведки. Я выслал два эсминца на встречу. Визуально они те, за кого себя выдают. Командир группы просил прямой связи с вами.
– Подключайте.
Прошло несколько секунд молчания, пока система связи настраивалась на нового абонента. Благодаря имплантированному в кость черепа специальному устройству прямо в своей голове генерал услышал голос нового собеседника.
– Добрый день, господин генерал. Полковник Рес-Даргион, Дальняя Имперская разведка.
– Добрый. Вы какими судьбами тут оказались?
– Так же, как и вы, смотрим, чем и как можно помочь союзникам.
– Тогда, что от нас нужно, и чем можете помочь?
Наступила пауза, которая очень не понравилась генералу. Создавалось такое впечатление, что собеседник выбирал, какую же легенду сейчас необходимо втюхать.
– Есть интересная для вас информация… – наконец произнёс полковник. – Но это могу сообщить только лично. Разрешите подняться на борт.
Это тоже не понравилось, но генерал уже понял, что именно этот полковник и есть тот самый спецкурьер, и только ждал одну из кодовых фраз.
– Ну раз есть что сказать, то можете перебраться на эсминец с не более чем двумя сопровождающими – вас сразу доставят ко мне.
– Это будет лучшим вариантом, господин генерал. Кстати, мы с вами встречались на приёме у герцогини Чанор, это было три месяца назад в её резиденции на планете Тархония.
Это была первая кодовая фраза, и тут же сразу последовал ответ генерала:
– Там много было достойных людей.
Лёгкий смешок.
– Да, действительно, а лартонское вино было просто божественным.
Теперь уже усмехнулся генерал.
– Вы правы, нам есть что вспомнить. Добро пожаловать на борт, полковник.
Последняя проверка была пройдена, теперь осталось дождаться спецкурьера и узнать, что же всё-таки высшее руководство Империи хочет от него, генерала Арана тори Ансельма.
Пока полковник Рес-Даргион – или как его там по-настоящему зовут – добирался до линкора, который продолжал долбить из главного калибра то по станциям, то по самым наглым драконовским кораблям – генерал снова вернулся к управлению сражением с боевого мостика, где тактические компьютеры анализировали новую обстановку, расчёт сил и возможные ходы по дальнейшему взлому системы обороны драконов.
Опытному флотоводцу было понятно, что дальнейшее развитие наступления под перекрёстным огнём оставшихся боевых станций будет стоить больших потерь. Драконы задействовали орбитальные буксиры и стали поднимать на более высокую орбиту ремонтный док с закреплённым в нём недостроенным линкором, который благодаря уже установленным орудиям фактически превратился в мощную артиллерийскую платформу. Ко всему этому от дальней разведки пришла информация о подходе крупной группы драконовских кораблей, которые, видимо, получив сигнал бедствия, спешили на помощь осаждённой планете. Состав подкрепления пока был не ясен, но по возмущениям в пространстве разведчики определи, что идут не менее десяти крупнотоннажных – кораблей.
В такой обстановке генерал не мог продолжать идти напролом – он решил перегруппироваться, убрать из-под огня повреждённые корабли и уже на основании более полной информации от разведчиков принимать какое-то решение.

Глава 11

Чуть позже пошла информация, что группа кораблей принадлежит драконам и состоит из авианосца, тяжёлого крейсера, двух эсминцев, малого охотника и двух тяжёлых транспортов, которые на максимальной скорости шли к планете, пытаясь избежать перехвата подвижными силами человеческой эскадры. По сравнению с людскими линкорами силы не такие уж и большие, но в транспортах явно были десантные силы, и если они высадятся, вылавливай их потом на планете.
Генерал Арана тори Ансельм быстро сориентировался и ещё до того, как тактический компьютер сформировал задание, отдал команду на формирование двух групп из лёгких крейсеров и эсминцев, одну из которых направил на перехват этой группы драконов.
Противник, предугадав такой вариант, тоже начал перегруппировку сил и переориентирование одной из боевых орбитальных станций.
Оценив изменение конфигурации зоны вероятного поражения, генерал дал отмашку, и линкоры людей с тяжёлыми крейсерами снова двинулись в сторону планеты, обстреливая с максимальных дистанций боевые станции и поднимающийся на высокую орбиту док с достраиваемым линкором.
В это же время на центральный мостик прибыл гость в форме полковника Дальней Имперской разведки, и, бросив взгляд на него, генерал Арана тори Ансельм с трудом сдержался от крепких словечек из арсенала сержантов. По спине между лопаток заструился холодный липкий пот. Он непроизвольно повернул голову на своего друга-контрразведчика, который выдавал себя за простого капитана-тыловика, и на его лице увидел с трудом сдерживаемое удивление…

Империя – очень крупное и сложное образование, собравшее многочисленные человеческие цивилизации под единое управление – имело множество уровней и векторов управления. В отличие от принятого стереотипа, Император принимал участие в решении ничтожной доли вопросов – в основном только касающихся его компетенции и имеющих стратегическую важность для существования государства – всё остальное было дано на откуп многочисленным министрам, департаментам, руководителям и клеркам.
На долю Императора же выпадала роль своеобразного начальника отдела кадров на самом высоком уровне, и все крупные перестановки во флоте, в системе государственной безопасности, военно-промышленном комплексе происходили при его обязательном визировании. Так же он и его канцелярия выполняли надзорные функции, в первую очередь – третейского судьи во время конфликтов между Великими домами.
Все знали, что в распоряжении Императора есть свои воинские и специальные формирования: есть так называемая Гвардия; есть несколько глубоко законспирированных спецслужб, имеющих доступ ко всем материалам Имперской Службы безопасности, флотской контрразведке и разведке, ну и, конечно, к информации Дальней разведки. И любые попытки что-то скрыть или поменять такой порядок вещей сразу вызывали максимально быструю и жёсткую реакцию.
Таким образом, предки нынешнего Императора сумели разделить систему государственной безопасности и организовать над ней надстройку, занимающуюся безопасностью императорской фамилии, и – как ни странно! – всё это работало с высокой эффективностью.
Многочисленные комитеты императорской канцелярии с почти фривольными названиями «за соблюдение древних традиций» или «служба охраны наследия древних гобеленов» возникали и исчезали, при этом их сотрудники рыскали по всем просторам Империи и формировали плотную агентурную сеть среди всех слоёв населения. Особенно это касалось хозяев Великих домов, интриг и заговоров от которых ожидали в первую очередь. Доходило до того, что, несмотря на многомиллиардное население Империи, любые заговорщики боялись кому-либо довериться, опасаясь попасть на очередного информатора имперской канцелярии.
По прошествии множества веков с сотнями раскрытых и жёстко подавленных заговоров, всем стало понятно, что не стоит интриговать против Императора, который так построил систему власти, что оставался над любыми конфликтами – кроме межгосударственных. Можно было воевать за место перед троном, но никак – за трон, и это было вбито во все умы дворян на генетическом уровне. Кто этого не понимал – того сама же аристократия, по согласованию с Императором, быстро уничтожала, чтобы не рушить многовековой, удобный, а главное – понятный всем порядок вещей.
Это, конечно, не афишировалось, но все, кто так или иначе касался государственной власти, были в курсе такого порядка вещей, поэтому появление людей Императора вызывало дрожь и желание дистанцироваться от всего непонятного и странного, чтобы не попасть под карающий каток возмездия…

Глядя на гостя, генерал понимал: насколько высоки ставки в этой игре, раз появился этот человек в форме полковника Дальней разведки. В своей долгой жизни генерал Арана тори Ансельм встречался с ним всего два раза…
Первый раз – во время одной неприятной истории, когда ещё майора Арана тори Ансельма подставили и хотели на него свалить вину за гибель крупного соединения кораблей, тогда этот человек – вроде как следователь по особо важным делам Службы Имперской безопасности – провёл жёсткое расследование, докопался до сути и наказал виновных.
Во второй раз – он, уже будучи генералом, его встретил в резиденции Императора, куда Арана тори Ансельма пригласили для награждения за блестяще проведённую операцию против драконов. Там этот человек уже был в мундире полковника императорского гвардейца, что говорило о его высочайшем статусе. Ведь все знают: Имперская Гвардия – это элита элит, которая подчиняется только приказам Императора и всю жизнь служит его карающим мечом.
Карри, который всегда находился рядом, тоже был в курсе относительно роли и статуса этого человека, поэтому постарался сделаться ещё незаметнее и слинять куда подальше – абсолютно правильное решение, сейчас тут точно не его уровень.
Судя по лицу дер Теранома, тот тоже прекрасно понял, кто перед ним, всё-таки заместитель начальника флотской разведки обязан знать такие вещи.
Гость прошёл на мостик, отдал честь и поздоровался:
– Здравствуйте, господа…
Глянув на схему боя, он быстро сориентировался и, не тратя времени, спросил:
– Господа генералы, у вас есть информация о том, какой именно эсминец с грузом попал в руки к этим драконам, и к какому клану он принадлежал раньше?
И вопросительно уставился на дер Теранома, который всё прекрасно понял и нехотя ответил:
– По перехвату – это эскадренный эсминец клана Таррузал, тип «Хармот-2».
– И из-за этого эсминца драконы отправили целую группу охотников за трофейными транспортами?
– Да.
– И те корабли драконов, которые сейчас пытаются прорваться в систему – это часть отряда, отосланного для охоты за транспортами другого клана?
Пауза…
Арана тори Ансельм вскинул руку с коммуникатором и быстро заговорил, нагружая группу тактического планирования своими вопросами.
Прошло несколько томительных секунд, и, получив ответ, генерал произнёс:
– Да, возвращаются именно те корабли, правда, в сокращённом составе.
Полковник чуть усмехнулся, покачал головой и, уже обращаясь к Арана тори Ансельму, проговорил:
– Генерал, я вынужден воспользоваться своими особыми полномочиями.
– Слушаю вас…
– Я приказываю пропустить эту группу драконовских кораблей, которая прорывается к планете. Да, пострелять по ней, да, как бы устроить атаку, но потом откатиться, и – главное! – эта группа должна пройти без потерь. Всю ответственность беру на себя.
Как это ни странно, но никто не удивился – все ждали подвоха или чего-то столь же необычного.
Командующий эскадрой быстро всё понял и не стал перечить, просто поднял руку к коммуникатору и что-то заговорил, отдавая команды.
Полковник снова обратился к дер Тераному:
– Генерал, если вас не затруднит, дайте команду вашим разведчикам особо тщательно поискать в окрестностях этой планеты искусно прячущийся корабль радиоэлектронной разведки типа «Ушастик», приписанный к вашей 14-й бригаде. И думаю, если ещё лучше присмотреться в направлении, откуда пришло подкрепление, то вы наверняка заметите ещё несколько кораблей из этой бригады, якобы преследующих прорывающийся отряд драконов.
Вот теперь дер Тераном удивился, и в его усталых глазах загорелся свет понимания.
– Вы побывали на Каоме?
Полковник жёстко усмехнулся, хотя это больше походило на оскал хищника.
– Вы что-то не спешили выполнять своё обещание, и нам пришлось подключиться к решению этой проблемы.
– У меня в последнее время возможности сильно ограничены, и я не думал, что моё обещание было дано таким людям.
– Мы так и поняли, и после анализа ситуации пришли к выводу, что не стоит вас наказывать. Считайте это предупреждением на будущее. Первым и последним предупреждением… Особенно учитывая ваше происхождение… Да, мы в курсе вашей семейной тайны, но ПОКА считаем это как бы лишь особой изюминкой, и… – тут полковник сделал паузу и пристально посмотрел на дер Теранома. – И если в ближайшее время НАШ вопрос будет решён положительно, то мы забудем о некоторых шероховатостях в наших отношениях и о ваших незаконных скелетах в шкафу.
Генерал дер Тераном удивлённо уставился на полковника и проговорил:
– Но вы тогда должны знать, что…
– Да, мы знаем, кто он по происхождению, и поэтому он нам нужен живой, невредимый и способный выполнять поставленные задачи, – перебил генерала важный гость.
– У вас есть дополнительная информация?
– Проведите разведку, генерал, потом будем разговаривать. Судя по схеме, все ответы мы получим в течение получаса.
И, ничего не сказав больше, полковник отвернулся, отошёл в сторону и ответил на вызов на личном коммуникаторе.
Дер Тараном дураком не был и сразу всё понял – его сердце радостно забилось в предвкушении хороших новостей. И как он не понял раньше, ведь этот имперец фактически всё сказал ему открытым текстом.
Опять потянулись томительные минуты…
Система мониторинга и дальнего сканирования пространства на кентарийских кораблях была подключена к общеэскадренной тактической системе, поэтому – как только была проведена более тщательная инструментальная разведка – на общей схеме зажглись огоньки новых судов, которые действительно плотной группой следовали за несущимися к планете якобы драконовскими кораблями. По протоколу на них был послан запрос, после получения ответа на карте вспыхнули обозначения и классификация, и взгляд генерала сразу выделил из общего списка заветную надпись – «Лёгкий разведывательный крейсер “Мирком”, 14-я бригада ВКС Кентарийской республики».
Мысли тут же лихорадочно забегали, анализируя информацию: «Мирком цел, значит, минимум – Вэлк живой, а может, и Мелан выжил. Тогда получится договориться с имперцами… Но как тогда груз попал к драконам? А ещё имперец приказал прорывающиеся корабли не трогать… Махерсоново вымя!!! Вот оно что! Это ж – в стиле Мелана, это ж – его штучки! Ну, точно подсунули драконам пустышку, выманили часть сил, кого-то уничтожили, кого-то захватили, а сейчас под видом драконов влезут в самый центр обороны системы и устроят там большой тарарам!»
Чуть позже на схеме появилась отметка «Ушастика», который чуть в стороне прятался среди каких-то каменных обломков, и который сразу же откликнулся на запрос заместителя начальника разведки под личным генеральским кодом, обозначая и своё место, и сам факт своего присутствия. Тут же пришло и сообщение от капитана «Миркома»: «Каома отбита. Груз на борту под охраной, все пломбы целы. Продолжаем уничтожать противника. Капитан Вэлк».
В ответ незамедлительно на «Мирком» был отправлен срочный приказ: «Подполковнику Вэлку. Поздравляю с победой! Крейсеру “Мирком” запрещаю участвовать в сражении. Приказываю перейти в тыловой порядок сводной эскадры. Майору Мелану лично прибыть на линкор “Аранта” для доклада. Генерал-лейтенант дер Тераном».
Через пару минут к дер Тераному подошёл полковник и уже совершенно другим тоном прокомментировал принятые решения:
– Правильно сделали со званиями – ваши люди заслуживают настоящего почёта, это я вам говорю, как старый солдат.
Тут к ним подошёл Арана тори Ансельм и, озабоченно посмотрев на полковника, достаточно жёстко спросил:
– Я могу получить объяснения, господин полковник? Из-за вашего вмешательства я не могу скорректировать рисунок боя – мне для этого нужна новая и достоверная информация.
– Хорошо. На прорывающихся якобы драконовских кораблях находятся десантники генерала дер Теранома. Никакого секретного груза на том эсминце нет, а есть корабль-приманка, он же – большая мина, которая должна будет взорваться в самый подходящий момент. Этого достаточно?
– Вы уверены, господин полковник?
– Не на все сто процентов, но вероятность очень высока, раз здесь появились корабли 14-й бригады ВКС республики, которые якобы погибли при обороне планеты Каома.
– Какой сигнал будет для начала согласованных действий?
– Генерал, я ж не провидец, такое обговаривайте с генералом дер Тераномом – это всё-таки его люди. Хотя, как по мне, так ждите взрыва дока, где находится корабль-ловушка. Думаю, что это и будет началом масштабной диверсии. Вряд ли они так оперативно успели согласовать столь дерзкую операцию со штабом ВКС Кертории.
– Может, всё-таки объясните мне весь масштаб операции? О каких фрагментах я ещё не знаю? Мы здесь не в компьютерные игры играем, а пытаемся переломить ход войны! – не выдержал имперский генерал.
Полковник убрал с лица слегка добродушное выражение и, нацепив маску сфинкса, заговорил:
– Генерал, мы побывали на Каоме, выполняя задание руководства… Так вот, планета не пала, как предполагалось, а наоборот – защитники при поддержке кораблей 14-й и 26-й бригад ВКС республики сумели полностью уничтожить нападающие силы драконовского клана Таррузал. Причём части планетарной обороны сумели уничтожить два линкора, а вот за диверсантами генерала дер Теранома числится остальные четыре. Разумно предположив, что в условиях глобального наступления Каома находится в стороне от основного театра боевых действий, они сформировали рейдовое соединение, погрузили на два трофейных транспорта две сводные полнокровные десантные дивизии – полностью укомплектованные для ведения абордажных боёв в условиях открытого космоса – и двинулись в сторону планеты Мараны. Это то, что я знаю достоверно, всё остальное – на уровне предположений… На момент подхода отряда, драконы уже развернули сеть тяжёлых боевых орбитальных станций, поэтому в лоб взять систему они не могли, и командир диверсантов – а я полностью уверен, что это его идея! – как всегда решил использовать нестандартное решение, то есть: подсунул противнику приманку в виде повреждённого эсминца с якобы секретным грузом. Генерал, – обратился полковник к дер Тераному. – Может, вы продолжите дальше?
– Конечно. Скорее всего, на эсминце был специально повреждён реактор, чтоб достать груз вне орбитального блока было невозможно. К тому же драконам подбросили информацию, что где-то рядом есть какие-то ещё слабоохраняемые корабли, ну, допустим, что те же транспорты с разными вкусностями на борту. Вот и послали драконы часть своих подвижных сил в ловушку, где их частично уничтожили, а частично – взяли на абордаж. Теперь наши десантники – под видом подмоги, используя опознавательные средства противника в обстановке неразберихи массового сражения – проникнут в систему и в самый подходящий момент нанесут удар, а учитывая то, что у них два транспорта набиты десантом под завязку, то их планы наверняка предполагают захват чего-то на орбите, а может – и штурм всей планеты. Точнее сказать не могу, так как с этой группой давно не было связи, да и свои операции они планировали самостоятельно, исходя из имеющихся сил.
– Если это всё – правда… – медленно проговорил генерал Арана тори Ансельм. – То нам есть чему поучиться у кентарийцев.
– Я тоже присоединяюсь к этим словам, и… – снова подал голос полковник, выдержав паузу. – И вашу, так сказать, инициативу с повышением в чинах полностью одобряю, скажу больше: если б вы этого не сделали, то мы бы вас, генерал дер Тераном, ну, скажем… Не поняли… А сейчас, генерал Арана тори Ансельм, берите под командование новое соединение.
Прошло несколько минут, пока генерал Арана тори Ансельм распределял роли, давал указания, готовился к полному изменению планов наступления и налаживал связь с новоприбывшей группой кораблей.
А вот кентариец, стоящий на мостике, с какой-то затаённой тоской смотрел, как по большой дуге на максимальной скорости к эскадре приближается лёгкий разведывательный крейсер «Мирком», где находился пресловутый груз и Максо Мелан – настоящий, истинный, чистокровный болярин, великолепный претендент и на руку племянницы, и на роль продолжателя рода, которого… Которого он фактически продал своим конкурентам. Но слово было дано, и оставалось только скрипя зубами смотреть, как точка крейсера всё ближе и ближе подбирается к кораблям эскадры.
Когда пришло сообщение, что майор Мелан на борту, и в сопровождении имперских мобильных пехотинцев его ведут на центральный мостик, генерал дер Тераном, не выдержав напряжения, повернулся к полковнику и несколько скомканно задал мучивший его вопрос:
– После того, как… Когда вы… Он вернётся?
Казалось, что посланец Императора прочитал его мысли.
– Горюете, что теряете великолепного продолжателя рода, как принято в вашей семье? Да-да, мы в курсе, неужели вы думаете, что мы не отслеживаем потомков боляр? Как дворянин я вас понимаю, и у нас вся аристократия держится на традициях. Хотел бы вам ответить положительно, но сам не знаю ответа. Честно. Всё будет зависеть от него, главное – чтобы держал язык за зубами и не делал ошибок. От себя могу обещать, что постараюсь сделать так, чтоб он вернулся – грех разбрасываться такими воинами.

* * *

Ну вот и всё, вроде как наша махновщина заканчивается, и начинаются строгие, чётко размеренные армейские будни…
Вон, Вэлк тоже погрустневший сидит на своём насесте в центре капитанского мостика, понимает всё, точнее – чувствует. Даже то, что его в сообщении назвали подполковником, перепрыгнув в звании через ступень, не радовало. Меня там вроде тоже майором обозвали, но как-то гнильцой снова повеяло, да и чёткий приказ явиться на имперский линкор в гордом одиночестве настораживал. Позднее пришедшая приписка от генерала дер Теранома – который, к моему удивлению, был на имперском линкоре! – о том, что мне под страхом ареста категорически запрещается участвовать в боевых действиях, тоже не сняла моего беспокойства.
Ох, чувствую, начнут нас пытать по поводу того, что видели в подвале того института на Каоме!
Как бы не получилось так, что сначала меня отделили от боевой группы, а потом всех разделят или пошлют куда-нибудь «на слив», где мои бойцы гарантированно исчезнут…
Но вот что делать, я не знал – мы снова вернулись в зону флотских уставов и интриг высшего руководства, а если здесь и имперцы появились – ещё и в их разборки влезли.
А ещё мои фокусы на той станции…
Хотя перед самым изменением планов с «Ушастика» сообщили, что к эскадре подошли два корабля, приписанные к Дальней Имперской разведке, что вселяло определённые надежды. С этими ребятами я встречался, пересекался и даже воевал плечом к плечу, может, и получится как-то выкрутиться.
Хотя – если честно! – так всё это надоело, что, глубоко вдохнув-выдохнув, я просто улыбнулся, чем вызвал настороженные взгляды нескольких офицеров.
Но время неумолимо приближалось к той черте – как и приближалась эскадра, – у которой, видимо, у меня начнётся новая жизнь…

На подходе нас встретили три кентарийских эсминца, с одного из которых была высажена досмотровая партия. После выполнения всех формальностей и получения подтверждения, что мы те, за кого себя выдаём, четыре торпедоносца с имперского авианосца сопроводили наш крейсер в самый конец ордера.
Меня же в сопровождении незнакомых штурмовиков посадили в катер и под охраной ещё четырёх только уже истребителей быстренько отвезли к огромному имперскому линкору.
Чувство опустошённости и обречённости всё больше и больше заполняло мою душу, и когда катер вошёл в огромный ангар, и за нами закрылась большущая бронированная створка, командир конвоя, лейтенант кентарийских штурмовых войск, видимо, заметив моё состояние, поднял щиток боевого скафандра и тихо сказал:
– Брат, не бойся. Если что, мы за тебя всех имперцев порвём. Ты – уже легенда среди штурмовиков. Все знают, как вы на Каоме четыре линкора сделали, и как ты на себе раненого сержанта вынес.
– Спасибо, брат, – ответил я и подумал: «Такое признание дорогого стоит…»
– Удачи, брат, – как эхо проговорили бойцы сопровождения, подтверждая сказанное лейтенантом.
Когда мы спустились по небольшому трапу в ярко освещённый ангар, то там нас встречало больше двух десятков имперских мобильных пехотинцев в полной боевой выкладке. Мой сопровождающий быстро о чём-то переговорил с имперцем, возглавляющим всё это вооружённое воинство, и отступил в сторону. Меня быстренько обсмотрели специальным сканером и заставили сдать два боевых клинка, а когда повели к выходу из ангара, сзади раздался громкий крик:
– Лэр майор!
Я резко повернулся и увидел впечатляющую картину: пятеро штурмовиков во главе с молодым лейтенантом стояли по стойке смирно и отдавали мне честь. Остановившись и повернувшись к ним лицом, я привычным жестом – не принятым у кентарийцев, но таким типичным для русского офицера – вскинул ладонь к виску.
Это был момент истины, настоящее признание воинов, и обвешанные оружием имперцы, которые меня сопровождали, тоже подтянулись и чуть расступились – ни капли враждебности или презрения, только молчаливое уважение солдата к солдату…

Потом было длинное путешествие по многочисленным коридорам, лифтам и переходам огромного, как город, линкора. Нас часто останавливали, проверяли и вели дальше. По мере приближения к центральному мостику несколько раз менялась охрана, чины сопровождающих молчаливых офицеров всё возрастали, а меры безопасности – явно усиливались. Намётанный взгляд штурмовика уже фиксировал и многочисленные ловушки, и резкие повороты коридоров, чтоб их нельзя было полностью простреливать, и замаскированные огневые точки, и ниши для стрелков – всё было направлено на противодействие возможному захвату судна.
Учитывая, что корабль, по которому я сейчас расхаживал, участвовал в космическом сражении, праздно шатающихся личностей я не наблюдал, а все, кто не относился к контр-абордажным подразделениям, были одеты в лёгкие скафандры на случай взрывной разгерметизации. Обычная деловая обстановка, никакой нервозности или возбуждения, одним словом: профессионалы занимаются привычной, можно сказать, рутинной работой, ну а угроза схлопотать тяжёлую противокорабельную торпеду с термоядерной боевой частью воспринимается как неизбежное, но абсолютно не обязательное зло.
Как ни странно, но у нас, на кентарийских кораблях – где сейчас в основном всем заправлял молодняк – всё было немного по-другому: проигрываемая война, мощный патриотический настрой, понимание, что на нас, на молодых воинах лежит фактически судьба государства – всё это заставляло рваться в бой, с трудом сдерживая дрожь от желания вцепиться в горло врагу…

Мои философские размышления были прерваны прибытием в большой коридор, заканчивающийся реально толстенной бронированной дверью и четырьмя имперскими мобильными пехотинцами в качестве охраны. Тут же на откидном диванчике примостились два типа в форме Дальней Имперской разведки, но вот, по-моему мнению, они к этой организации не имели никакого отношения. Чистые волкодавы и взгляды на меня бросают уж слишком многозначительные.
И это тоже не радовало…
Опять уже привычный шмон, сопровождающие остались снаружи, а меня очередной офицер со знаками штабника проводил в кабинет с огромными прозрачными стёклами.
Осмотревшись, я понял, что это нечто вроде штабной комнаты для командующего эскадрой, отделённой специальной прозрачной оградой от большущего командного центра линкора. Здесь всё буквально дышало властью, скрытой роскошью и каким-то показным величием, свойственным для элитных кораблей Империи. Отсюда прекрасно была видна голографическая схема сражения, и я не сомневался, что здесь всё имеет абсолютную звукоизоляцию, и никто из общего зала не может ни услышать, ни увидеть ничего лишнего. И уж точно был уверен, что эти стёкла умели менять степень своей прозрачности, огораживая гостей от ненужного внимания.
Проводивший меня офицер остался на входе и, когда закрылась дверь, оставив меня в полумраке командной комнаты, то только через несколько мгновений после яркого света в коридорах линкора я смог разглядеть три фигуры, явно ожидавшие моего прихода.
Первый – на кого сразу обратил внимание – был генерал-лейтенант военной разведки Лаэрт дер Тераном, тот дядька, от которого в нынешней ситуации я обязательно ждал какой-нибудь подлянки или обязательной зачистки, особенно после всего того, что видел на Каоме. Но он смотрел на меня с плохо скрытым бессилием и чувством вины в глазах, и вот тут мне стало по-настоящему… Нет, не страшно, а интересно. Что ж такого должно было произойти, раз такой непростой, крученый и просто влиятельный человек, как дер Тераном, чувствовал себя бессильным?
Ну ладно, смотрим дальше…
Второй человек…
Ну тут всё понятно – судя по форме, полный имперский генерал со множеством наградных висюлек на груди, а гордая посадка головы, говорящая о длиннющем списке аристократических предков, упёртая складка губ и короткая седоватая причёска только подтверждали моё мнение. Передо мной был настоящий вояка, профессионал со спокойным оценивающим взглядом. Да и форма на нём сидела как вторая кожа, что явно подтверждало мою версию – вояка до мозга костей. Я как-то по привычке, увидев старшего по званию, отдал воинскую честь, и он тут же ответил. Это же целая наука – отдание воинского приветствия. Можно просто махнуть рукой, типа: «на и отстань», а можно со всей тщательностью и уважением, чётко, как по уставу, двигать рукой, и если человек реально долго служил – и не в штабе, а в казарме и в поле – то он сразу это поймёт и ощутит. Вот я и сейчас ощутил собрата по военному ремеслу, который одобрительно смотрел на меня и пытался просто оценить, что я ещё такого могу выкинуть. Ну, ведь точно в курсе относительно наших похождений. Если меня и мою группу переподчинят этому генералу, то сильно возмущаться не буду – дядька серьёзный, стоящий. Вон как эскадренный бой провёл: ещё до нашего прихода относительно быстро и с минимальными потерями сумел взломать оборону драконов.
А вот третий человек в форме полковника Дальней Имперской разведки вызвал у меня чувство настороженности и непреодолимое желание идти на прорыв и удирать куда подальше – можно даже на другой конец галактики. Чуйка, которая не раз спасала и помогала, буквально вопила, что с этим лже-полковником меня ожидает большой и хронический геморрой на всю голову. То, что этот человек привык носить форму – и сам из потомственных вояк – было видно сразу, но специфика особой атмосферы высших эшелонов власти и деятельности спецслужб отпечаталась на нём пожизненным клеймом. Хотя, пытаясь соответствовать надетой сейчас на него форме, играл роль самого младшего по званию и должности в этой комнате власти, якобы всецело подчиняясь имперскому генералу. Но на мой, уже намётанный взгляд, было видно, что именно он здесь – хозяин и главный.
И вот это настораживало больше всего…
Уж как-то слишком вовремя, прямо к нашему появлению сюда, прискакали эти типа «имперско-дальнеразведчики», и уж не просто так меня выдернули сюда фактически под конвоем. Если это не арест – то я в этой жизни ничего не понимаю.
А мозг быстро продолжал анализ ситуации, и выводы всё больше и больше заставляли готовиться к большой драке. Если уж целый имперский генерал тут перед этим дядькой на задних лапках прыгает, то уже понятно, какой это уровень. Наверняка как-то связано с интригами среди Великих домов Империи, и думаю, что кто-то попытается мою тушку использовать в качестве рычага влияния на Карину.
Ну-ну…
Пусть попробуют, устрою я им пару неприятных сюрпризов…
Цепь размышления была прервана подошедшим генералом дер Тераномом, который не то чтобы монотонным, но усталым голосом заговорил о вроде как серьёзных и даже лестных для военного вещах, но от всего этого – и особенно от обстановки – несло чем-то неприятным и наигранным.
И тут до меня дошло…
Так вот в чём дело!
Если раньше мой шеф и благодетель сам был кукловодом и писал роли для всех действующих лиц, то теперь он был простой марионеткой в чужой игре с весьма и весьма урезанными правами и возможностями!
Генерал быстро поздравил меня с очередным званием «капитан», но уточнил, что своей властью сразу же присваивает мне и звание «майор», учитывая всё, что было сделано на Каоме и в районе планеты Мараны. Также он сказал, что об этом срочно был извещён штаб ВКС республики, и совсем недавно был получен ответ, одобряющий его решение.
Но на этом плюшки кончились, и дер Тераном уведомил меня и о том, что по согласования с высшим руководством республики майор Мелан откомандировывается в распоряжение Главного Управления кадров Дальней Имперской разведки. Срок командировки не лимитирован, но он надеется, что я по окончании командировки вернусь обратно, не посрамив репутацию кентарийских штурмовых войск. Этого он ждёт не только как мой начальник, но и как будущий родственник и продолжатель традиций семьи – это он напомнил мне так про свою племянницу Марию.
Хм…
А вот этот пассаж явно удивил имперского генерала, а лже-полковник насмешливо чуть поднял бровь – что-то пошло не по сценарию? – но вроде как последнюю фразу дер Теранома принял к сведению.
Вот значит как…
А тут, оказывается, бушуют страсти, и дер Тераном в открытую показывает, что постарается в той или иной мере отследить мою судьбу.
Ну и ладно, пусть крутят тут…
Я не удержался и бросил взгляд на голографическую схему боя: сердце тут же ёкнуло – наши трофейные корабли, которые выдавались за драконовские, уже проникли в систему и, маневрируя, заходили в тылы мобильной группировки противника, которая концентрировалась у второй, относительно доделанной и мощной орбитальной станции. Основная – где была цель нашего нападения, и находился главный ретранслятор системы подпространственной связи – сейчас дрейфовала чуть в стороне, но всё так же эффективно могла обстреливать нашу эскадру. Вот возле неё, вроде как под надёжной охраной, болтался небольшой ремонтный док, куда драконы упрятали наш эсминец.
Я непроизвольно сделал шаг в сторону стекла, за которым просматривался большой зал со множеством управляющих боем людей за терминалами, а главное – со схемой, которая притягивала мой взгляд. Операция, которая тщательно продумывалась и реализовывалась на грани фола, вышла на заключительную стадию, и не мог я пропустить столь завораживающее зрелище. Уже спиной ощутил недовольное сопение дер Теранома, но чуть ироничный голос лже-полковника произнёс:
– Не злитесь генерал, это – если я не ошибаюсь – его задумка, его детище, – он сделал небольшую паузу и продолжил: – Мы спешим, очень спешим, но даже я не хочу лишить настоящего воина удовольствия хотя бы понаблюдать за его победой.
Тут подал голос имперский генерал, до этого изредка что-то отвечающий на запросы по коммуникатору:
– Майор, по какому сигналу ваши люди должны начать действовать, и какая задача у вашего эсминца – ведь не только быть приманкой?
– Операция разрабатывалась таким образом, что даже при уничтожении командного центра все подразделения группы будут автономно выполнять поставленные задачи. Сейчас драконы начнут распределять прорвавшиеся корабли по своему боевому порядку, и как только они приблизятся для уверенного пуска торпед по второй оборонительной станции, начнётся операция.
– Какая основная задача? Ведь вы точно ничего не знали о нашем рейде.
– Конечно не знал! Основная задача операции – уничтожение центральной оборонительной станции драконов. По данным нашей разведки, именно на ней находится главный ретранслятор подпространственной связи боевых кораблей драконов всего сектора. При уничтожении его мы бы нарушали всю систему централизованного управления войсками противника на пару месяцев, что существенно бы изменило стратегическую обстановку.
– Правильно, у нас тоже стоит такая же задача. Какие ещё цели ставились?
– План максимум – уничтожение всех оборонительных станций, всех сил обороны, захват орбитальных заводов и доков, освобождение людей-рабов и срочный запуск восстановления всех боевых средств. По нашим данным, у нас была бы фора в месяц-полтора, когда драконы смогли бы собрать достаточные силы для взлома нашей обороны.
– Понятно. А промежуточные планы – уничтожить производственные мощности и замедлить ввод в строй линкоров противника. Видимо, учитывая два транспорта с десантом, намеревались под шумок что-то ещё и взять на абордаж? На ваших кораблях предусмотрено изменение идентификационных меток и систем распознавания «свой-чужой».
– Конечно. Всё – согласно боевым уставам ВКС республики. Данные можете получить с «Миркома», там штаб операции.
– Хорошо. Мы с вами вовремя встретились… – и, бросив взгляд на схему, имперский генерал проговорил в коммуникатор: – Всем! Начинаем выдвижение. Запросить с «Миркома» данные по смене идентификационных меток.
Опять потянулись мгновения…
Я сам до конца не верил, что всё получится, но, видимо, драконы так напугались, потеряв несколько кораблей и большую оборонительную станцию, что не сильно рассматривали, что же к ним такое прорвалось.
С центрального поста управления боем раздался крик: «Началось!», – и тут доклады пошли один за одним.
– …док, с пометкой «Цель № 1». Наблюдаю взрывную разгерметизацию и старт четырёх тяжёлых противокорабельных торпед…
– …«Цель № 1». Наблюдаю старт шести малых противокорабельных торпед…
– …фиксирую попадание в боевую орбитальную станцию. Подрыв термоядерного заряда. Второй подрыв, третий… Станция фрагментируется…
– …фиксирую изменение идентификационных меток кораблей внутри порядков противника. Сигналы полностью соответствуют полученному с «Миркома» списку и сканируются, как трофейные корабли драконов, принятые на службу в ВКС Кертории.
– …фиксирую многочисленные старты противокорабельных торпед…
– …фиксирую поражения кораблей противника…
– …фиксирую поражение второй боевой орбитальной станции. Есть подрыв термоядерного заряда. Второй подрыв… Станция фрагментируется…
– …фиксирую старты многочисленных маломерных целей с метками ВКС Кертории. С транспортов выпустили более двух тысяч вымпелов, опознаются как десантные катера…
– …по данным тактического компьютера, на данный момент шестьдесят процентов кораблей противника полностью уничтожено, на тридцати процентах кораблей идут абордажные операции. Остальные корабли противника либо повреждены, либо пытаются покинуть поле боя. Штурмовые войска ВКС Кертории произвели десантирование на все орбитальные заводы и доки. Судя по полученным докладам, особо ожесточённые бои идут на достраиваемом линкоре, который драконы пытались использовать в качестве артиллерийской платформы…
Генерал уточнил:
– Что по станциям?
– Четыре из шести – полностью уничтожены. Ещё одна, получив повреждения, ушла за планету, у шестой – наблюдается сброс активного вещества у одного из реакторов.
Несмотря на строгую дисциплину, в операторском зале уже все радостно кричали:
– Победа! Победа!
Я стоял в стороне и наслаждался этим чувством, но меня быстро вернули на землю – на плечо легла рука лже-полковника:
– Майор, нам пора лететь.
Я повернул голову, посмотрел в его безжалостные глаза и коротко кивнул.
– Надо – значит, надо.
Отдав честь находящимся в этом зале генералам, я покинул помещение и в сопровождении лже-полковника, двух его волкодавов и шести имперских мобильных пехотинцев проследовал в ангар, где меня быстро посадили в штурмовой катер Дальней разведки, и мы лихо вылетели через услужливо открывшееся окно в бронированной обшивке линкора. Набрав скорость, катер направился к спокойно висящим в стороне от основного строя эскадры двум крейсерам Дальней Имперской разведки.

* * *

Операция по окончательному захвату системы перешла в фазу зачистки немногочисленных очагов сопротивления противника…
Высаживались подкрепления, огнём крейсеров, опустившихся на низкие орбиты, уничтожались немногочисленные наземные укрепрайоны драконов, сыпались доклады, ответственные офицеры тут же принимали решения и давали команды на перемещения сил и средств, необходимые для решения поставленной задачи…
Несмотря на то что тут воевали боевые соединения разных государственных субъектов, все работали как единый военный механизм. Общая, можно сказать, блестящая победа над злобным, коварным и опасным противником сильно сближает людей…

Генерал-лейтенант дер Тераном спокойно стоял и смотрел, как на схеме две точки скоростных крейсеров Дальней Имперской разведки быстро уходят в сторону имперской границы.
К нему подошёл генерал Арана тори Ансельм, облокотился о поручень и, глянув на схему, задумчиво проговорил:
– Знаете, генерал, у нас с вами много общего…
Молчавший кентариец поднял голову.
– Что же именно?
– Надеюсь, я не буду слишком некорректным, но мне кажется, что у нас с вами в семьях похожие истории.
– Вы на что намекаете? Я вас пока не понимаю.
Арана тори Ансельм прищурился и невесело усмехнулся.
– Давайте я раскрою небольшую тайну. Готовы? Ну, так слушайте… Помимо Великих домов в Империи существуют ещё старые Военные роды – такие, как мой, – в которых все мужчины обязаны служить Императору. Так вот, практически у всех этих родов родоначальниками были боляре. Что? А вы не знали? Просто это не афишируется и тем более – не поддаётся огласке, но в восстании боляр много тёмных пятен, да и само восстание подавили другие боляре, которые остались верны Императору. Кто бы ещё смог его подавить? Вот они и стали основателями родов. Тогдашний Император – вопреки давлению Великих домов – ввёл эту практику и оставил роды как противовес интригам древних аристократических фамилий. Эта система работает до сих пор, и – уж поверьте на слово! – никто из Великих домов не посмеет задеть члена Воинского рода без последствий. В Гвардии Императора служат много выходцев из воинских фамилий.
– К чему вы мне это рассказываете? Хотя, если честно, я таких нюансов не знал, даже учитывая то, что я по Империи работал очень плотно.
– Это я к тому, что – насколько я знаю – родоначальником ВАШЕГО рода был беглый болярин, участник мятежа, сумевший вырваться и осесть в Кертории, – объяснил Арана тори Ансельм и после паузы продолжил: – Можете не отвечать – мы это и так знаем, поэтому вам прощались, скажем так, некоторые шалости по отношению к Империи, а уж ваша операция с резонаторами, где вы сумели утереть нос Имперской Службе безопасности, вызвала одобрение многих высших флотских офицеров.
Дер Тераном подтянулся, он понял намёк и старался быстро просчитать выгоды. Болярские роды Империи – в лице Арана тори Ансельма – по сути дела, ему предлагали если и не стать полноправным членом некого сообщества, то намекали на заступничество и некую «крышу», а это дорогого стоило. Все достижения в бизнесе и деловые связи старшего брата на этом фоне просто меркли – тут уже был совершенно иной уровень.
– Допустим, что это так, но… Что вы именно сейчас от меня хотите?
– Я вам уже сказал – ваш род. Боляре – воины, и как бы они ни конфликтовали между собой, но вне боя всегда старались друг другу помогать. И ещё… Я навёл справки по этому майору Мелану – очень много засекречено. По сути дела, он – никто, но при этом вы его хотите сделать членом своей семьи. Очень не характерно для такого осторожного человека, как вы или ваш брат. Он тот, кто я думаю?
– Генерал, давайте не будем гадать. Может, вы сами скажете?
Имперцу это не понравилось, но он понимал, что кентарийский генерал старается держать дистанцию, опасаясь за судьбу своего рода.
– Хорошо, я перефразирую вопрос… Он является представителем рода боляр, про который мы ничего не знаем? Его предки были такими же беглецами, как и ваши? Судя по его воинским талантам, там явно течёт болярская кровь.
Дер Тераном в душе просто ликовал. Ух, какой у него был козырь в рукаве!
Сейчас Арана тори Ансельм совершенно случайно выболтал имперскую сокровенную тайну, ненароком подтвердив его старую догадку о том, что в Империи давным-давно потеряли связь с планетой боляр, и теперь имперцы-боляре как могли старались собрать осколки былых воинских знаний и навыков, как некую черту, отличающую их от Великих домов. Поэтому, глядя в глаза имперскому генералу и наблюдая, как у того меняется выражение лица, он тщательно произнёс, выговаривая фразы чуть ли не по словам:
– Нет. Он – НЕ представитель рода! Он – Максим Мельников, а не Максо Мелан, и он – ЧИСТОКРОВНЫЙ БОЛЯРИН! Настоящий, Истинный Болярин!
– Ты понимаешь, что говоришь, генерал? – от волнения имперский генерал перешёл на «ты».
– Понимаю, и эти сведения я не раз перепроверил, – тоже перешёл на более вольное обращение и дер Тераном. – Думаешь, я его просто так к себе приблизил и под него свою племянницу подкладываю? Он у меня через ментоскоп прошёл.
– Так чего ты раньше…
– Это вам раньше нужно было на меня выходить. И не пришлось бы мне идти на поклон ко всякого рода гнилым махерсонам в вашей службе безопасности.
Арана тори Ансельм опустил голову.
– Не знаю, зачем его забрали люди Императора, но почему-то уверен, что они точно знали, кто этот скороспелый майор. Но обещаю, что попытаюсь сделать так, чтобы его по-тихому не списали после выполнения миссии. Если он чистокровный болярин – то за него есть кому вступиться перед Императором, тем более, судя по последним событиям и тому, что он тут наворотил, ты, наверное, прав. А теперь рассказывай всё, что знаешь. Кто он? К какому народу принадлежит? Кроме истинных боляр, там же было и много других народностей?
– Он – истинный и русский! Мало того, на своей планете он был воином и участвовал в войне.
– Махерсоново вымя! Настоящий русский воин! И мы его отдали…
– У меня в роду все боляре были русскими воинами, – гордо и даже с некоторым превосходством выдал дер Тераном.
Повисла пауза, после которой Арана тори Ансельм вновь потребовал:
– Рассказывай всё, что знаешь. Если всё это – правда, и ты поможешь найти родину наших предков, то обещаю – твой род ни одна тварь безнаказанно не тронет!

Глава 12

Опять я сижу взаперти в небольшой каюте на борту крейсера Дальней Имперской разведки…
Хм…
История повторяется, но теперь я тут уже не в статусе безродного дикаря, а как офицер союзной армии, причём – не самой слабой. Вон как ко мне охранники относятся: молчат-молчат, но всё видят и понимают, по возможности оказывая знаки уважения.
Но если честно, то наконец-то у меня было время выспаться, поваляться и подумать о смысле жизни, ну, точнее, попробовать просчитать варианты возможного развития событий.
Одно понятно: меня не просто так экстренно выдернули из самого фарша войны и, конечно, что-то потребуют взамен.
Вероятнее всего, это дело может быть связано с уничтоженной спасательной экспедицией Дальней разведки на Земле, и, соответственно, тут могут всплыть вопросы относительно Повелителей Драконов, а это такой уровень, что в случае чего меня спишут на раз.
А ещё, может быть, дело в Карине и наших с ней отношениях…
Но ведь, по моим данным, все основные активы её Дома уже давно были поглощены и распределены среди заинтересованных лиц, а её и ребёнка держат в качестве гарантии.
Хотя…
Не удивлюсь, если её отец успел подсуетиться и самое вкусное спрятал так, что нужны какие-то дополнительные рычаги влияния на наследницу, чтоб до этого добраться.
А ещё…
Вариантов много, и наверняка скоро появится этот лже-полковник и всё объяснит, ведь не просто так он с пеной у рта гонял по всей галактике, разыскивая меня.
Ой, чувствую, опять попал в разборки и придётся огребать…
Хотя хуже того, что было на Каоме, вряд ли будет. Там уже точно был готов к смерти, и шансы выжить были минимальными…

Мои философские выкладки были прерваны тихим шелестом скрытого механизма, открывающего прочную металлическую дверь, ведущую в мою каюту. В образовавшемся проходе, как я и ожидал, стоял лже-полковник, ну а за его спиной молчаливыми тенями красовались два боевика-охранника.
Посетитель сделал шаг, дверь опять зашелестела, закрывая вход, и мы остались вдвоём в небольшой двухместной каюте, чем-то напоминающей купе вагона «СВ» моего мира.
Я сначала резко дёрнулся, но вставать передумал – так и остался сидеть на своей койке, с интересом наблюдая за своим собеседником и понимая, что именно сейчас начнётся серьёзный разговор. Однозначно мне сейчас попытаются втюхать одну из легенд, по которой дикарь и отморозок Мелан, подпрыгивая и повизгивая от усердия, а ещё – рискуя жизнью, должен куда-нибудь нестись и выполнять волю этих людей.
Я не спешил что-то говорить, просто сидел и с интересом и иронией поглядывая на вошедшего – особенно моё внимание привлекал объёмный свёрток в его руке.
Пауза затягивалась, и имперец, понимая её неуместность, начал говорить первым с лёгкой иронией в голосе:
– Сидишь, гадаешь… Что же я тебе сейчас буду рассказывать, чтобы использовать в своих целях?
– Почему гадаю? Уверен!
– Твоё право, я бы на твоём месте тоже так думал, тем более обстановка к этому располагает.
Он замолчал, наверное, пытаясь испытать моё терпение, только вот это он спешил, а я…
У меня-то время было…
Он не выдержал и хохотнул.
– Ну, хорошо… Ты показал себя не простым собеседником, знаешь себе цену и понимаешь, что я жёстко ограничен во времени. Давай поговорим серьёзно, сам понимаешь, ради какой-то мелочи, вроде интриг вокруг наследия Великого дома твоей несостоявшейся невесты, я бы не стал нестись на другой край галактики.
Я кивнул головой, давая понять, что оценил некое подобие его откровенности.
– Допустим, что понимаю, и что из этого? Как мне хоть вас называть-то? Если вы читали моё личное дело, то должны знать, что с ребятами из Дальней разведки я неплохо знаком, ну а вы уж точно никак не соответствуете светлому образу бродяг дальнего неизвестного космоса. От вас буквально несёт специфическим запашком спецслужб и интриг в высших эшелонах власти.
Хм…
А ведь даже не дёрнулся и не разозлился.
– Молодец, Максо! Или лучше называть тебя по-настоящему – Максим? В наблюдательности тебе не откажешь. А меня можешь называть… Ну, скажем… Полковник Морг.
Я не выдержал и заржал – не засмеялся, а именно заржал, аж слёзы из глаз потекли.
А вот это уже, видимо, его задело, и он как-то недобро начал на меня посматривать, с трудом сдерживая резкие слова. Когда я отсмеялся, он демонстративно спокойным голосом спросил:
– Закончил смеяться? Может, объяснишь, что вызвало у тебя такое веселье?
– Конечно. На моём родном языке слово «морг» обозначает помещение, где хранятся трупы убитых или умерших людей. Выражение «отправить в морг» обозначает – ликвидировать.
– Да, действительно звучит неоднозначно. Но мы отклонились от темы. Поговорим, Максим?
– Конечно. В данном случае вы контролируете не только ситуацию, но и мою жизнь.
– Хорошо, раз ты это понимаешь, но тут, Максим, совершенно иная ситуация, и нам нужно действительно поговорить.
– Я вас слушаю.
– Ты, наверно, понял, что были задействованы очень серьёзные силы для твоих поисков. И чтобы ты расслабился, скажу сразу – твоё задание никак не будет связано ни с Кариэллиной форм Маркелиа, ни с твоими похождениями в образе офицера кентарийских штурмовых войск. В общем, ни одну присягу или клятву ты не нарушишь. Мы – точнее, организация, в которой я имею честь служить – выше всего этого.
– Гвардия Императора?
– Ну, вот видишь, тебе и особенно объяснять не нужно. Сам всё понимаешь.
– Хорошо, допустим, я вам верю, в чём же тогда дело? Неужели вам понадобился простой – ну, скажем так, немного удачливый – вояка из соседнего государства, без рода и племени?
– Это – не моё решение. Я получил приказ найти именно тебя и использовать в операции.
– Даже так? Если вы из Гвардии, то приказы может отдавать только…
Он не дал мне сказать слово «Император» и, чуть кивнув головой, так глянул, что окончание фразы застряло в горле. Я слышал, что в их кругах Императора не принято поминать без особой на то надобности.
– Ну, всё не совсем так… – сделав небольшую паузу, он с некими усталыми нотками в голосе продолжил: – Ты же понимаешь, что наш сюзерен – человек, и, естественно, он не может за всем уследить, поэтому существует целый штат системных аналитиков, которым помогают несколько искусственных интеллектов, занимающихся сбором и анализом огромных массивов информации. Поэтому… – опять пауза. – Прежде чем принимать какое-то решение, особенно стратегического уровня, проводится тщательный и многосторонний анализ.
Он опять замолчал и с интересом смотрел на меня, видимо, ожидая какой-то реакции.
Ох, и надоели мне эти игры!
Но тут их территория и их правила, поэтому спросил:
– Вы хотите сказать, что моя скромная персона попала в поле зрения ваших аналитиков, и меня решили использовать в каком-то стратегическом раскладе, проработав все возможные варианты?
– Да, так оно и есть, – просто и без какого-либо рисования констатировал этот факт мой собеседник. – Прежде чем идти к тебе, я тщательно изучил твоё личное дело в том объёме, который необходим для решения поставленной задачи, ну и заодно – рекомендации по построению диалога с тобой. Конечно, осталось много загадок, в которые мне лучше не лезть, но есть одна очень важная деталь, на которой несколько системных аналитиков – независимо друг от друга – акцентировали внимание.
– И какая же? – не выдержал я.
– Мне настоятельно рекомендовали не использовать тебя втёмную и максимально раскрыть обстоятельства операции – насколько, конечно, это вообще возможно в нынешних условиях – что, по идее, должно существенно способствовать более эффективному выполнению задания, учитывая твои пристрастия к нестандартным решениям. Ну и, конечно, я в курсе относительно твоей везучести и злопамятности, особенно когда дело касается предательства. Так же прекрасно знаю, что ты – чистокровный болярин, а с вами лучше не шутить. Поэтому то, что я буду тебе рассказывать – во всяком случае, для меня – является истинной и достоверной информацией.
– Хорошее начало, обнадёживающее… Мне что-то уже хочется прямо без скафандра спрыгнуть на ходу с этого корабля.
Полковник усмехнулся, давая понять, что оценил шутку.
– Я рад, что у тебя есть чувство юмора, но у нас мало времени. Продолжим… Для полноты картины я буду вынужден тебе рассказать некоторые общепринятые вещи, но в несколько иной интерпретации. Хорошо? – и, увидев кивок моей головы, начал: – Тогда поехали… Как ты знаешь, основу государственного строя Империи составляют Великие дома, над которыми в качестве сюзерена находится Император. Да, так оно и есть. Император стоит над всеми внутренними конфликтами и играет роль третейского судьи, но уже давно стало понятно, что власть, сконцентрированная в руках древних аристократических родов, угрожает самому факту существования Империи. Вот уже много веков главы ведущих, оппозиционных Императору Великих домов, набирая вес и силу, заключают союзы, интригуют и подминают под себя нейтральные или второстепенные дома и аристократические роды. Этот порядок установлен очень давно, и серьёзные проблемы возникли задолго до нашего появления на этот свет. Поэтому со временем структурам государственной безопасности каждый раз всё труднее и труднее становилось раскрывать и пресекать заговоры, особенно учитывая то, сколько нелояльной Императору аристократии служило и во флоте, и в силовых структурах, ну и, конечно, работало в органах управления Империи. Естественно, это происходило не без помощи внешних врагов, которые, открыто не сумев развалить государство, вот таким способом ослабляли стратегического противника. В один прекрасный момент силы заговорщиков возросли настолько, что они уже были готовы открыто выступить против тогдашнего Императора, но…
– Ну, историю Империи я изучал достаточно плотно и не только по открытым источникам… – перебил я своего лектора, не понимая, зачем он мне рассказывает очевидные вещи.
Полковник сделал вид, что не увидел моего раздражения, и продолжил:
– Но тут один из второстепенных Великих домов – преданно служащих Императору много лет, – в частном порядке проводя поиски легендарной Планеты Воинов, сумел открыть твою планету. Низкий уровень технического развития нисколько не помешал твоим предкам – которых отобрали для экспериментов – быстро адаптироваться к новым условиям, освоить высокотехнологическую боевую технику и во время попытки мятежа просто порвать заговорщиков. Тогда-то все и узнали про боляр… Они присягнули Императору и на многие годы стали верными и неподкупными охранниками. Координаты планеты боляр, которую все уже вполне обоснованно считали легендарной Планетой Воинов, стали одной из самых больших и охраняемых тайн Империи. Любые попытки что-то выяснить про родину боляр жёстко и безжалостно пресекались. Твои предки сами поддерживали эти правила, исходя из простой логики: чем больше будет в Империи их соплеменников – тем меньше у них останется привилегий, поэтому привлечение в Императорскую Гвардию новых бойцов-боляр проходило согласно строгому протоколу и, конечно, в условиях абсолютной секретности. В политическом плане тогда ситуация выровнялась: Великие дома, поднявшие мятеж, были уничтожены, а внешние враги, попытавшиеся в условиях нестабильности оттяпать у Империи граничные территории, получили мощные отрезвляющие удары. Именно тогда боляре стали легендарными воинами…
Тут полковник сделал паузу и, чуть поёрзав на жёсткой кровати, продолжил свой рассказ, который, честно сказать, начал меня утомлять – всё это я и так знал. Уж что-что, а историю и геополитику Империи изучил в максимальном объёме, а всё, что касалось боляр – и максимально глубоко.
– Большинство боляр получили потомственное дворянство. Самые первые боляре, которые отличились при подавлении мятежа Великих домов, фактически взяли в свои руки большинство полномочий силовых департаментов. Новым, недавно прибывшим болярам не так повезло, и, естественно, со временем такое разделение стало выражаться в нарастании внутренних противоречий. «Старые» и «молодые» боляре разделились по группам, и у них начались трения, причём всё это происходило не без участия внешних советчиков. Но тут тогдашний Император вдруг умер странным образом… Ну как, странным… До сих пор обстоятельства его смерти засекречены… Часть боляр – в основном это были «молодые», – подстрекаемая оставшимися оппозиционными Великими домами, тут же подняли мятеж против, скажем так, относительно законного наследника и претендента на престол. Другая часть боляр – из самых родовитых и наделённых властью – осталась верными трону. Что было дальше, думаю, ты знаешь… Восстание было подавлено, Империя с трудом перенесла эти события, и потом понадобилось много времени, чтобы устранить все последствия того мятежа. Часть выживших мятежников-боляр разбежалась по галактике, но за ними некоторое время шла настоящая охота, которая со временем просто переросла в формальный запрет на посещение их потомками пределов Империи. Именно тогда боляре – как весомая сила – вроде бы ушли из политики, но это не совсем так – просто было запрещено употреблять слово «боляре» по отношение, к временам после подавления мятежа, вот и всё. А твои предки, отличившиеся в тех событиях – в прямом смысле слова сохранившие Империю для родителей нынешнего Императора – стали новыми аристократами и родоначальниками так называемых Военных Родов. Вот и всё… Боляре – как были, так и остались на службе Императора, только старались не упоминать своих сородичей, устроивших мятеж. Ещё одной проблемой стало то, что все, кто был проинформирован о местоположении твоей родины, были уничтожены. После долгих переговоров с оставшимися Великими домами был заключён пакт о том, что за лояльность к Империи приток новых боляр будет прекращён, и на любые поиски Планеты Воинов будет наложен запрет. Что до сих пор неукоснительно и выполнялось… Со временем – после установления некоторого равновесия в Империи – произошло разделение: Военным родам принадлежат силовые структуры, где они имеют максимальный вес, а Великим домам и Древним аристократическим фамилиям – финансовый и научный сектора. И это разделение сбалансировано и поддерживается уже много лет – даже не взирая на то, что твои предки-воины, мягко говоря, недолюбливают нашу древнюю аристократию, углубившуюся в вопросы финансов – так всем удобно и выгодно, да и Императору проще в такой системе контролировать любые точки, где начинается концентрация избыточной власти.
– Да. Я этого не знал, – признался я.
– Это не афишируется. Но тем не менее мы – как можем и не можем! – держим на контроле все эти процессы, ну и, конечно, отслеживаем всех потомков боляр за границами Империи, ну, насколько это возможно. Были прецеденты, когда результаты того мятежа пытались использовать против нашего государства.
– Ясно… – протянул я и спросил: – Как я понял – раз я чистокровный болярин, и мои предки никак не запятнаны в давнем мятеже боляр – у меня есть большие перспективы сделать карьеру в силовых структурах Империи?
Он немного замялся и многозначительно проговорил:
– Появление чистокровного болярина вызовет много вопросов, но и даст много преимуществ… Давай эту тему отложим на будущее…
«Понятно… Моя легализация на просторах Империи в качестве стопроцентного землянина – откладывается… А вот длительность моей жизни…» – подумал я не без досады.
– Ты, кстати, не думай, что после выполнения задания – если, конечно, всё получится – мы тебя уничтожим, как ненужного свидетеля…
Я аж вздрогнул – он что, мои мысли читает?
Полковник это заметил и чуть заметно усмехнулся.
– Максим, я же тебе говорил, что план нашего с тобой разговора разрабатывали лучшие психологи и аналитики Империи. К вопросу гарантий твоей безопасности после выполнения задания мы вернёмся чуть позже. Есть вопросы по тому, что я тебе изложил?
– Пока всё понятно. Хотя, спрошу… Учитывая развитие медицины, кто-то из первых боляр дожил до наших дней?
– Конечно, некоторые дожили! Их немного, но они хоть и не показываются на виду, но – как и раньше – крепко присматривают за новыми поколениями. У твоих соотечественников образовалось что-то вроде закрытого сообщества. Они как могут помогают своим продвигаться по карьерной лестнице, при этом достаточно рационально избавляясь от карьеристов и ненадёжных субъектов. Обязательным условием считается, что член их братства должен пройти все ступени воинской службы с самых низов и обязательно отметиться в боевых действиях. Для боляр – если мужчина не воевал, то он не достоин уважения. Мы это видим, мы про это знаем и как можем – помогаем. Причина – боляре превыше всего ставят верность Империи, и это культивируют среди молодых поколений. Они – в данный момент – единственная причина, почему Великие дома не разорвали государство на части.
– Хм… Не думал, что всё так глубоко срослось… Получается, что мои соотечественники тут очень плотно осели и фактически являются волкодавами Императора?
– «Волкодавы»? Что это значит?
Я коротко объяснил и историю появления породы собак, и их естественную вражду с волками, и то, что слово «волкодав» обозначает реально.
Полковник хмыкнул, покачал головой и пару раз проговорил слово «волкодав», как бы пробуя его на вкус.
– А знаете, Максим… Вы правы, очень даже похоже. Отобранные и приручённые хищники на службе Императора. Звучит очень даже оригинально…
Я сразу представил, как он в разговоре с каким-нибудь потомком боляр вставит это словечко, чтоб произвести нужное впечатление.
– Да, вы правы, – снова повторил он, вернувшись к разговору. – По вашей терминологии они – волкодавы Императора, точнее, не Императора, а Империи, разницу вы должны понять.
– Конечно.
– Вот и хорошо, – констатировал он и, устало потерев глаза и глубоко вздохнув, с чуть видимым усилием продолжил рассказ: – Со временем, оставшиеся боляре стали всё чаще и чаще жениться на женщинах из аристократических семей, и к нынешнему моменту многие Военные роды имеют родственные связи с Великими домами. В общем система противовесов потихоньку начинает давать сбой благодаря такого рода семейным связям, да и боляре ведь тоже не полностью едины и монолитны. В их среде есть свои лидеры и течения, существуют внутренние трения, разногласия и столкновения интересов. Некоторые группировки даже стали разыскивать следы сбежавших во время мятежа соплеменников и устанавливать с ними и их потомками контакты, пытаясь хоть как-то усилить свои позиции. С некоторых пор наши аналитики начали увеличивать вероятность прогноза на смену правящей династии, и по некоторым косвенным данным многие боляре – в той или иной степени недовольные сложившимся положением дел – готовы занять нейтральную позицию в случае глобального заговора Великих домов, вместо того чтобы поддержать трон. Мы как можем работаем и пытаемся перетянуть на свою сторону Военные роды, и процесс идёт, но намного медленнее, чем высшая аристократия Империи формирует жёсткую оппозицию, готовую к решительным силовым действиям. Поэтому, чтобы перетянуть на свою сторону старейшин болярского братства, которые уже давно стараются вести свою независимую игру, были предприняты попытки снова найти Планету Воинов и восстановить влияние на оставшихся боляр. Чем это закончилось, ты и сам знаешь… Но при работе над этой задачей стало известно, что чуть более ста лет назад некая группа боляр уже сумела найти эту планету и вывезла оттуда некий артефакт, имеющий то ли мистические свойства, то ли являющийся религиозной реликвией с непонятными свойствами. Данные полностью не подтверждены, но уже ясно, что важность этого предмета для боляр – а только ли для них? – очень высока. Несколько десятков лет назад один из великих Домов попытался воспользоваться ситуацией и перехватить артефакт, но ситуация вышла из-под контроля, пролилось много крови, но никто тогда ничего не получил – боляре, что-то знающие, либо погибли, либо исчезли, хотя сам Великий дом смог устоять. Самое главное, что и сама экспедиция, и перевозка артефакта были секретны – об этом были осведомлены не все болярские старейшины. После этого ещё лет пять все спецслужбы, частные организации, а также доверенные люди различных семей и Великих родов искали следы артефакта, пытаясь хоть что-то разнюхать, но безрезультатно. Со временем шум вокруг этого дела затих – артефакт пропал, и это всеми стало восприниматься как данность. Болярские старейшины постарались забыть – им было неприятно, что без их ведома кто-то смог найти Планету Воинов и вывезти с неё артефакт, аристократия, умывшись кровью, сумела откупиться, а Император на время взял ситуацию под свой полный контроль, действуя по принципу: разделяй и властвуй.
Я, усмехнувшись и воспользовавшись паузой, возникшей в рассказе полковника, тут же спросил:
– А тот Великий Дом? Не Бартоньелла ли, случайно?
Полковник тоже чуть улыбнулся, давая понять, что у нас с ним есть минимум ещё один – кроме драконов – общий враг.
– Время шло, и боляре вместо единой опоры трона стали ещё одной разновекторной, весьма влиятельной и опасной стороной внутриимперских интриг, – продолжил он. – Единственный вариант – это разделить старейшин: лояльных к Императору – поддержать, а тех, кто хочет занять нейтральную позицию, и тем более проаристократическую – просто убрать подальше. Именно и только так, ведь примитивно уничтожить их – это устроить новую кровавую кашу в один из тяжелейших моментов истории Империи, что, естественно, неприемлемо.
– Ну, раз вы мне это всё рассказываете, то вам удалось что-то раскопать, и я вам нужен в качестве собачки, которая принесёт в зубах этот артефакт, чтоб вы смогли, помахивая им, расколоть совет старейшин у боляр, выявляя и сортируя на лояльных и не очень?
– Не совсем так… Мы нашли другое решение. Люди, которые доставили артефакт, а особенно те, кто его хранят… Видите ли… Мы думаем, что несмотря на почти столетнее отсутствие их в Империи, они до сих пор обладают непререкаемым авторитетом у ВСЕХ боляр! Именно у всех: и среди живущих в Империи, и среди беглецов, и среди их потомков. Есть все основания полагать, что они живы и здоровы, и решили просто уйти подальше от наших интриг и дрязг, охраняя артефакт. Мы с трудом нашли их след и направили туда посла, обладающего полномочиями заключать любые соглашения от имени Императора.
– Так это получается… Артефакт, он что, находится вне Империи? И где же?
– Он находится… Об этом чуть позже… – недоговорил Морг и перевёл разговор в другое русло. – Но условия секретности были настолько жёсткими, что посол был направлен с минимальной охраной и попросту исчез. Вот уже продолжительное время у нас с ним нет ни связи, ни возможности что-то прояснить. Кризис в высших эшелонах власти Империи – на фоне мощнейшего за несколько веков драконовского нашествия – набирает обороты, и нам нужны дополнительные рычаги воздействия на внутреннюю обстановку в Империи. И нынешние условия таковы, что мы не можем проводить масштабную поисково-спасательную операцию – это обязательно вызовет утечку информации, и вся затея приведёт к абсолютно обратному результату, плюс – к серьёзным осложнениям с соседями, вплоть до начала открытых боевых действий.
– Н-да… Весело… Но если всё, что вы говорите – правда, то посланец, имеющий такие полномочия, должен принадлежать… – тут я сделал паузу, а потом выпалил: – К императорской фамилии!
Полковник, ничего не сказав в ответ, только кивнул головой, давая понять, что мои рассуждения на правильном пути.
– Теперь вы понимаете, Максим, на каком уровне придётся работать? – спросил он.
Я-то прекрасно понимал, куда и во что вляпался. Даже при условии, что хотя бы десять процентов от сказанного полковником – правда, то мне стоит позаботиться о завещании. Но я понимал и другое: от этого задания мне никак не отвертеться! Поэтому спросил:
– В чём состоит моя задача?
– Ваша задача – найти, спасти и вывезти в Империю посланника, а ещё – если получится – встретиться со своими древними соплеменниками и попытаться убедить их выступить на стороне Императора в качестве союзников. А ещё… И обязательно узнать, что из себя представляет этот легендарный артефакт.
«Да… Задачка ещё та… Хорошо, что хоть Самого Главного Дракона выкрадывать не надо…» – подумал я, а вслух сказал:
– У меня возникли вопросы… Какие гарантии, что после выполнения операции меня просто не зачистят, ну и что я получу, если операция будет выполнена хотя бы частично? Вы же понимаете, что список ваших запросов вряд ли удастся реализовать полностью…
Полковник опять чуть усмехнулся, давая понять, что оценил мою прозорливость.
– Я всё понимаю. Отвечу с конца. Главное – это жизнь и свобода посланца. Он никак не должен попасть в руки ни третьей, ни четвёртой, ни какой-то пятой стороны. Только к нам, только в целости и невредимости. По всему остальному – как получится… – опять сделав паузу, он продолжил: – По, скажем так, вознаграждению… Вы же понимаете, что на том уровне, где будут оценивать вашу работу, поощрения совершенно иные, нежели, к примеру, в Кентарийских ВКС. Думаю, что вашей наградой будет ваше будущее в Империи… И это будущее на несколько порядков лучше того, которое ожидало бы вас в Кентарийской республике – я вам гарантирую от имени… Хотя, что я говорю… В Кентарийской республике у вас, Максим, только одно будущее – не сейчас, так чуть позже погибнуть в очередной военной мясорубке. А если даже до вас каким-то чудом не доберутся драконы, то рано или поздно вам помогут «героически погибнуть» – своей помолвкой с Анной дер Тераном вы очень многим перешли дорогу, да и на военно-финансовом поприще многим «оттоптали ноги». Образно говоря: там у вас будущего просто нет, даже несмотря на то, что генерал дер Тераном – у которого своё будущее весьма неоднозначно! – пообещал отдать за вас свою племянницу. Вы же это понимаете?
– Понимаю, – не стал я лукавить, такие расклады и мне самому приходили на ум.
– Теперь по гарантиям… Как мне недавно сообщили, генерал Арана тори Ансельм достаточно эмоционально пообщался на ваш счёт с генералом дер Тераномом. Разговор был очень интересный… – тут он сделал паузу, чтоб я понял, что у этого кручёного полкана везде свои люди, и он в состоянии прослушивать разговоры чуть ли не в занюханном гальюне самого потрёпанного эсминца. – Арана тори Ансельм – сам из семьи, где в роду были боляре, и его воинские достижения обеспечили ему высокий авторитет и уважение в братстве Военных родов. Так вот, он обменялся информацией с вашим «неявным» родственником и узнал, что вы – Истинный Болярин. Он об этом уже успел по секретным каналам сбросить сообщение старейшинам, присовокупив все имеющиеся доказательства и ваш рассекреченный послужной список, что стало одной из лучших рекомендаций. Образно говоря, дер Терраном продал вас с потрохами имперским болярам за то, что они его будут прикрывать. В принципе, в его ситуации – решение абсолютно правильное. У них в руководстве республики сейчас идёт большая драка на фоне катастрофического положения на фронтах – ищут крайних и виноватых, перед делёжкой помощи, что обещает Империя… А ещё… Накануне нашего разговора мне лично пришло послание, что очень многие истинные оставшиеся в живых боляре будут внимательно следить за судьбой майора Кентарийских штурмовых войск Максо Мелана… Как вам? Вот и я про это… У меня не было смысла зачищать вас и раньше, а теперь… Даже если бы этот смысл и появился, то я бы сорок раз подумал: стоит ли оно того – умереть совсем на немного позже вас? И в свете этого послания хочу добавить про поощрения… Если вы справитесь с заданием – в чём почему-то я абсолютно не сомневаюсь, – то…
– Я стану уже не пешкой, а чем-то более существенным на политической арене Империи, как раз нужным элементом для задабривания боляр, ну, или сладкой морковкой, которой можно махать у них перед носом, как неким временным заменителем легендарного артефакта, – закончил я фразу за полковника и спросил: – Правильно? А почему я не удивляюсь тому, что командующим объединённой эскадрой был назначен генерал Арана тори Ансельм, и тому, что ему дали пооткровенничать с дер Тераномом?
– Вот видите, вам ничего не нужно объяснять… Вы нам в любом случае необходимы живым-здоровым и сейчас, и в будущем, это – без вариантов.
Я замолчал, переваривая полученную информацию…
Расклад получается, с одной стороны, интересным, но, судя по лицу полковника, задание будет у меня очень весёлое.
– Хорошо. Допустим, я вам верю. Тем более что рекомендации ваших аналитиков относительно правдивости в некоторой степени объективны, но… – согласился я и добавил жёстко: – Если предадите и обманите – я очень обижусь. И это – именно угроза…
– Я понимаю. Это ваша болярская черта – честно служите, пока вас не предадут. Зато потом вы изобретательно и жестоко отомстите. Не стоит повторять: для меня – это аксиома.
– Как я понял, возможности отказаться у меня нет? – запустил я пробный шар, скорее для последней проверки серьёзности ситуации.
– Вы правильно поняли – нет, от слова «абсолютно». Тем более, как мне кажется, вам это будет просто интересно. Именно то, что вы любите – одиночное задание, полная свобода принятия решений, развязанные руки… А для нас главное – результат.
– Хорошо, можете быть уверенным, что вы меня заинтересовали… Я берусь. Теперь я могу ознакомиться с подробностями и заняться сбором всей информации?
– Конечно…
Полковник заговорил, и по мере рассказа я всё больше и больше убеждался, что у Императора действительно великолепные аналитики и психологи, всё ведь просчитали: и побудительные мотивы, и нашу русскую тягу к приключениям, и многое другое…
Захотел бы, не смог отказаться…
Хотя придётся поломать голову, и без поллитры тут явно не обойдёшься…

Уже в самом конце достаточно длительного обсуждения я всё-таки спросил у полковника Морга:
– Полковник, вы мне так и не сказали… Где же мне придётся работать?
– Конфедерации Таран-Хо, планета Крамона, – ответил Морг.

Глава 13

Колёса поезда монотонно стучали в знакомом с детства ритме, привнося в общий звуковой фон из разговоров пассажиров, шума радио, передающего какую-то примитивную ритмичную мелодию, гудков и лязга сцепок, скрипа рессор, звона одинокой ложки в стакане с остатками недопитого местного аналога травяного чая, некую добрую, успокаивающую, умиротворяющую, домашнюю мелодию…
Не открывая глаз, я лежал на верхней полке купе, наслаждаясь, если можно так сказать, натуральными звуками и запахами. Странно, почему я раньше не понимал, что можно получать удовольствие от таких вот бытовых мелочей. После долгих месяцев в запертых металлических коробках, несущихся или висящих в космическом вакууме, где качество воздуха зависело от степени изношенности и класса систем жизнеобеспечения, столь натуральные запахи очень сильно контрастировали с неисчезающим привкусом палёного пластика или стерильным, озонируемым воздухом, от которого иногда хотелось просто лезть на стены.
Столь яркий контраст наконец-то заставил задуматься и вспомнить о потерянной родине и о будущем, которое меня, бездомного странника, ожидало…
«Тук-тудум-тук-тудум-тук-тудум…» – выбивали колёса поезда.
Под этот монотонный стук я как никогда раньше спокойно выспался, несмотря на не совсем обычное моё положение.
Интересно, как повернётся непредсказуемая судьба, забросив меня именно в это купе на очередной затерянной в глубоком космосе планете?
Вот ведь поворот сюжета…
«Тук-тудум-тук-тудум-тук-тудум…»
Я уже не спал, но чтоб не привлекать особого внимания, просто лежал, расслабившись, с закрытыми глазами, наслаждаясь всё убывающими минутками настоящего спокойствия и отдыха. Но даже сквозь прикрытые веки чувствовались всполохи света, и я явственно ощущал, как за окном мелькают деревья, постройки, электрические столбы. Хотя, как ни странно, это не раздражало, а только добавляло дополнительные штрихи к картине потерянного прошлого, которое уже давно в моей памяти ассоциировалось с чем-то светлым и тёплым…
Внизу, прямо подо мной на нижней полке, уже давно слышалась активная возня, сопровождаемая вскриками, каким-то шуршанием и звуками ударов. Всё это на время прекращалось строгим окриком, но буквально через пять-десять минут начиналось с новой силой.
Я не смог удержаться и улыбнулся – это были мои беспокойные соседи по купе. Крупная, толстоватая женщина – по моим меркам перешагнувшая пятидесятилетний рубеж – сопровождала к родителям с отдыха двух непоседливых внуков, которые уже двое суток ставили на уши весь вагон, а бедная бабушка, учитывая возраст и габариты, просто не успевала за двумя сорванцами пяти и шести лет. Но, как это ни странно, дети были достаточно воспитанны, и их возня не сильно задевала окружающих, поэтому практически все в вагоне посматривали на их шалости с доброй улыбкой. Была, правда, парочка ворчливых тёток, которые попытались детей приструнить и говорить им гадости. Но, к счастью, народ в вагоне собрался понимающий, и несколько крепких словечек быстро указали соответствующее направление движения и место назначения старым склочницам.
Снизу послышался возмущённый голос:
– Что вы творите? Дайте же людям поспать. Вот ведь сорванцы… – бабушка снова попыталась построить внуков.
Хотя, в принципе, уже давно пришло время для утреннего подъёма, и детишки уже в своём праве проказничать…
Лязгнул замок, и дверь в купе резко откатилась в сторону.
Я уже не смог корчить из себя спящего и, привычно сжав под одеялом небольшой нож из стеклопластика, уставился на нарисовавшегося в проёме крупного детину в фиолетовом костюме.
Но никого этот приход особо и не удивил. Здесь в таком облачении ходят официанты и повара, да и лицо пришедшего было знакомо. Он, добродушно улыбнувшись, выдохнул одной фразой почти без промежутков между словами: «Завтракать будете?»
Я чуть поёрзал на полке и глянул вниз.
Так оно и есть – у Тарла, так звали этого официанта из вагона-ресторана, в руках была сложная конструкция из алюминия, в которой в специальных зажимах красовались пластиковые судки с порционными завтраками. Просто, функционально и, главное, востребованно, учитывая мастерство поваров вагона-ресторана. Многим было просто лень переться через весь состав, фактически оставляя вещи без присмотра, а тут такой сервис пришёлся как нельзя лучше, и пассажиры относились к этому, как к весьма обыденному явлению. Самое интересное: в моём родном мире когда-то, ещё до крушения Советского Союза, точно так же разносили по вагонам готовые обеды в алюминиевых судках. Куда это всё потом подевалось?..
Бабушка двух сорванцов решительно выдохнула:
– Нам, пожалуйста, две порции, уважаемый Тарл. Этим неугомонным поросятам для шалостей нужно много энергии.
И, зашуршав застёжкой небольшой дамской сумочки, быстро достала матерчатый кошелёк, зашелестела мелкими купюрами, отсчитывая нужную сумму, при этом, конечно, не забывая о небольших чаевых.
Тут так было принято. Если человек работает на совесть и пытается быть полезным, его обязательно стараются поощрить, а парнишка, который во время студенческих каникул подрабатывал в вагоне-ресторане поезда, действительно заслуживал небольшой награды. Чистый, наглаженный, без следов вечерней пьянки и, конечно, без запаха перегара, а также излучающий настоящее, а не показное дружелюбие, располагал к себе и принимал вознаграждение как должное, но при этом не выпрашивал его, как это частенько встречалось в нашем мире. Хотите поощрить – пожалуйста, нет – ну, значит, не повезло…
Парень – помимо обслуживания вагона-ресторана – ещё курировал вопросы пропитания трёх вагонов, поэтому на вторые сутки путешествия уже был фактически своим человеком. У меня даже мелькнула мысль, что это – великолепное прикрытые для оперативника из линейного отдела местной госбезопасности. Хотя, учитывая, что тут происходит, это было бы не самым худшим вариантом, но тут моя параноидальная интуиция помалкивала, вроде парень тот, за кого себя выдаёт. По некоторым оговоркам Тарл учился то ли на социолога, то ли на юриста в очень престижном столичном университете и, судя по дорогим, по-настоящему брендовым часам, явно принадлежал к аристократическому семейству. Такой механизм могут себе позволить действительно состоятельные люди. Выучится и со временем осядет где-нибудь в министерстве, но при этом у него в личном деле будет пометка о том, что имеет опыт общения с народом, и в качестве практики работал в сфере обслуживания. Здесь это ценилось…
Пока я рассматривал эту идиллическую картину и расслабленно занимался простеньким анализом, моя пожилая спутница – хозяйка двух пострелёнышей, которые, открыв пластиковые контейнеры, уже вовсю работали ложками – обратила внимание и на меня, и на ещё одного спутника, точнее, спутницу, которая делила с нами купе. Тётушка Ларкина – так звали эту женщину – добровольно и с удовольствием взяла на себя негласное шефство над спутниками и старалась присматривать, чтоб никто не пропускал приёмы пищи, и неодобрительно сопела, когда я чуть позже, чем тут было принято, устраивал утренний моцион. Хотя делала она это как-то без злобы, скорее по привычке, было видно, что у себя дома она была за главного и привыкла всё вокруг себя – особенно вопросы, касающиеся порядка и гигиены – держать на контроле.
– Макса, Тиана, спускайтесь и давайте завтракать, посмотрите, какую прелестную лурду и сироп принёс уважаемый Тарл. Пусть на Большом Суде Светлоликий будет благосклонен к повару, приготовившему такой завтрак.
«А ведь и действительно, пора перекусить…» – подумал я и, кивнув головой официанту, проговорил:
– И мне порцию, пожалуйста. Действительно пора завтракать.
Спрятав нож в рукаве в специальной петле, я быстро спустился с полки – благо спал в спортивном костюме, – достал из кармана помятую купюру и протянул её Тарлу.
Тот спокойно её принял, чуть вопросительно глянув на меня: я заплатил больше, чем нужно, а размер чаевых здесь как-то было принято рассчитывать в размере не более десяти процентов от суммы. Я в самом начале своего путешествия немного лоханулся, по извечной русской привычке как-то сболтнув, что «сдачи нам не надо», и сразу был награждён множеством настороженных взглядов. А попадать в поле зрения местной госбезопасности мне не очень-то хотелось, во всяком случае – пока мои поисковые мероприятия не перешли в активную фазу.
Поэтому, кивнув нашему кормильцу, получил от него сдачу с учётом чаевых, взял пластиковый контейнер и присел на нижнюю полку, где для меня освободили место.
Соседка по верхней полке – девушка с красивым именем Тиана – отреагировала относительно вяло и, что-то буркнув про чай с печеньем, который она предпочитает по утрам, снова уткнулась в электронную книгу, читая что-то ну уж очень интересное. Странная девушка…
Сидя на нижней полке, я стал методично и не спеша работать пластиковой ложкой, с удовольствием уплетая сладкую кашу с сиропом и параллельно наблюдая за своими спутниками.
– Хм, как вкусно! – не выдержал я, чем вызвал благодарный взгляд тётушки Ларкины.
Вот что значит отвык от натуральной пищи – всё только боевые рационы или результаты деятельности бортового кухонного процессора на нашем крейсере, а тут такие вкусности!
Опять усмехнулся, вспомнив любимый в детстве советский сериал «Гостья из будущего» и фразу про кефир и питательные таблетки на космическом корабле. Так получается, что сейчас я как раз нахожусь в роли тех самых космических пиратов, которые искали миелофон, ну а у меня задача не менее экзотическая.
Взглянув на своих спутников, незаметно напрягся: интересные люди, но каждый из них очень непростой человек, это, конечно, касается только взрослых, ведь дети как дети.
Ну, тётушка Ларкина в первом приближении прозрачна и понятна, хотя там далеко не всё так просто, но угрозы от неё не чувствую. На фоне неподдельного добродушия чувствуется огромный жизненный опыт.
А вот Тиана не то чтобы заинтриговала, но задуматься заставила. Что-то тут было не то, какая-то несостыковка, и это меня заставляло нервничать и искать ответы. В моём положении любая незамеченная мелочь может привести к провалу.
А девушка действительно заслуживала особого внимания. Невысокого роста, где-то метр шестьдесят, стройная, спортивная фигура, небольшая грудь, светлые волосы… А привлекательное продолговатое лицо, с тщательно выведенными дугами бровей и ровным аристократическим носиком, всё время – пока мы ехали вместе – несло на себе след озабоченности и какой-то детской грусти. Короткая, явно модельная стрижка с короткой чёлкой ещё больше подчёркивала красоту глаз и открывала тонкую нежную шею. Такая стрижка, как правило, добавляет любой женщине молодости и озорства, а тут подчёркивала юность и ранимость моей попутчицы. Но, несмотря на молодость, она прекрасно знала себе цену и на знаки внимания со стороны нескольких мужчин, пассажиров вагона, реагировала нейтрально и, если можно это сказать, привычно. За двое суток пути девушка ограничилась всего несколькими фразами, но и этого было достаточно, чтобы сделать вывод и об её образованности, и воспитании, и, возможно, об аристократическом происхождении. Что она читала, так подсмотреть и не смог, хотя пытался, чем вызвал её неудовольствие.
Оторвавшись от каши, я поднял взгляд и опять увидел, как она, лёжа на верхней полке и закинув правую руку за голову, левой держала электронную книгу и что-то сосредоточенно читала, проговаривая про себя, чтобы лучше запомнить. Ну уж точно не похоже, что читает какой-нибудь роман, в данный момент она больше всего напоминала студентку, готовившуюся к экзамену. Единственное, что выпадало из образа – это тёмно-красная лента на её шее, символ траура по погибшему родственнику или возлюбленному. Симпатичная, обворожительная своей молодостью и свежестью девушка. И, несмотря на все мои нынешние проблемы, мне – нормальному здоровому мужчине, можно сказать, героическому офицеру, прошедшему с боями полгалактики – было обидно, что такая особа находилась на расстоянии вытянутой руки и абсолютно полностью меня игнорировала.
Глубоко вздохнув от мысли, что мне тут ничего не светит, я, всё так же работая ложкой, переключился на обдумывание и своего задания, и просто непреходящего чувства офонарения от того, как я смог во всё это вляпаться.
Воспоминания снова вернули меня на две недели назад, к тому самому знаковому разговору с доверенным человеком Императора…

* * *

Когда на крейсере полковник Морг выложил мне весь расклад по болярскому артефакту, то я сначала решил, что всё это сказка, но он сумел убедить меня в полной надёжности и достоверности полученной информации.
Если коротко и сжато, то получалось следующее: ребятам Императора удалось выйти на след каких-то боляр, которые эвакуировали с Земли неизвестный артефакт. Тщательное, долгое и осторожное расследование привело к планете РБ3418, с самоназванием «Крамона».
Всё хорошо, вот только звёздная система с этой планетой находилась на очень приличном удалении от границ Империи и располагалась в зоне ответственности старого и беспощадного врага – Конфедерации Таран-Хо, поэтому полного и всестороннего анализа места проведения операции просто не было. При разработке плана инфильтрации приходилось довольствоваться только отрывочными данными, полученными по каналам армейской разведки, и отчётом трёхсотлетней давности экспедиции Дальней Имперской разведки.
Про Конфедерацию и про её постоянные столкновения с Империей я знал из учебников истории, поэтому было понятно, что может произойти, если посланник Императора попадёт в руки к давним противникам, хотя Кентарийская республика в данное время с конфедератами и не воевала. Но самое дерьмовое было в другом: посланником, который пропал на этой Крамоне, была младшая и ненаследная принцесса Ириана, направленная сюда не только как член семьи, но и как человек, наделённый абсолютным доверием Императора, несмотря на то, что она была дочкой всего лишь официальной наложницы. Принцесса получила прекрасное образование, имела несколько дипломов по космосоциологии и ксенопсихологии, поэтому именно она с минимальной охраной из двух боевиком императорской гвардии полетела на Крамону искать боляр и именем Императора уговаривать их вмешаться в нарастающий внутренний конфликт в Империи.
По её поиску и возможной инфильтрации с планеты мне предписывалось собирать дополнительные данные уже на месте, на ходу проводя дополнительный анализ и корректировку планов.
По полученным впоследствии докладам от принцессы – которой на первом этапе удалось незамеченной проникнуть на планету – Крамона оказалась очень интересной со всех сторон.
Выяснилось следующее…
Конфедерация Таран-Хо, которая контролировала огромный кусок пространства, где на окраине находилась эта звёздная система, совсем не интересовалась этой Крамоной. Огромное расстояние, несколько пылевых скоплений и трудная навигация из-за наличия чёрной дыры не способствовали освоению вроде как полностью пригодной для проживания людей планеты – где-то в архивах Конфедерации значилась звёздная система РБ3418 с припиской о том, что на планете есть человеческая цивилизация, но всё «вмешательство» конфедератов в жизнь людей Крамоны ограничилось одним-единственным облётом планеты автоматическим зондом да засылкой туда пары редко сменяемых наблюдателей. В Конфедерации систему признали бесперспективной и попросту забыли про неё…
А люди там жили и, ничего не подозревая о том, что как бы входят в высокоразвитую Конфедерацию Таран-Хо, развивались себе потихоньку, повторяя путь сотен и тысяч человеческих цивилизаций, разбросанных на безмерных просторах галактики.
Некоторые страны на планете уже обладали ядерным оружием, правда, весьма примитивным, а две – наиболее продвинутые в техническом отношении – даже осваивали околопланетное пространство на примитивных летательных аппаратах с химическими реактивными двигателями.
Оружие – привычное мне автоматическое огнестрельное, ну и, соответственно, танки, пушки, боевые самолёты, ракеты…
Образно говоря, цивилизация на Крамоне достигла примерно такого же уровня технического развития, как и моя родная планета Земля на момент начала глобальной ядерной вой-ны, ну, может, с отставанием лет в двадцать-тридцать.
Видимо, именно это обстоятельство и явилось ключевым при выборе моей скромной персоны для выполнения задачи и по эвакуации посланника, и по поискам артефакта. По мнению системных аналитиков, моё вливание в среду местных аборигенов – по сравнению с другими кандидатами – будет более добротным, а реакция на изменение условий – более адекватной, что должно существенно повлиять на результат операции.
Что ж…
Логично и весьма мудро…
А вот планета, на которой нужно было работать, меня очень удивила. При более тщательном анализе Крамона на бытовом уровне раскрывала всё больше и больше мелочей, если не копирующих, то очень сходных с земными аналогами.
Хотя всё это удивило только меня – есть с чем сравнивать! – а для системных аналитиков Империи, видимо, это было очевидным следствием естественных процессов, происходящих в любой человеческой цивилизации: от первобытного строя – к империям и республикам; от дубины – к ядерной бомбе; от съедобных корешков – к изысканным блюдам в ресторане…
Конечно, нужно было учитывать и влияние боляр на ход развития этой цивилизации – хотя бы последние лет триста, – но что-то мне подсказывало, что оно было минимальным…
И теперь, используя и всю эту информацию, и разрозненные доклады принцессы Ирианы – которые сумели дойти до Империи – мне нужно было восстановить её путь и найти её саму, и это при условии, что объект поисков профессионально соблюдал все меры конспирации, чтоб не засветиться перед наблюдателями Конфедерации Таран-Хо и службами безопасности разных государств самой планеты.
Но мне нужно было при этом учитывать громадную массу данных и о политической, и об экономической ситуации на планете, а вот тут было всё далеко не просто…

Поверхность планеты на шестьдесят процентов была покрыта водой, а суша состояла из двух больших материков – Маронанна и Келиораз, и нескольких крупных островных архипелагов – Жолика, Арганда и Кронар.
Учитывая многонациональный состав населения и степень развития государств, единого всепланетного правительства ещё не было, и – так же как и на Земле – здесь присутствовали несколько сотен государств, которые в той или иной форме конфликтовали между собой, а иногда и воевали, разрешая возникшие противоречия.
Совсем недавно – лет шестьдесят назад – планета перенесла Мировую войну. Опять же – почти полная аналогия с Землёй. Была даже мысль, что это какая-то симуляция или бред моего подсознания, но факты – есть факты.
Население планеты – пять с половиной миллиардов человек. Ярко выраженных рас – как на Земле – здесь не было, наблюдались отличия, обусловленные климатическими особенностями, но среднестатистический житель выглядел как землянин, проживающий в южной Европе.
Было множество религий, но две основные исповедовали около девяноста процентов населения, хотя на этом нужно остановиться подробнее…
Светловерие…
Всё сущее создал Светлобог, он – прадед всех людей, его дети и внуки, рискуя жизнью, не раз приходили на планету спасать своих потомков в той или иной ипостаси. Они страдали, строя города и плотины, воевали, мучились, принимая на себя боль, ненависть и невзгоды, исходящие от приверженцев Чернобога, проклятого сына, нарушившего заветы своего отца и пустившего в душу гниль и черноту.
Эта религия по степени социального регулирования общества чем-то напоминала адаптированную смесь православного христианства, конфуцианства и буддизма с некоторыми вкраплениями нечто похожего на старославянские верования.
Потратив много времени на штудирование имеющейся информации, я понял, что мне эта религия, в принципе, нравится, в некоторой степени вызывая одобрение своими целями и способами их достижения.
Во славу Светлобога строились многочисленные храмы, которые в своё время стали центрами культурного развития, обучения и медицинского обслуживания населения.
В символике религии использовались светлые цвета, часто – стилизованное изображение местного солнца, ну и, конечно, существовало некое подобие икон с изображением высокого бородатого мужчины в белых одеждах с БОЕВЫМ посохом в руках!
За ним всегда изображалась его супруга, божественная Светлая Матушка – защитница и покровительница всех женщин. Такая двойная ипостась божественной силы являлась дополнительным стимулом для сохранения крепких семей, как главного кирпичика общества. Особое отношение было к женщинам, которые считались продолжательницами рода и, соответственно, уважались и охранялись. В этом обществе одним из самых страшных преступлений было убийство беременной женщины, за что карали безжалостно.
Основной орган управления – Круг старцев, где все решения принимались коллегиально тринадцатью высшими священниками.
Священнослужители, как правило, одетые в белые просторные брюки и длинную белоснежную рубаху, долго учились и проходили тщательный отбор, обязательно имели медицинское образование и всегда параллельно с религиозными службами без исключения работали в больницах и госпиталях, оказывая помощь при любом обращении.
Любой жрец – а точнее, проводник Светлобога – обязательно имел семью и по мере возможности брал на воспитание детей, оставшихся без родителей.
При этом среди людей, исповедующих Светловерие, считалось особым почётом получить право воспитывать сирот по примеру «светлых священников». Такая практика решала проблему воспитания молодого поколения и мешала в некоторой степени росту молодёжной преступности, причиной которой в моём мире становились интернаты.
В общем, вполне себе такая приличная религия, являющаяся мощным социальным регулятором и механизмом преобразования общества на пути морально-нравственного развития. Изначально зародилась эта религия на материке Маронанна, где и исповедовалась большей частью населения. Частично была распространена на некоторых островных архипелагах, но постепенно вытеснялась с окраин другими, более агрессивными религиями.
Конечно, было много нюансов и непонятных моментов, не отражённых в отчётах имперской разведки и принцессы, и я собирался всё это дополнительно разузнать в процессе работы. Тем более что был опыт Земли, где многими религиозными деятелями декларировались благие намерения, которые заканчивались Варфоломеевской ночью.
В качестве противовеса Светловерию присутствовала более агрессивная и в полной мере ортодоксальная так называемая «Истинная вера». Несколько веков назад она пришла с островов и постепенно распространялась дальше, достаточно энергично выдавливая другие религиозные течения, не стесняясь при этом в методах.
По представлениям этой религии всё было создано по желанию и велению Единого Хозяина, который правил на Крамоне посредством своего наместника – Великого Владыки Святого Престола. Ниже Владыки стояли Иерархи, а за ними уже шли главы прецепторий, контролирующих территориальные образования, как правило, в границах отдельных государств.
В трактовке этой веры все должны были подчиняться воле Единого Хозяина и его посланцев, пастырей Истинной Веры, несущих свод законов для всех верующих. В принципе, в те времена, когда зарождалась эта религия – учитывая, какие нравы были на архипелагах, ставших ещё в древности пристанищем для беглых рабов, преступников и базами для морских пиратов – возникновение столь жёсткой, структурированной системы морально-нравственного регулирования стало необходимостью для дальнейшего развития формирующихся, по сути дела, бандитских государственных образований.
Но вот символика и логика проповедников этой веры меня серьёзно озадачили. В качестве главного символа была пирамида с размещённым в её вершине символом фаллоса. Да-да, именно мужского полового органа! Я сам просто впал в ступор, когда это увидел.
У них под это дело было создано целое учение, в котором я запутался на втором абзаце, пытаясь прочитать их основной религиозный свод законов – книгу «Балогок», в которой везде, где только можно, красовались стилизованные изображения пирамидок с фаллосами. Сами пастыри ходили в чёрных саванах, со специальными ритуальными палками, которыми они быстро и достаточно жёстко прямо на месте могли наказать отступников, ну а если прегрешение было уж очень серьёзным, то на этот случай была своя инквизиция, которая имела следственные, судейские и карательные функции относительно преступлений против веры.
Пастыри проходили тщательный отбор, придя в лоно Истинной Веры, они давали обет безбрачия и долго учились в специализированных университетах, чтобы нести свет религии до самой смерти.
Религия во многом была похожа на наше католичество, но тоже имела множество своих нюансов…
Великий Владыка Святого Престола лет пятьсот назад перенёс свою резиденцию из архипелага Арганда в огромный роскошный комплекс, построенный руками рабов и поборников Истинной Веры на материке Келиораз. Лет за сто до этого на архипелагах, подконтрольных Святому Престолу, начался голод, а вследствие его – несколько эпидемий. Срочно собранная огромная армия озверевших от голода островитян под предводительством иерархов Истинной Веры вышла в поход и постепенно, в течение сотни лет – где силой, где хитростью – полностью захватила материк Келиораз, под благовидным предлогом распространения веры фактически уничтожив, подчинив и ассимилировав всё местное население.
Именно в это время началась массовая экспансия Истинной Веры, ставящая целью взять под свой контроль всю планету. То есть Владыки Святого Престола столетиями создавали наднациональную систему власти, постепенно подчиняя себе правительства государств, где церковь Истинной Веры занимала доминирующее положение.
Со временем, набравшись сил, укрепив свою власть и вступив в союз с мощным и влиятельным консорциумом банкиров – Святой Престол попытался повторить трюк и так же постепенно захватить самый крупный материк Маронанна, где уже несколько сотен лет осторожно работали их эмиссары и проповедники, но не тут-то было…
Основной материк Маронанна – где мне предстояло проводить поиски – на семьдесят процентов занимает Империя Ронния, имеющая на своей территории огромные запасы полезных ископаемых. Население – примерно триста миллионов, государственный строй – что-то вроде конституционной монархии, но со множеством существенных отличий.
В Роннийской Империи, имеющей многовековую историю, основной религией было Светловерие, и здесь посланники Владыки натолкнулись на серьёзное противодействие. Чуть позже – после нескольких попыток спецслужб подконтрольных Святому Престолу государств устроить государственный переворот – противостояние переросло в серию локальных конфликтов, которые не затихали уже сотню лет.
По мере развития технологий и увеличения эффективности средств производства, цивилизация вошла в эпоху капитализма и новых финансовых инструментов, и эта эпоха потянула за собой новые конфликты на почве борьбы за рынки сбыта и контроль за финансовыми потоками.
Святой Престол – как надгосударственная структура – со временем существенно утратил свои позиции и внешне дистанцировался от всех этих конфликтов, но везде, где шло наступление на неподконтрольные поборникам Истинной Веры государства, чувствовалось его незримое присутствие. Но тем не менее реальное влияние религиозных деятелей на политику стало уменьшаться, и на первые роли выдвинулись главы государств, как проводники воли определённых финансово-экономических образований.
Новый виток научно-технической революции принёс в общество и почти всеобщую образованность, и информационные технологии, и почти мгновенные системы связи, а главное – новые отношения между людьми, которым, чтобы приспособиться к новому мироустройству, приходилось внутренне меняться…
Пришлось меняться и Святому Престолу: благодаря накопленным за века огромным финансовым резервам, иерархи Истинной Веры через подконтрольные банки стали, по сути дела, олигархами.
Время шло, противоречия между государствами накапливались, и шестьдесят лет назад вспыхнула Мировая война, в которую были втянуты около семидесяти процентов государств планеты.
Но если копнуть поглубже, то фактически единственная Мировая война на этой планете началась не только из-за нарастания экономических противоречий – закулиса банкиров-иерархов Истинной Веры захотела подмять под себя все народы и страны Крамоны, чтобы единолично владеть всеми экономическими и людскими ресурсами планеты, а главной целью войны было уничтожение Роннийской Империи, как единственной силы, никак полностью не поддающейся влиянию олигархов в церковных одеждах.
Как это мне было знакомо…
На материке Маронанна буквально за двести лет вырос и набрал силу Генский Союз, который стал конкурировать с крупными мировыми игроками как на самом материке, так и с торговцами с материка Келиораз, где уже давно лидирующие позиции занимала запроливная Конфедерация Ароан, фактически полностью подконтрольная и Святому Престолу, и Союзу Банкиров. Благодаря многолетним усилиям банкиров и иерархов, в руководство Генского Союза удалось – где подкупом, где индивидуальным террором – поставить своих людей и, проведя мощную пропагандисткую кампанию, направить всю агрессию и ненависть на Роннийскую Империю, фактически столкнув лбами два мощнейших государства материка Маронанна, являющихся главными препятствиями для Конфедерации Ароан в её движении к мировому господству.
Война длилась долгие шесть лет, и на самом конечном этапе, после того, как Роннийская Империя добилась коренного перелома в военном противостоянии с Генским Союзом, и её войска вошли на территорию противника, Конфедерация Ароан – не присоединяясь к Роннийской Антигенской Лиге – тоже объявила войну практически поверженным генцам. Не встречая никакого сопротивления – все силы Генского Союза в это время были брошены против наступающих войск роннийцев – армии Ароана захватили большую часть территории генцев, в том числе – и их столицу.
После этого правительство Ароана, практически навязав почти разбитым генцам союз против Роннийской Империи, выдвинуло роннийскому Императору ультиматум, где потребовало прекратить боевые действия против Генского Союза и сесть за стол переговоров, иначе ароанские войска вступят в войну против роннийцев.
К сожалению, Император Роннии был вынужден исполнить все требования подлых торгашей – продолжать войну уже с двумя мощными государствами у него не было никакой возможности.
В результате последующих переговоров Роннийская Империя получила лишь незначительные территориальные приобретения, а Конфедерация Ароан – якобы создав заново «обновлённый и миролюбивый» Генский Союз – разместила там на постоянной основе в качестве «гаранта мира и спокойствия» свои войска, создав таким образом вдоль границ Роннийской Империи множество своих военных баз.
Запроливные торгаши, накачав территорию Генского Союза своими войсками и перегруппировав-перевооружив уцелевшие генские, планировали буквально через год начать новую войну с Роннийской Империей – ведь основная задача предыдущей войны так и осталась не выполненной, Ронния не была захвачена, – но к этому времени и в Роннии, и в Ароане практически одновременно было создано ядерное оружие, применение которого, как понимали все, привело бы к полному уничтожению цивилизации.
Началось сорокалетнее противостояние двух центров сил на планете, сохраняя постоянную напряжённость между проароанскими режимами и монархиями, объединившимися вокруг Роннийской Империи.
В дело вступили новые технологии, и запроливная Конфедерация начала информационные и экономические боевые действия на территории Роннии, а также поддержку террористических организаций, взращивание оппозиций и, конечно, раздувание национальной розни. Просто ароанские стратеги поменяли тактику, решив разорвать цельное государство по национальным границам на мелкие удельные княжества – «большого слона едят, предварительно нарезав на маленькие кусочки»…
Двадцать лет назад ГУРВ – Главное Управление Разведки и Воздействия Конфедерации Ароан – при полной поддержке Владыки Святого Престола и содействии Союза Банкиров удалось вызвать в Роннийской Империи тяжелейший экономический кризис. Этот кризис никак не обуславливался внутренним состоянием экономики Роннии, просто – пойдя на дикие торговые потери! – банкиры-олигархи и иерархи Святого Престола «уронили» мировые цены ниже себестоимости на основной экспортный потенциал Роннийской – Империи: природный газ, нефть, уголь, лес, руды, металлы и многое другое. А ещё – тоже умышленно потеряв на этом миллиарды! – ввели торговое эмбарго на поставку в Роннию практически всех промышленных товаров.
Но и это не сработало!
Гражданская война – на что так надеялись запроливные стратеги – в Роннии так и не вспыхнула, роннийский народ только потуже затянул пояса и ещё сильнее сплотился вокруг Императора, в очередной раз не поддаваясь внешнему давлению.
Тогда, наплевав на все нормы международного права, ГУРВ провела неслыханный террористический акт – его агенты взорвали правительственный самолёт, в котором помимо Императора находились и все его прямые наследники.
На тяжелейший экономический кризис в Роннии наложился и кризис управленческий – на время была парализована вертикаль власти в стране.
И вот этот замысел банкиров и иерархов сработал!
Губернатор южной провинции Маурины с широкой автономией – самой богатой и развитой как в промышленности, так и в сельском хозяйстве – вдруг объявил о независимости и об отделении от Роннийской Империи этой области. Также он провозгласил себя президентом новой страны под названием «Маурина».
И пока элита Роннийской Империи выбирала нового Императора, пока новая власть страны приводила в порядок свою вертикаль, независимость Маурины признали все проароанские страны, и даже более того – Генский Союз тут же ввёл на территорию провинции свои войска, как было сказано в печати: «Для защиты ранее оккупированного народа от возможной агрессии с севера».
Никто в мире, конечно, не верил, что мауринский губернатор вдруг прозрел и, увидев стонущий под оккупацией народ, вдруг решил сбросить ненавистное роннийское иго, наоборот – все понимали, что с ним ХОРОШО поработали запроливные советчики, которые объяснили ему, что президентом небольшой, но независимой страны быть лучше, чем губернатором большой, но подчинённой Роннии провинции. Правда, о том, что за ведущие к президенту-кукле нити будут дёргать запроливные кукловоды, ему не сказали – чай, не дурак, сам должен догадаться…
Но ненависть к Роннии в мире была такова, что вся эта масштабная махинация прошла в проароанских государствах на «ура!».
Скрепя сердце, новый Император Роннийской Империи Партан I был вынужден проглотить эту мерзкую пилюлю, ведь на всенародном референдуме население бывшей провинции – которому СМИ качественно промыли мозги сказками о том, что при поддержке Генского Союза и Конфедерации Ароан в Маурине тут же образуются молочные реки с кисельными берегами – поддержало своего президента. Да и воевать хоть теперь и с бывшей, но частью своего народа Партан I категорически не желал.
Лет десять в Маурине было относительно тихо: «независимый» президент успешно распродавал и оптом, и в розницу промышленный и сельскохозяйственный потенциал бывшей богатейшей провинции, от него не отставали его друзья-олигархи, которые мгновенно сформировались из бывших чиновников Роннии, а народ…
Народ стремительно нищал и не менее стремительно прозревал, видя, что его чудовищно обманули…
В это время ГУРВ и спецслужбы Святого Престола попытались «отщипнуть» от Роннийской Империи кусочки в других местах страны, но тут их ждал облом: Император Роннии умел быстро учиться и, введя в проблемные – провинции – войска, а также напрочь убрав даже малейший намёк на автономии провинций в стране, подавил сепаратизм и национализм железной рукой. Нужно сказать, что с приходом во власть Партана I началось быстрое развитие высокотехнологических производств, насыщение армии современными видами вооружений и дальнейшее укрепление всей системы государственной безопасности. Страна быстрыми темпами начала развивать космическую программу, полностью модернизировав за пару лет систему воздушно-космической обороны, из-за которой мне пришлось высаживаться у чёрта на куличках и добираться через весь континент до нужного места на общественном транспорте.
Увидев, что их план по разделению Роннии на части начал давать сбои, мировая закулиса в лице наднациональных банкиров и иерархов Святого Престола снова сменила тактику – теперь им нужен был «большой пожар» на протяжении всей южной границы Роннии с Мауриной, пусть даже не война, но большой полупартизанский локальный конфликт с привлечением как всякого отребья из жителей Маурины, так и отлично вооружённых наёмников из Генского Союза.
Тут им помогло то обстоятельство, что Торкания, самая южная область Маурины – то немногое, что досталось Роннии по итогам давней войны с Генским Союзом – была населена так называемыми торками, всяким сбродом, который или не успел сбежать с отступающими войсками генцев, или жил там изначально, представляя из себя полукриминальный элемент, живущий контрабандой и «взять, что плохо лежит». И всё это дерьмо – которое даже говорило не на роннийском языке, а на дикой смеси «бульдожьего с носорожьим» – вдруг «национально самоосозналось» и стало геноцидить коренное население бывшей провинции, и насаждая свой искусственный язык, и запрещая язык роннийский, и, вообще, объявив о том, что мауринцы – это отдельный этнос, не имеющий никакого отношения к Роннии. Когда эти мерзавцы поняли, что и президент, и его кукловоды закрывают на их крайний национализм глаза, то они с подачи местных олигархов стали создавать свои, никому не подотчётные военные формирования, называя их то «нацгвардией», то «батальонами свободы», то «армиями новой Веры», то ещё какой-то хренью…
Нужно сказать, что и Святой Престол в Маурине отметился неслабо: Светловерие существенно утеряло – можно сказать, просрало! – свои позиции в стране, и рядом с президентом прописались «товарищи» в чёрных рясах с символами пирамиды и фаллоса на груди.
Дальше – больше…
Эта вся дьявольская рать с юга – с подачи запроливных хозяев и вооружённая ими же – ринулась на север страны, насаждать свои порядки среди населения, традиционно придерживающегося роннийского уклада жизни и языка своих предков. Под видом борьбы с якобы шпионами роннийского Императора начался открытый грабёж населения пророннийски настроенных северных областей Маурины, сопротивляющихся такому произволу расстреливали без суда и следствия, запрещалось говорить на роннийском языке – за это тоже можно было схлопотать пулю. У последователей Светловерия отбирались храмы, которые тут же передавались адептам Святого Престола, у бизнесменов северных областей «отжимались» промышленные и сельскохозяйственные предприятия…
Последней каплей в начавшихся событиях стало присоединение Маурины к антироннийской коалиции и подготовка к войне с единоверцами. В районах, примыкающих к границам Империи, начались акции неповиновения, а безжалостно пролитая кровь торкскими карателями подстегнула сначала формирование небольших отрядов ополчения, которые потом – по мере расширения зоны боевых действий – стали объединяться и оказывать системное и весьма успешное сопротивление и всем этим «нацгвардиям», и толпам наёмников, и прочим грабителям и убийцам.
Марионеточное правительство Маурины не придумало ничего лучшего, чем бросить на восставших регулярную армию. В ход пошли танки, артиллерия, самолёты, ковровые бомбардировки и повсеместное применение систем залпового огня.
В Маурине началась гражданская война…
Роннийская Империя задействовала все возможные дипломатические и информационные рычаги воздействия на остальные страны Крамоны, но с подачи Святого Престола и их запроливных хозяев все воззвания Роннии о прекращении истребления мирного населения в северных районах Маурины презрительно игнорировались. Более того: уничтожение мирного населения подавалось мировыми СМИ как миротворческая операция против бандитов-сепаратистов, которые с подачи Роннийской Империи пытаются расколоть «независимую» Маурину на части.
Когда правительственные войска один за другим артиллерией стали раскатывать целые города мятежных областей, не обращая внимания на гибель мирного населения, а главы государств Генского Союза – естественно, по приказу своих кукловодов из Ароана – попытались ввести уже полноценные воинские формирования на территорию Маурины, то лидеры ополчения не сидели без дела и, несмотря на внутренние конфликты и противоречия, сумели организовать единое командование и объявили уже в свою очередь о независимости северных областей с созданием нового государства – Новомаурины. На базе имеющихся боевых отрядов ополчения в рекордно короткие сроки была создана Новомауринская Освободительная Армия, спешно вооружавшаяся пусть и не очень новым, но достаточно смертоносным оружием, которое в огромных количествах досталось Новомаурине в наследство от Роннийской Империи.
Через участок границы с Мауриной, которую взяли под контроль ополченцы, начался повальный исход мирных жителей, напуганных зверствами торкских карателей, а особенно – повальным уничтожением исповедующего Светловерие мирного населения отрядами Службы Инквизиции Великого Престола Мауринской прецептории.
Тут уже не смог остаться в стороне и роннийский Император Партан I, решившись на крайне опасный, но единственно правильный в такой ситуации шаг, он объявил: «Роннийская Империя, безусловно признавая независимость своего южного соседа, считает конфликт в Маурине внутренним делом страны, в который Ронния не вправе вмешиваться, но также считает, что и ЛЮБАЯ другая страна не вправе этого делать! И если какая-то страна ОФИЦИАЛЬНО попытается вмешаться в этот конфликт своей военной силой, то Роннийская Империя автоматически будет считать такую страну агрессором, которой тут же будет объявлена война, и на которую Роннийская Империя обрушит всю мощь своих войск! Это касается и уже введённых в зону конфликта военных сил третьих стран – я даю неделю на их вывод с территории Маурины, после чего по местам их дислокации – если всё же войска не будут выведены – будет нанесён ракетно-бомбовый удар с применением спецбоеприпасов объёмного взрыва!»
Тут уже зачесали затылки главы государств Генского Союза – время подлёта роннийских ракет до их столиц исчислялось минутами, и они на уровне генов помнили: что такое воевать с роннийцами. И как ни убеждали их запроливные хозяева, как ни обещали любую военную и экономическую помощь, древний принцип «своя рубашка ближе к телу» сработал и тут: ОФИЦИАЛЬНО ни один солдат Генского Союза больше так и не пересёк границ Маурины, а уже ранее введённые войска – в спешном порядке покинули Маурину.
Правда, со всего мира на помощь «независимому» президенту собирались наёмники, поставлялась боевая техника, под руководством военных инструкторов Ароанской Конфедерации и Генского Союза проходило срочное реформирование проправительственных вооружённых сил, но этого для быстрой победы над Новомауринской Освободительной Армией было явно недостаточно.
Учитывая, что в течение двадцати лет независимости Маурина цинично разворовывалась и своим же президентом, и своими же ненасытными олигархами, выставить качественную регулярную армию не получилось – денег едва хватало только на выплату очень скромных зарплат солдатам и офицерам, о боевой подготовке и обновлении парка боевой техники никто даже не задумывался. Да того парка и уже не осталось вовсе – вся более-менее приличная техника уже давно была продана за границу, а деньги успешно разворованы. Воинские части сокращались, система мобилизации – благодаря подсказкам заокеанских «друзей» – была развалена, поэтому в течение летней кампании в сражениях с Новомауринской Освободительной Армией были практически полностью перемолоты все относительно боеспособные и хоть как-то оснащённые воинские части Маурины.
Не имея возможности напрямую вмешаться в конфликт, Партан I отдал приказ – «Не мешать добровольцам защищать мирных людей и единоверцев!», и на помощь новомауринцам пришли тысячи добровольцев из Империи и других государств, где ещё чтили Светлобога. Многие пришедшие на помощь имели боевой опыт и желание воевать, в отличие от регулярной мауринской армии, основную массу которой составляли мобилизованные мауринцы, не желающие гибнуть за интересы заокеанских банкиров. А карательные отряды, так лихо воюющие с мирным населением, показали очень низкую боевую устойчивость при столкновении с равными по вооружению и численности ополченцами.
На данный момент Новомауринская Освободительная Армия контролировала около двадцати процентов территории Маурины, но сил двигаться дальше не было. На фронте установилось относительное затишье, и обе стороны накапливали силы и средства для новой летней кампании, в которой, по мнению военных аналитиков, должна была решиться судьба Маурины.

Вот так вот…
Я когда всё это узнал и изучил на месте, тихо впал в ступор – как это всё было похоже на мой мир Земли. Да, правы были имперские системные аналитики, подвязав меня на это дело…
Вопрос: почему меня заинтересовал этот конфликт?
Не только потому, что я симпатизировал Роннийской Империи. Дело было ещё и в другом – именно в Маурину вели следы пропавшей принцессы Ирианы, и мне волей-неволей придётся идти в зону боевых действий, занимаясь там активным поиском. Судя по последнему докладу, ей понадобилось две недели, чтоб найти первые следы пребывания на этой планете боляр именно в бывшей имперской провинции Маурина. Правда, я это выяснил за несколько часов, когда начал знакомиться с аналитикой по системам вооружения роннийцев.
Почему?
Вряд ли где-то на другом конце галактики без участия кого-то из русских, кто хорошо знал это оружие, случайно будут выпускать точную копию – именно копию, ноль в ноль! – трёхлинейной винтовки Мосина под патрон 7,62×54 с закраиной, точную копию пехотного пулемёта Дегтярёва ну и, конечно – станкового пулемёта Максима. Именно благодаря развитию линейки этого оружия в своё время Роннийская армия сумела получить мощное превосходство и переломить ход войны.
Принцесса это узнала и, поехав в Маурину искать следы неведомых изобретателей, пропала. И теперь мой путь лежал туда же, на территорию Маурины, находящуюся под контролем ополчения, где был расположен крупный завод и конструкторское бюро стрелкового оружия, откуда более ста лет назад как раз и вышли революционные для того времени новинки.
Значит, искать следы моих соотечественников нужно именно там.

Глава 14

Те, кто был на войне, знает, что самое трудное – это ждать. Трудно ждать в полной тишине минуты, часы, дни того самого момента, когда палец нажмёт на кнопку или на спусковой крючок, и всё вокруг взорвётся взрывами, выстрелами, криками погибающих врагов, хотя тут – как повезёт: можно и в ответ получить хороших звиздюлей. Но очень часто на войне побеждает именно тот, у кого крепче выдержка, крепче нервы и, соответственно – самодисциплина.
Полковник Морг – это было его одно из реальных званий и имён – умел ждать, хотя мало кто знал, чего ему это стоило.
Две недели назад в систему РБ3418 был отправлен Максо Мелан в сопровождении двух бойцов охраны, которые должны были обеспечить его инфильтрацию на начальном этапе и взять под контроль фактически бесхозный корабль, на котором больше двух месяцев назад на эту планету прилетела принцесса Ириана с двумя боевиками сопровождения.
Дело осложняла хотя и примитивная, но достаточно качественно организованная система воздушно-космической обороны на планете, что неприятно удивило, хотя в последнем полученном от принцессы докладе это упоминалось.
Пришлось высаживать Мелана, уже проходящего в картотеках императорской канцелярии как агент «Ревент» – что означало «охотник, догоняющий свою жертву» – на одном из малозначимых островов архипелага Кронар, союзника Роннийской Империи. Именно там был спрятан корабль принцессы, которым сразу же занялись специалисты для его эвакуации.
Оформив за небольшую плату через местный криминал вполне законные документы, агент Ревент отправился на материк. Через пять дней он дозвонился до гостиницы, где к примитивной телефонной линии подсоединили простое подслушивающее устройство, и, якобы перепутав номер, передал кодовую фразу, что нормально добрался и приступил к активным поискам.
Ещё через пять дней таким же образом он сообщил, что скорее всего объект поисков находится на территории охваченного гражданской войной государства Маурина, где сейчас идут активные боевые действия, и что он принял решение двигаться туда.
Больше недели от него не было никаких известий, но полковник не сомневался, что этот болярин ещё покажет себя, уж слишком у него был необычный послужной список. Ещё раз прочитав полученное короткое сообщение, посланец Императора, задумчиво глядя на экран, вернулся к событиям месячной давности…

* * *

Крейсер, до этого несущийся на максимальной скорости, резко сбросил мощность, вывалился в обычное пространство и вот уже несколько часов осторожно пробирался среди космического мусора и многочисленных каменных обломков в простенькую звёздную систему, находящуюся на небольшом удалении от контролируемого имперскими системами наблюдения пространства. Понадобилось не менее десяти часов напряжённых манёвров, чтоб пролезть в относительно свободное пространство, где крейсер наконец-то встретился с ожидающим его десятком боевых кораблей имперской постройки.
Короткий обмен кодовыми сигналами – и с пришедшего корабля небольшой катер понёсся к самому крупному линкору.
Наделённый огромными полномочиями и не раз выполнявший личные поручения Императора человек в мундире капитана Дальней Имперской разведки в одиночку управлял посыльным катером, приближающимся к бронированному борту боевого имперского корабля, задумчиво посмотрел на приборы, автоматически отвечая на запросы диспетчера, корректирующего перелёт. Внешне всё выглядело вполне обыденно и привычно, вот только напряжённо сжатые губы и лёгкая дрожь в пальцах говорили о том, что на душе у капитана очень неспокойно.
Срочный сигнал вызова, полученный по экстренному каналу и имевший наивысший приоритет выполнения, заставил руководителя экспедиции изменить план действий и уйти с точки ожидания заброшенного агента. Катастрофически сжигая драгоценное горючее и выведя реактор на максимальную мощность, крейсер Дальней Имперской разведки, находящийся в автономном и секретном рейде, за пять дней успел добраться до пространства, относительно контролируемого имперскими вооружёнными силами, и, пробравшись через каменный рой в секретное место, присоединиться к специальной элитной тактической группе «Таркион», которая по всем документам в данный момент вроде как должна была находиться на другом конце галактики на плановом ремонте.
Фактически ударная группа в секретном порядке была полностью переподчинена Дальней Имперской разведке, которая якобы проводила специальную операцию под патронатом Императора, что в некоторой степени было правдой. Операцию проводил один из отделов личной канцелярии Его Величества Императора, а всё остальное было лишь многоуровневым прикрытием, которое должно было скрыть истинных фигурантов и главного заказчика при слишком серьёзном интересе со стороны.
Сейчас же прибытие на линкор руководителя операции было обусловлено желанием Императора срочно переговорить со своим доверенным человеком, и полковник Морг молился всем богам, чтобы не услышать сообщение об открытом выступлении Великих домов против высшей власти в государстве, что было бы концом всех его начинаний. Все, кто имел хоть какой-то доступ к докладам, выдаваемым имперскими аналитиками, знали, что начало волнений было бы началом конца Империи. Слишком уж далеко зашли внутренние противоречия, а все возможные решения, предлагаемые искусственными интеллектами, давали и невысокий процент вероятности положительного решения проблемы, и неприемлемые потери.
Швартовка, встреча с контрабордажной группой линкора, с посыльным офицером, идентификация и путь в защищённую комнату дальней космической связи – всё это практически промелькнуло вне его сознания и почти не осталось в памяти. Его всё больше терзали неприятные предчувствия, что заставляло сильно напрягаться.
Страшно дорогие подпространственные передатчики ставились на флагманы крупных соединений – и то не всегда, – а тут именно для связи с полковником Моргом прислали такой корабль, и это наводило на определённые размышления.
Ждать в закрытой комнате после отправки кодового сообщения о готовности вести диалог долго не пришлось. Всего двадцать минут – и на небольшом экране появилось плоское двумерное изображение Императора. Качество оставляло желать лучшего, но знающему человеку было понятно, что задействованы несколько специальных протоколов шифрования, и их разговор уж точно никто не перехватит и не прослушает.
Полковник попытался вскочить, но его собеседник с усталым и сероватым от недосыпа лицом, с тёмными кругами под глазами кивнул рукой.
– Нет времени для церемоний. Догадываешься, чего тебя вызвали?
Такое обращение сразу всё поставило на свои места. Император редко его называл на «ты», и это происходило только в те моменты, когда от полковника требовалось полностью выложиться, но выполнить поставленную задачу.
– Великие дома решились на активные силовые действия? – не выдержал Морг, высказывая свои тайные страхи.
Император покачал головой и устало усмехнулся.
– Пока нет. Мы успеваем наносить упреждающие уколы, если не разваливая их планы, то существенно их осложняя. Наша аналитическая служба пока держит всё под контролем, но ты-то и сам в курсе, какая сейчас обстановка.
– Знаю… – он выдержал паузу и наконец-то спросил: – Аналитики наконец-то выработали план?
Император прищурился и опять усмехнулся, давая понять, что оценил проницательность своего подчинённого.
– Да. И если всё получится, то ситуацию можно будет существенно откорректировать в ближней перспективе, а если мудро повести политику – то и в долгосрочной мы сможем обезопасить себя.
– Я готов, – просто сказал полковник.
– Вот за это я тебя и ценю, Керн-Тарак, за твою верность и готовность. Сделай всё как надо, и…
Император продолжать не стал, всё и так было понятно. Если он назвал полковника вторым родовым именем – что делалось очень редко и только особенно близкими людьми, – значит, игра пошла по максимальным ставкам, и в случае положительного итога награда будет соответствующей.
Полковник не стал перебивать, теперь говорил Император:
– Помнишь историю с эмбарго для кентарийцев, которое установили эти дебилы из Сената, пользуясь своими полномочиями? Помнишь. А чем та история закончилась? Как кентарийцы сумели выкрутиться, обведя вокруг пальца отряд безопасников?
– Насколько я знаю, там сработала наша группа под командованием Рамона. Именно они помогли кентарийцам получить эти резонаторы, что потом существенно помогло им в стабилизации линии фронта после новой волны вторжения драконов.
– Видишь ли… Это – официальная версия. Так сказать, версия для наших. А реально – кентарийцы сами справились.
– Сумели уничтожить отряд чистильщиков СБ? Сильно сомневаюсь… Они хорошо воюют, но спецслужбы у них сильно отстают от наших.
– Зря ты так думаешь. Так оно и было, причём там сработал резервный план кентарийцев, они тоже подстраховались и забросили на станцию своих чистильщиков, которые оказались проворнее.
Полковник Морг не совсем понимал, почему именно сейчас всплыла та история, но Император никогда и ничего просто так не говорил, а если выдавал какую-то информацию, то гарантированно был уверен в её достоверности. Недаром среди гвардейцев ходила поговорка: «Если Император сказал на белое – чёрное, значит, так оно и есть, а тебе нужно проверить глаза, раз не веришь!»
– Хм… А группа Рамона? Почему произошла утечка?
– Мы это сделали специально, чтоб снобы из Сената не продолжали гнобить кентарийцев. Ведь они сейчас приняли на себя основной удар драконов и, учитывая какой там перевес сил, то вполне достойно держатся. Им помогать надо, а эти старые маразматики вспоминают старые обиды и начинают просто мстить, пиная их в спину.
Императора трудно было вывести из себя, и на людях это был спокойный, величественный и холодный человек, как снежные ледники-шапки на самых высоких горах центральной планеты Империи. А тут такие эмоции…
Только узкий круг посвящённых был в курсе: чего и каких нервов стоили последние несколько лет Императору. И раз в разговоре сюзерен выплеснул столько эмоций, значит, его действительно допекло всё. Но…
Но ведь в его голосе чувствовались радость и злорадство, и это заинтриговало полковника.
– Понятно, но как это связано…
– Очень просто… – тут же перебил Император Морга. – Подконтрольных Великим домам СБшников сделал один кентарийский штурмовик, уж очень лихо и эффективно управляющийся с допотопным кинетическим оружием. Он просто перебил группу зачистки, вытянул посланника и под шумок увёл корабль с резонаторами. Невероятно? Но в качестве подтверждения был полный и подкреплённый доказательствами доклад Рамона. Вполне ясный индивидуальный почерк, и аналитики, естественно, всё это взяли на контроль и отработали человека. Оказалось, что у кентарийцев завёлся свой болярин, и они его где только можно используют, чтобы латать дыры. Недавно пришла информация, что его во главе группы диверсантов выбросили на захваченную драконами планету, и он там умудрился тоже отличиться: чуть ли не самолично подорвав два линкора драконов. Я тебе сброшу его полный послужной список, посмотришь. И этот болярин такой – живучий, что аналитики так раззадорились, что стали копать вокруг него со всех сторон.
– Да, очень интересно… Но мы же отслеживаем всех потомков боляр, что осели в Кентарийской республике.
– Конечно, но этот боец никак с ними не связан.
– Он потомок боляр в каком поколении? Судя по невероятным приключениям и везению, может третье, ну, второе – максимум. Из какого клана? Потомков из первых поколений мы-то всех знаем и держим на контроле.
– Ты не понял… Он – чистокровный болярин. Нулевое поколение.
– Так их же, Истинных Боляр, всего человек сорок осталось.
– Вот это я тебе и пытаюсь сказать: он – именно новый, ни с кем не связанный…
– Ого! Я думаю, что эта новость перевернёт весь Совет Старейшин. И если мы его используем в наших планах, то возможно получится изменить соотношение сил среди боляр.
– Эх, Керн-Тарак… Ты что, так и не понял, что с Истинными Болярами лучше не играть в наши игры? Его просто нужно перетащить на нашу сторону, сделать союзником, а дальше он всё сделает сам.
– Ну, думаю, это вполне реально. Болярин без клана – это очень интересно…
– Не просто интересно… Он уже умудрился отметиться в наших играх и дать нам определённый перевес.
– В чём это выражается, если информация, как я понял, о его приключениях засекречена?
Император весело усмехнулся и стал похож на того молодого офицера гвардии – ещё вовсе не Императора, – с которым Керн-Тарак Морг столько выпил и погулял, пока у того не убили родителей, и он был вынужден взойти на престол.
– Ты помнишь про поглощение активов Великого дома Маркелиа?
– Конечно – это наша большая неудача. Глава Великого дома Бартоньелла через свои связи с высшим руководством Конфедерации Таран-Хо сумел устроить крупную провокацию на границе, и пока мы всё это расхлёбывали, подмял под себя Дом Маркелиа, уничтожив всех мужчин Дома и женив единственную наследницу на одном из своих отпрысков.
– Вот… А помнишь, что у этой наследницы есть сын, причём – не от сыночка Бартоньелла?
– Да, был. Мы тогда рассматривали вопрос его использовать в своих целях, но Бартоньелла подстраховались и заставили Кариэллину форм Маркелиа под страхом смерти ребёнка сделать её внебрачного сына ненаследным членом Великого дома.
– Да, было такое, но вот только они не учли одного – у Кариэллины форм Маркелиа сын от Истинного Болярина! И Бартоньелла прекрасно это знали, но тем не менее пошли на этот шаг, что их вину перед Советом Старейшин только усиливает.
Последнюю часть предложения Император сказал с радостной злостью и с каким-то вызовом. Дальше продолжать было не нужно – Морг, варившийся десятки лет в высших политических кругах Империи, всё понял сразу.
Император хохотнул, но тут же глубоко и грустно вздохнул. Было видно, что разговор ему нравится – действительно вспомнил юность, когда всё было просто и понятно, – но времени у главы одного из крупнейших государств галактики было очень мало, и он только проговорил:
– Ладно, Керн-Тарак… Я тебе скинул файл с заданием и сопутствующими материалами: посмотри, изучи и выполни. Я надеюсь только на тебя…

* * *

Через несколько часов тщательного изучения полученных данных полковник Морг просто поразился авантюрности, нестандартности, можно сказать, наглости, но и при этом качественной проработке мелочей в плане Императора. Было видно, что над ним поработало множество аналитиков и в том числе – искусственные разумы секретного управления стратегического планирования Главной Имперской Канцелярии…

По прошествии нескольких недель, когда множество пунктов из задания Императора было уже реализовано, Морг всё равно поражался грандиозности многоходового плана…
Найти следы беглых боляр и увезённого артефакта, послать на дальнюю планету любимую дочь, фактически подставив её под удар…
Хотя…
Да, Империя превыше всего, но полковник, лично зная принцессу Ириану, её авантюрный склад характера и тягу к такого рода приключениям, не сомневался, что дочка ещё и упрашивала папашу отправить её на поиски беглецов.
А как аналитики по крохам информации сумели вычислить место и время появления Мелана и направили туда ударную эскадру под командованием герцога Таронского, болярина в четвёртом поколении, который фанатично поклонялся подвигам и воинской доблести своих предков?
А как через кентарийского генерала слили информацию об истинном происхождении Мелана?
Это вообще было на грани фола, но ведь получилось, и сейчас всё сообщество боляр буквально стоит на ушах от известия, что на арене появился Истинный Болярин, да ещё с таким великолепным послужным списком!
И последнее подтвердилось практически тут же…
Ему, полковнику Моргу, был прислан чуть ли не ультиматум, а к Императору на приём напросились два старших офицера Гвардии, по происхождению боляр.
Разговор там был долгий и тяжёлый, но вот результат превзошёл все ожидания.
Образно говоря, всё состоялось примерно так…

– Где Мелан?
– Выполняет задание: добровольно и без принуждения спасает пропавшую любимую дочь Императора. А что может быть почётнее для Истинного Болярина?
Это было воспринято с пониманием, но затем последовал вброс информационной бомбы уже от Императора.
– А вы знаете, что у Истинного Болярина есть сын – болярин в первом поколении, которого ещё в утробе матери хотели убить злые и подлые Бартоньелла? – спросил он у гвардейцев. – Не знали? А как угрозами и силой – заставили его лишить наследства Великого дома Маркелиа? И до сих пор где-то держат в заложниках и не умертвили мать и сына только потому, что не получили всё, что хотели? Не верите? Вот вся информация, проверяйте: вот – данные генетического анализа Мелана; вот – его сына; сравните и если не верите Слову Императора – можете провести своё расследование…

Слову Императора доверяли, но сразу ничего делать не стали, и вроде всё даже затихло, но Императорская Канцелярия сумела отследить тщательно скрываемые оперативно-следственные мероприятия и военной разведки, и ещё многих спецслужб Империи, где проходили службу боляре.
А вот после подтверждения всего, что сказал Император, началось то, что он давно ждал и на что втайне надеялся – тихая резня.
С фронтов в отпуска буквально повалили офицеры спецназа – все потомственные боляре, и один за другим в непонятных ситуациях стали погибать люди Великого дома Бартоньелла, в той или иной мере причастные к нападкам на Великий дом Маркелиа. Двух сыновей главы Дома Бартоньелла фактически просто зарезали на подставных дуэлях.
Специальная служба по контролю за незаконным оборотом психотропных, наркотических препаратов и технологий и пресечению торговли людьми за неделю разнесла несколько крупных фирм, через подставных лиц принадлежащих Бартоньелла и приносящих им огромные деньги.
Было ещё множество ударов и по другим фигурантам, которые как вёдра с кипятком растворяли ледяную статую зловещего заговора. Императору оставалось только подбрасывать рассвирепевшим болярам данные о наиболее уязвимых местах заговорщиков и осторожно пожинать плоды.
Ничего так не сплачивает людей, как наличие общего врага. Давний принцип, но весьма и весьма действенный…

Полковник усмехнулся…
Даже если сейчас Мелан погибнет и просто не вернётся, одним фактом своего появления он существенно облегчил жизнь Императору.
В планах аналитиков уже были проработаны ходы и на случай гибели новичка, и на его ликвидацию в случае выхода ситуации из-под контроля, также были подготовлены полные и непробиваемые доказательства, что это дело рук спецслужб Конфедерации Таран-Хо.
Вот только…
Мысли о необходимости ликвидировать этого свежеиспечённого Истинного Болярина полковник гнал от себя, как назойливое насекомое: угрозы со стороны Мелана он не забыл и знал, что и Мелан про это помнит.
А ещё…
Он очень надеялся, что Император НИКОГДА не пойдёт на физическое устранение Мелана просто потому, что болярские Военные роды рано или поздно узнают про это – есть у них и аналитики не хуже имперских, и во всех структурах разведки Империи сидят свои люди… – и тогда нынешний заговор Великих домов покажется Императору бросанием грязи мальчишками на пляже: боляре сметут и его власть, и его самого с лёгкостью урагана, сносящего ветхий сортир на огороде какого-нибудь крестьянина…
А сейчас оставалось только ждать, но Морг почему-то был уверен, что этот болярин ещё себя покажет. А пока, спрятавшись на спутнике Крамоны, его команда, перехватывая радиосигналы и разбирая поступающую по местным телевизионным каналам информацию, пыталась анализировать сложившуюся обстановку на планете и ждала, когда проявится Мелан.
А что он рано или поздно проявится – полковник Морг не сомневался ни капли.

* * *

От тяжких дум меня отвлёк так нечасто тут слышимый звук вызова мобильного телефона. Пиликало где-то наверху, как раз на полке, где лежала Тиана.
Девушка резко дёрнулась, засуетилась и через пару секунд достала из сумочки – которая всегда была у неё под рукой – чёрный, с простым одноцветным жидкокристаллическим экраном мобильный телефон, какие у нас были распространены в конце девяностых. Нажав кнопку ответа, она недовольно зашипела:
– Да, папа, слушаю тебя.
Мы переглянулись с тётушкой Ларкиной, которая тоже была озадачена, ведь мобильные телефоны были достаточно дорогими игрушками, их могли позволить себе только немногие государственные работники, а частным лицам это вообще стоило немаленьких денег, да и то – при обязательном разрешении Службы Имперской Безопасности.
Ну, точно, наша соседка по купе – очень непростая особа…
Девушка резво и грациозно соскочила с полки и, вильнув у меня перед лицом аккуратной попкой и обдав запахом свежего женского тела с примесью каких-то духов, сунула ноги в тапки, лязгнула дверью и убежала в тамбур, вести очень неприятный для неё разговор с родителем.
Я не выдержал и усмехнулся…
По развитию телекоммуникационной техники этот мир соответствовал нашему примерно на момент конца двадцатого века. По соображениям секретности мне нельзя было ничего брать с собой из того, что бы выдало и моё инопланетное происхождение и – конечно, не дай бог! – хоть какую-то принадлежность к имперским спецслужбам.
Хотя я сейчас очень жалел, что нет у меня под рукой обычного десантного командирского многофункционального коммуникатора, в который была закачана и куча необходимой информации, и мелкие дополнения в виде радиосканера и простенького дешифратора, который – как я был уверен – влёт бы взломал все местные шифры, используемые для тактической радиосвязи. Да в принципе даже простой смартфон с Земли при соответствующей обработке и прошивке тоже бы удовлетворил на первое время. Но – нет, легенда у меня такая, что не предполагает наличие таких вкусных и недешёвых устройств, а палиться при первой же встрече с местными стражами порядка было бы верхом махрового идиотизма.
Тётушка Ларкина грустной улыбкой проводила убегающую девушку и что-то тихо пробормотала, а я, поев и сложив контейнер от завтрака, оставил его на столе – Тарл будет возвращаться, заберёт. Снова взобравшись на свою полку, предался воспоминаниям и мыслям.
Через некоторое время Тиана вернулась красная, как рак – видимо, у неё состоялся весьма непростой разговор с высокопоставленным родителем.
Так в молчании и прошёл наш путь до станции Рондос, где мне и предстояло выйти, хотя по своей обычной привычке – чтоб изначально не выдать свой пункт назначения – билет на поезд был взят до малой столицы Роннийской Империи. Ещё этот Рондос был известен тем, что от него до границ с Мауриной было всего сорок километров, и на окраине вполне легально действовал вербовочный пункт Новомауринской армии.
Здесь, после небольшой проверки, добровольцы, изъявившие желание защищать веру и бороться с торкскими карателями, централизованно переправлялись через границу и в зависимости от военной специальности распределялись по учебным лагерям.
Судя по тому, что накопали в местных социальных сетях спецы с крейсера, которые несколько дней мониторили местный аналог интернета, по сравнению с прошлым годом – когда все гадали, выстоят ли ополченцы или нет, а в комплектовании и снабжении был страшный бардак – сейчас всё вроде намного лучше и организованнее. Хотя и на нынешний момент, на мой взгляд, особого порядка не наблюдалось.
Поэтому, когда наши чудо-аналитики вывалили мне наиболее оптимальные варианты инфильтрации на контролируемую ополчением территорию под видом журналиста, я только посмеялся и сказал, что сам решу этот вопрос. Не люблю работать по чужим заготовкам, тем более что журналюгское удостоверение всегда было стандартным прикрытием для разведчиков и шпионов всех мастей.
Хотя не стоит забывать и о другом: несмотря на обучение в Высшей Военной Академии Кентарийской Республики, я как был, так и оставался простым армейским офицером и на роль Джеймса Бонда просто не подходил по всем параметрам. Поэтому вариант был один – пройти в составе нового пополнения для ополчения, ну а там уже на месте посмотрим.
Тиана, которая тоже выходила на этой станции, слишком уж подозрительно смотрела на то, как я собираю вещи, а вот тётушка Ларкина грустно улыбнулась и, ничего не сказав, просто покачала головой.
Когда поезд остановился, моя молодая попутчица вежливо попрощалась и быстро выскочила из поезда, обдав меня напоследок запахом умопомрачительных и, наверное, очень дорогих духов, но у меня осталось стойкое чувство, что я её ещё увижу.
Перед тем как я покинул навсегда это купе, тётушка Ларкина осторожно взяла меня за рукав и, не дав возможности так же быстро слинять, сказала:
– Макса, пока ты не ушёл, выслушай старую, но повидавшую жизнь женщину.
Я удивлённо остановился, такой свою спутницу я ещё не видел. От той беззаботной квочки, у которой самой большой проблемой было угомонить двух внуков, не осталось и следа. Передо мной стояла умудрённая жизнью волевая и очень неглупая женщина, которая знает себе цену и может объективно оценивать всё вокруг.
– Макса, я же не всегда была старухой… Мой отец был боевым генералом, и я в юности очень много общалась с боевыми офицерами, прошедшими Великую Войну. Один из них впоследствии стал моим мужем. Я видела людей, которые убивали врагов, которые готовились умирать, которые прошли всю ту кровавую кашу. Я помню их глаза. Ты – один из них. Не знаю, где и что тебе пришлось пережить, но для тебя война – естественное состояние.
Я не выдержал и усмехнулся, промолчав при этом.
– Не смейся… – укорила меня женщина. – Как бы ты ни корчил из себя простого парня-рыбака с островов, но у тебя – глаза воина, и я не ошибусь, если скажу, что ты – кадровый офицер, не раз водивший солдат в бой. Это вон Тиана, занятая своими переживаниями, на тебя внимания не обращала, а для настоящей женщины многие вещи видны сразу.
А мне вот уже было не смешно – простая попутчица меня прочитала без всяких усилий. Она поняла, о чём я думаю, и рассмеялась.
– Не волнуйся, мои наблюдения останутся со мной. Я ведь понимаю, что ты не просто так здесь выходишь и очень скоро окажешься там, где сейчас убивают светловерцев. Ты, воин, идёшь осмысленно на это, прекрасно понимая, что тебя там ждёт.
– Гражданская война…
– Тебе ничего объяснять не надо. Я просто хотела пожелать тебе удачи и призвать на тебя благословение Светлобога, но ты ведь молишься другому богу? – она это не спросила, а констатировала. – Я видела у тебя на шее небольшой амулет в виде креста…
Да, я носил обычный православный нательный крестик и не стал его снимать даже на этом задании. Хотя, если встречусь с настоящими болярами – точнее, с нашими, русскими – это точно не помешает установлению контакта.
– …мне отец рассказывал про нескольких офицеров, которые тоже носили такие кресты и про то, как они воевали… – тем временем продолжала Ларкина. – Настоящие воины, ставящие превыше всего честь и верность, но верящие в своего бога.
А вот тут я очень напрягся – такой явный русский след был очень похож на ловушку или подставу.
– Что стало с теми офицерами? – непроизвольно спросил я.
– Насколько помню – двое погибли, а про остальных старались не говорить. Это были просто рассказы, и только сегодня я вспомнила про них, увидев у тебя на шее этот крестик.
– Как мне найти моих единоверцев? – тут же закинул я удочку.
– Тут я ничем не могу тебе помочь, – ответила женщина. – Это были только легенды, которые давно ходили среди узкого круга имперских офицеров. Сейчас стараются не вспоминать те события, да и многие свидетели поумирали, кто от ран, кто от старости. Но я постараюсь узнать, если для тебя это так важно. Может, кто-то из стариков что вспомнит…
– Очень обяжете, но как мне вас потом найти?
Она протянула мне визитку и попросила:
– Макса, за помощь от тебя я потребую ответную услугу.
Хм…
Что-то сегодня какой-то день сюрпризов…
– Говорите.
– Тиана…
«Опа! А она-то тут при чём?» – подумал я, но вслух сказал:
– В ближайшее время я вроде как семьёй обзаводиться не планирую.
– Не смешно, хотя, видимо, зря – девочка хорошая. Я знаю её родителей, очень достойные и высокопоставленные люди, особенно – её мама, которая в юности была моей подругой. Когда-то между нашими семьями произошёл неприятный инцидент, мы просто прекратили общаться, я вышла замуж, изменила фамилию, и всё осталось в прошлом. Тиана, конечно, ничего про это не знает, она и меня не узнала, но она – вылитая мать в юности. Девочка точно полезет туда же, куда лезешь и ты, но – в отличие от тебя – по глупости сразу же погибнет. Сделай так, чтоб её мозги встали на место, и она вернулась домой целой и невредимой. Прошу тебя, воин!
Выхода не было, да и просьба была вполне разумной и соответствующей моменту. Тем более что я был абсолютно уверен, что это не подстава местной службы безопасности, так как после посадки за деньги два раза менялся местами в разных вагонах и сам специально выбрал это купе для дальнейшего путешествия. Но я всё же осторожно возразил:
– Я не могу обещать. На войне снаряд не выбирает – я не бог.
– Рядом с тобой у неё будет больше шансов.
– Хорошо. Сделаю всё, что будет в моих силах.
– Этого достаточно… – она сделала паузу. – Через две недели позвони мне, думаю, хоть что-то по твоим единоверцам я смогу узнать и так, чтоб не привлекать внимание… Ведь правильно?
Я только кивнул головой, больше говорить не было смысла.

Через несколько минут я, забросив на плечо лямку простого дорожного рюкзака с минимумом вещей, вышел из вагона и через плотную массу людей, столпившихся на перроне, направился к зданию вокзала, где, судя по указателям, был выход в город.
Что ж, моя эпопея на этой планете переходит в активную фазу.

Глава 15

Адрес импровизированного военкомата ополченцев в Рондосе я давно нашёл в местной сети, поэтому, выйдя из здания вокзала, чтоб не терять времени, обратился к стоящим в сторонке таксистам. Цена, в принципе, меня не сильно интересовала, чем-чем, а материальными средствами я не был обижен – несколько золотых слитков, частью обменянных на местные деньги ещё на островах, делали меня по местным меркам если не богатым, то относительно состоятельным человеком. Да и с собой было несколько бриллиантов, так, на всякий случай, если возникнет необходимость кого-то подкупить или выкупить из плена объект поисков – такой вариант тоже не исключался.
Видимо, добровольцы были тут не редкостью, потому что таксист, который вызвался обслужить клиента, оглядев меня с ног до головы, невесело усмехнулся и только спросил:
– Тебя к новомауринскому вербовочному пункту?
– Что, так заметно?
– Да. Таких тут много прошло…
Мы уселись в машину, чем-то напоминающую послевоенную «Победу», и после недолгого прогрева двигателя выехали со стоянки, влились в поток транспорта и поехали на окраину города, где шёл приём добровольцев в новомауринскую армию. Как ни странно, но таксист попался молчаливый, а мне нужна была информация, даже такая, где уровень достоверности был не очень высокий. А водилы – они всегда были в курсе многого, недаром любая служба безопасности – хоть как-то не потерявшая нюх – среди таксистов обязательно формирует систему информаторов.
– Осуждаете?
Таксист быстро глянул на меня и, снова переключив своё внимание на дорогу, ответил:
– Нет. Это дело добровольное. Там действительно чёрные твари тысячами убивают светловерцев. Через вокзал столько беженцев прошло… Поголовно все оформляли вид на жительство в Империи и беспрекословно ехали на поселение туда, куда им указывали чиновники департамента народонаселения, главное – подальше от Маурины. Историй столько наслушался… Вот только организация у ополченцев и дисциплина хромают сильно. Сколько там народа зазря полегло от дурости, тупости и простого предательства… Одним словом – гражданская война.
– Вы так говорите, как будто осуждаете… – протянул я.
– Те люди, что красиво кричат с трибун о долге, о священной войне, о мобилизации и спасении сотен тысяч людей – предлагая всем идти в бой без подготовки – либо дураки, либо мерзавцы, потому что считают, что именно им, красиво умеющим говорить, как раз и не стоит воевать, лить свою кровь. Пусть это делают другие – менее «значимые» и менее «нужные». А они останутся в стороне и в случае победы получат награды и почёт, ну а в случае поражения – всегда найдут возможность выторговать себе прощение, и, как правило, ценой жизней тех самых добровольцев, которых они уговорили выступить на защиту чего-то там. А те, кто лезет в бой – если ещё выживут, – потом никому не будут нужны, кроме родных, особенно – если получат увечья.
Ох, как мне было это знакомо, сам такого насмотрелся и на Земле, и уже в Большом Космосе – люди не меняются.
– Что, был опыт? – спросил я.
– Был.
И он, остановившись на светофоре и задрав штанину, показал деревянный протез на правой ноге. Потом глянул мне в глаза с кривой улыбкой и сказал:
– И у тебя – тоже, как мне кажется. Военная выправка чувствуется, да и глаза у тебя… В общем, видно, что приходилось и убивать, и быть убиваемым.
– Так заметно?
– Мне – да. Тут много всякого народа прошло… Профессиональные военные на общем фоне сильно выделяются. Сам-то откуда?
– С островов, в береговой охране служил.
– Ну-ну… – невесело и недоверчиво прокомментировал мой ответ таксист.
На этом наш разговор закончился, и дальше всё пошло как-то просто и буднично…

Вербовочный пункт представлял из себя отдельно стоящую заброшенную автобазу, которую наскоро подлатали, организовав несколько крупных помещений с лежаками и свёрнутыми матрасами для ночёвки будущих ополченцев. Тут же стояли штуки три потрёпанных автобуса и две грузовые машины, выкрашенных в защитный цвет. По большому и явно давно не убираемому двору расхаживали десятка два кандидатов, которые группировались по интересам, присматривались друг другу и, конечно, общались, обсуждая последние новости с фронта.
Я не сомневался, что среди добровольцев в качестве подсадных работают сотрудники имперской госбезопасности на предмет выявления потенциальных провокаторов и агентов противника, которых – судя по материалам в сети – было немало выявлено в течение последнего года.
Именно из-за таких агентов ополчение на первом этапе военного конфликта понесло значительные, чуть ли не катастрофические потери. В основном это было из-за мастерски наведённых ударов мауринской артиллерии по скоплениям живой силы и техники, и понадобилось много времени, чтобы научиться выявлять корректировщиков из местного населения и использовать их в своих целях. Часто в засады попадали целые колонны с пополнением, да и нередко добровольцы погибали от выстрелов в спину. Благодаря, можно так сказать, вполне профессиональным действиям Мауринского комитета государственности – так у них называлась местная госбезопасность, полностью попавшая в подчинение к Ароанским спецслужбам – ополчение на некоторое время было даже лишено единого командования, что чуть не привело к глобальной катастрофе.
Но во встречных боях, когда ополчение и мауринская армия, развернувшись в боевые порядки, вступали в боевое соприкосновение, соотношение потерь и результаты боёв были совершенно иными. Мотивированность, а главное – желание воевать у добровольцев наталкивалось на нежелание погибать за интересы заокеанских банкиров и чёрных святош у попавших под мобилизацию простых мауринцев. Но – благодаря полностью подконтрольным средствам массовой информации и глобальной обработке со стороны буквально наводнивших страну слуг Святого Престола – многие оболваненные люди считали, что воюют с подлыми и предавшими Истинную Веру нечистыми роннийцами. На каждом шагу им внушалось, что имперцы хотят снова захватить Великую Маурину и превратить таких честных и трудолюбивых её жителей в рабов.
Люди верили и толпами шли на убой, уничтожать единоверцев, которые по указке из-за океана как-то мгновенно стали злейшими врагами.
У меня однозначно не было сомнения, что фильтрация и проверка всех пришедших будет вполне серьёзная, поэтому моя многоуровневая легенда разрабатывалась лучшими аналитиками моих новых работодателей.
Под заинтересованными и оценивающими взглядами я прошёл в канцелярию, где нос к носу столкнулся с Тианой. Она пару мгновений несколько удивлённо рассматривала меня – даже, как мне показалось, хотела улыбнуться, – но, вильнув плечом и опять обдав запахом дорогих духов, прошмыгнула мимо меня и выскочила в коридор, неся в руках пачку бумаг, судя по разлиновке – анкеты.
Просидев в коридоре минут десять, я дождался своей очереди и оказался на собеседовании у седого дядьки с роскошными усами. Он стал задавать стандартные вопросы, внимательно выслушивать ответы ну и, конечно, наблюдал за моей реакцией. Видно было, что есть у него и боевой, и жизненный опыт, и даже есть чутьё, но не более того – просто полевой командир, не контрразведчик.
Его очень интересовало, какую воинскую специальность я имею, могу ли быть танкистом, артиллеристом или зенитчиком. Как я понял, особенно ценились здесь связисты и специалисты по радиоэлектронной борьбе. В принципе, я мог бы потянуть все эти специальности, но это не входило в мои планы: сидеть под охраной, жёстко привязанным к железу – это не мой случай. Никакой возможности манёвра, что, соответственно, сильно скажется на возможностях в поиске объекта. А у меня на кону – время, значит, нужна мобильность, и самым лучшим вариантом было бы попасть в глубинную разведку.
В углу кабинета, где меня расспрашивали, тихо сидел мужчина средних лет и, что-то набирая на персональном компьютере – или делал вид, что набирает – внимательно слушал наш разговор. «Вот это и есть главный экзаменатор и, вероятнее всего – представитель контрразведки…» – подумал я.
В итоге пятиминутного разговора мне предложили должность стрелка в отряде ополчения полевого командира Вятко Смурного, у которого по вполне приличным результатам осенне-зимней кампании ощущался недокомплект личного состава в связи с расширением, а седоусый дядька был его представителем и набирал пополнение.
Тут выяснилась интересная подробность: оказывается, в Новомауринскую Освободительную Армию – которая с недавних времён стала формироваться в основном по мобилизации – откомандировывали только технических специалистов, а остальных добровольцев направляли в ополчение, отряды которого существовали наряду с армией. Видимо, у многих новомауринцев армия ассоциировалась с какой-то официальностью, что ли, с какой-то казёнщиной, и поэтому руководство Новомаурины не стало вливать ополчение в армию, только переподчинив руководство таких отрядов армейскому начальству.
По взгляду вербовщика я понял: всё, что я ему рассказал, его удовлетворило, и, несмотря на некоторые недоговорённости в моём рассказе, он почувствовал во мне военного с хорошим опытом, а вот контрик задёргался и сделал на меня стойку – тоже что-то унюхал.
В итоге, получив небольшую стопку анкет, я пошёл в коридор их заполнять и ждать решения.
Анкета была так себе, ничего серьёзного – уж про глубокие психологические методики тестирования тут явно пока ничего не знают.
Заполнив бумаги, я вернулся в кабинет.
Вербовщик просмотрел мои каракули, несколько раз хмыкнул, видимо, прочитав места, где была явная ложь, и только спросил:
– Какой позывной себе возьмёшь?
Я на мгновение задумался…
Брать что-то громкое и вызывающее как-то не хотелось – не мой стиль, но вот на своих соотечественников всё равно выходить надо, поэтому, приняв решение, ответил:
– Рысь.
– Что? Это что такое?
– Хищное животное. Редкое.
– Хм… Ну ладно, Рысь так Рысь.
Он быстро дописал в анкете нужные данные и отпустил меня, одарив напоследок немного озадаченным взглядом.
Как любой нормальный вояка, я пошёл в импровизированную казарму, выбрал из стопки матрасов самый приличный, положил его на кровать, засунул в изголовье свой рюкзак и просто лёг, рассматривая потолок. Суетиться, бегать, курить, знакомиться, в принципе, было бы естественней, но моя легенда подразумевала, что я – бывалый воин, который по каким-то причинам скрывает своё прошлое, но будет честно воевать на стороне светловерцев. Реально, тут таких было немало, поэтому я сильно и не волновался – моя легенда была продумана достаточно тщательно.
К вечеру привезли большие армейские термосы с ужином, и все собрались в столовой за одним общим длинным столом.
Тиана, найдя ещё двух таких же девушек, уже сдружилась с ними и о чём-то всё время шепталась, при этом с интересом рассматривая добровольцев. Я тоже получил возможность понаблюдать за людьми, с которыми, скорее всего, скоро придётся идти в бой.
Основной контингент – были мужчины среднего возраста и, если можно так сказать, состоявшиеся. Которые чётко знали: куда и зачем они едут, прекрасно понимая все возможные последствия. Судя по поведению, они шли группами не менее двух-трёх человек и, как правило, отличались некими общими полувоенными элементами одежды, по которым могли быстро опознать друг друга. Держались вместе, обязательно был свой лидер, чётко контролирующий ситуацию.
Сильные люди, с такими в бой можно идти спокойно, не предадут. Но если попадёшь к ним в качестве врага – снимут шкуру и нарежут лоскутами, спокойно так, без истерик и лирики, только потому, что так надо.
Также в группе было много романтиков типа Тианы, которые приехали по велению души, не представляя, в какую кровавую кашу лезут, не имея ни опыта, ни знаний, ни навыков, которые помогут им выжить в первые два месяца. Я такого насмотрелся и прекрасно знал, сколько их остаётся в живых после первых боёв.
Образно говоря: обычный добровольческий отряд, без чётко определённой задачи, под которую он формируется, скорее всего – что-то вроде обычного пехотного взвода.
Уже после ужина добровольцы стали вести себя раскованнее, но я старался не лезть в разговоры, только смотрел и видел, что меня тут рассматривают с не меньшим интересом: одиночка, да с островов, да ещё и не молится Светлобогу…
Это вызывало, видимо, некую настороженность. Я тут был фактически белой вороной, но обстановка была такая, что в ополчение к новомауринцам шло много разного народа, и у каждого бойца была своя история. Лезть в душу не старались, главное – чтоб не предал, и за этим очень тщательно следили. Ну, точнее, следили как могли, учитывая уровень развития местной контрразведки и методик контроля за лояльностью личного состава.
На этой базе мы просидели ещё два дня, пока полностью не была сформирована команда в три десятка человек. В первом приближении люди уже познакомились, и по законам психологии началось новое деление на группы.
Тиана на почве молодости сдружилась с чернявой подвижной девчонкой Алженой, которая уж как-то слишком настырно рассказывала всем свою грустную и явно отрепетированную историю. Мне это было заметно, а вот люди, выслушав про гибель её родителей и маленькой сестрёнки, изнасилованной перед смертью торкскими карателями из какого-то добровольческого батальона, реагировали вполне ожидаемо: сжимали кулаки и тихо скрипели зубами.
Командир группы с позывным «Валнак» – тот самый седоусый воин, что нас принимал и опрашивал – тоже слушал, но держал себя в руках и старался не встревать в разговоры: видно было, что насмотрелся и наслушался такого. Он ходил, наблюдал и делал какие-то свои выводы относительного нового пополнения.
Тогда же у меня состоялся весьма интересный и неоднозначный разговор со своей недавней попутчицей, взявшей позывной Ланка, что обозначало маленького, но очень шустрого лесного зверька. Она подошла ко мне после обеда и предложила выйти проветриться. На улице, когда убедилась, что рядом нет лишних ушей, жёстко и даже с вызовов спросила, глядя на меня разъярёнными, но такими притягательными глазами:
– Рысь, тебя послал мой отец? Передай ему, что мне не нужны ни охранники, ни няньки, я уже – взрослая, и сама могу за себя постоять.
Девушка уже на полном серьёзе вошла в ритм, где все, даже в бытовой обстановке, обращались друг к другу позывными.
– Ланка, мне плевать на тебя, на твоего отца и на твои выбрыки, – грубо ответил я на такой «наезд». – Если хочешь знать, то я купил билет, сел в поезд намного раньше, чем ты решилась ехать. Поэтому – никто и никуда меня не посылал!
Она на мгновение задумалась, понимая, что в моих словах есть резон.
– Но ведь ты – не доброволец, ты едешь по какому-то своему делу, а не воевать с торкскими карателями и защищать нашу веру, – выдала она, как ей казалось, убойный аргумент.
Ох, видимо, кто-то вложил в её прелестную головку эти мысли…
– Да, так оно и есть: у меня есть своё дело, ради которого я пошёл в армию Новомаурины. Но при этом я давал подписку, что буду подчиняться приказам командиров и соблюдать воинскую дисциплину. И если начнётся стрельба, то так же, как и остальные добровольцы, буду уничтожать противника. Устраивает ответ?
– И всё же – зачем?
«Говорить? Не говорить? Хотя надо же с чего-то начинать поиски…» – мелькнула мысль.
– Хм… У меня там пропала двоюродная сестра. Я – как человек с опытом – пообещал, что сделаю всё, чтобы её найти. Тебе фото показать? Или, может, ещё есть вопросы?
– Я тебе не верю. Даже если ты действительно ищешь пропавшую девушку, то ты больше похож на наёмника, который это делает за деньги! – выдала она свою версию, в принципе, не такую уж и далёкую от правды.
– Твоё право. Война всё расставит на свои места, – устало ответил я, уклонившись от прямого ответа.
Девушка озадаченно смотрела на меня. Своей женской интуицией она чувствовала, что я, скорее всего, говорю правду – не всю, но правду. А я её решил добить.
– Но ты права, на твой счёт меня просили…
– Отец? – чуть не выкрикнула она.
– Нет, тётушка Ларкина.
– Она? Зачем? – на её личике отразилось удивление.
– Могу только сказать то, что я знаю: она знакома с твоей матерью, вроде как подругами были в юности. Попросила присмотреть, чтоб не погибла по глупости.
Тиана не выдержала и раздражённо фыркнула.
– Я сама смогу за себя постоять… – но тут же задумчиво добавила: – Странно, я её не узнала.
– Она сказала, что ваши семьи очень давно переругались. Оснований не верить у меня нет. Ну что, больше нет претензий? Ну вот и хорошо.
Она не ответила и, опять вильнув спортивной попкой и обдав меня запахом дорогих духов, ушла к своей новой подружке с необычным именем Алжена, которая себе взяла позывной Сантора. Они что-то там с Тианой опять зашушукались и умотали на кухню, вроде как помогать дежурным готовить ужин.
Здесь это, кстати, не считалось зазорным, и даже командиры заступали в наряд по кухне. В Светловерии совместный приём пищи – и особенно совместное её приготовление – считался неким освящённым ритуалом, направленным на сближение людей.
Во время ужина командир группы объявил, чтобы весь личный состав готовился к отъезду вечером следующего дня. Обрисовал маршрут движения, правила поведения в дороге кандидатов для зачисления в славную бригаду Вятко Смурного и предложил всем желающим утром на автобусе централизованно сгонять на рынок для закупки недостающих мыльно-рыльных принадлежностей и всякой другой мелочи.
Вообще-то, мне было странно слышать такие вещи об отъезде, особенно – разглагольствования о пути следования. Ну кто ж из нормальных военных будет разглашать время и маршрут движения любой военной колонны, особенно при условии, что территорию, контролируемую ополчением, только с очень большой натяжкой можно было считать безопасной?
Разведывательно-диверсионные группы мауринских армейцев гуляли там как у себя дома, очень сильно зверствовали диверсанты карательных батальонов, ну и, конечно, вовсю развлекались бандиты всех мастей и национальностей, которые себя выдавали то за мауринцев, то за ополченцев.
Новомауринское руководство как могло пыталось решить эту проблему силами недавно сформированного Комитета Национальной Безопасности, и множество мобильных групп быстрого реагирования из самых подготовленных бойцов ополчения несколько месяцев скрытно работали на своей территории. Результаты были, это признавали даже мауринские средства массовой информации, полностью подконтрольные ароанским спецслужбам – по сводкам оперативная обстановка в этих районах стала меняться в лучшую сторону.
Как ни странно, но мои опасения относительно непрофессионализма командира группы были развеяны этой же ночью. Ополченцы оказались не такими уж лохами и простофилями: в час ночи всех добровольцев весьма грубо посдёргивали с кроватей несколько вооружённых боевиков, которых тут никто раньше не видел. Они быстро заставили всех одеться, взять самые необходимые вещи якобы для учебного марш-броска и собраться на плацу возле импровизированной казармы на построение.
Командир Валнак, которому эти бойцы подчинялись беспрекословно, коротко объявил о ночном учебном марш-броске на полигон для последней проверки навыков кандидатов.
Мы колонной по два человека энергично выбежали через открытые ворота и под светом фар идущего за нами грузовика протопали по грунтовке около километра, как тут неожиданно была дана команда на остановку. Минут через двадцать – пока народ восстанавливал дыхание – подошли ещё грузовик и джип, в которые мы быстро загрузились и выехали вроде как на полигон.
Ехали мы долго – несмотря на тряску, многие уже спали – и только когда забрезжил рассвет, то до всех наконец-то стало доходить, что происходит нечто необычное. Когда часов в восемь по местному времени колонна остановилась на завтрак, всем стало понятно, что совершенно незаметно с соблюдением всех правил конспирации вся наша небольшая группа по специальному коридору пересекла границу Маурины. Стало понятно, что мы уже находимся на территории, где совсем недавно проходили ожесточённые боевые действия между новомауринским ополчением и карательными отрядами мауринцев.
Когда до меня дошло, как ловко ребята всех провели и качественно обеспечили секретность передвижения, то в душе мог только поаплодировать. Я сам был любителем нестандартных решений, а тут увидел такой же ход со стороны наших командиров. Хотя появились и неприятные мысли – не просто так эти люди прибегают к столь изощрённым способам, значит, здесь уровень предательства просто зашкаливает.
Но с другой стороны, теперь я был спокоен: руководители ополчения были неплохими профессионалами, а это значит, что элементарного слива или подставы в ближайшее время можно было не опасаться.
На время завтрака мы весьма разумно расположились в небольшом перелеске, предварительно припрятав наши машины и натянув над ними маскировочную сеть, в которую для улучшения маскировки натыкали свежесрезанных веток. В этом как раз наши охранники показали себя бывалыми воинами, да и Валнак стал вести себя совершенно по-другому…
Теперь это был не расслабленный и уставший от бумажной волокиты пожилой дядька с красными от недосыпа глазами, а подтянутый хищник, в любой момент готовый к схватке. Это проявлялось и в резкости движений, и в совершенно иной манере отдавать команды, а главное – во взгляде. Я такого насмотрелся на войне. Действительно, настоящий командир, прекрасно понимающий цену ошибки. Теперь он расхаживал в потёртом камуфляже, поверх которого была надета ременно-плечевая система с вместительными подсумками на боках и небольшой сумкой-сухаркой, закреплённой на пояснице. На бедре в кобуре был прикреплён пистолет с интегрированным глушителем, да и его тюнингованный штурмовой карабин заслуживал уважения. Видно было, что человек всё своё снаряжение и оружие обкатал в боях и выбрал для себя оптимальный вариант.
Все восемь его бойцов были экипированы похоже, но у каждого было что-то своё, индивидуальное, отличное от других, что создавало впечатление некоей дополняемости друг друга. При этом и работали они, как спаянная команда, что говорило о достаточно продолжительном сроке существования этой группы, хотя, на мой взгляд, они не были профессиональными военными. Самоучки, которым повезло выжить в первые два месяца и набраться бесценного фронтового опыта. Ну а это вселяло оптимизм – раз люди так долго живут на этой войне, значит, и у меня есть шанс выжить и попытаться выполнить своё задание. Вывод: подразделение, куда мы направляемся, конечно, несёт потери, но не столь катастрофические, раз сумело воспитать столь неплохих воинов – уж в этом я неплохо разбирался.
Как только отряд остановился на завтрак, Валнак выслал разведку, и его ребята прошлись по месту стоянки, пытаясь выявить минные ловушки, вражеских наблюдателей и просто изучить обстановку. После столь необходимых процедур всем выдали армейские полевые рационы. Добровольцы, расположившись небольшими группами, стали завтракать, и, учитывая природу, новые впечатления и последствия ночной нервотрёпки, все уплетали мясные консервы из сухпаев так, что аж за ушами хрустело.
Я тоже ел, примостившись у небольшого деревца, чтоб и солнце не слепило, и чтоб быть в тени и не стать мишенью для возможных снайперов торкских диверсионных групп, которыми тут кишели леса. Рядом, метрах в ста, через открытое поле проходила грунтовая дорога, по которой мы до этого ехали, и по её бокам были видны уже поржавевшие обгорелые остовы легковых машин и автобусов, на которых в прошлом году беженцы пытались добраться до роннийской границы.
Сюда, видимо, прорвалась какая-то группа мауринской армии, вооружённая или системами залпового огня, или достаточно мощной артиллерией с миномётами. Оседлав высот-ку в километре отсюда, эти нелюди начали гасить всех, кто пытался добраться до спасительной границы с Роннийской Империей, особо не разбираясь – мирные это люди или ополченцы. Судя по количеству покорёженного железа и плотности воронок – явно от крупного калибра, – народа здесь полегло немало.

Как я узнал позже, понадобилось больше полутора месяцев, чтоб спешно собранные новомауринские войска организовали большой котёл и в результате тяжёлых боёв разгромили крупную группировку карателей. По слухам, гуляющим на просторах местной сети, роннийские офицеры-артиллеристы во время тех событий очень любили по соседству с мауринской границей проводить учения и, несмотря на жёсткие инструкции и последующие взыскания, всегда умудрялись устраивать большой перерасход боеприпасов. А куда они стреляли – по мишеням, или наводчики ошибались, и тяжёлые снаряды разносили позиции карателей – уже никому не интересно. Главное – убитые мирные жители, единоверцы были отомщены.
Моё внимание снова обратилось на своих спутников и особенно на ополченцев-охранников. С точки зрения профессионального военного, меня в первую очередь интересовало их вооружение, экипировка и, конечно, индивидуальные средства связи.
Во время Большой войны в огромных количествах использовались простые магазинные винтовки и пулемёты, в самом начале также воевали на легкобронированных танках и примитивных поршневых самолётах. В общем, похоже на нашу Вторую мировую, но с запаздыванием в несколько лет. Другой Мировой войны здесь не случилось, зато было множество локальных конфликтов с применением ограниченного количества войск, где и принципы ведения войны, и тактика были несколько другими, ну и, соответственно, развитие оружия пошло по другому пути.
Благодаря технологическому прорыву и изобретению местного аналога кевлара, концепция индивидуальной защиты получила широкое распространение, и в армии уже давно использовались противоосколочные бронежилеты с дополнительными стальными пластинами, обеспечивающими защиту минимум по третьему классу. Из-за такой защищённости пехоты пистолеты-пулемёты массового развития – как это было в моём мире – не получили и находились на вооружении в основном у полиции и военизированных формирований. В армии – по опыту Великой войны и локальных конфликтов – со временем всё же с большим трудом смогли перейти на промежуточный патрон, но в дальнейшем за основу была взята концепция так называемого штурмового карабина. И в роннийской армии, и у её противников в различных модификациях стояли на вооружении штурмовые винтовки очень похожие на FN FAL. Поэтому в условиях современного боя основным видом стрельбы был полуавтоматический одиночный, а автоматический использовался только при огневом контакте на коротких дистанциях. Для создания необходимой плотности огня на больших дистанциях использовались ручные пулемёты под тот же промежуточный патрон и станковые пулемёты – под винтовочный.
В принципе, весьма разумная тактика, учитывая, что солдат, как правило, был вооружён ещё ручными гранатами и одним-двумя одноразовыми противотанковыми гранатомётами, что существенно расширяло боевые возможности обычного пехотинца. Но очень многое в тактике – что в моём мире смогли достичь, изучить и опробовать благодаря ожесточённым сражениям Второй мировой войны – здесь только совсем недавно осознали и не совсем уверенно начали применять в боевой практике да и то – не всегда удачно.
Рассматривая ополченцев, я отмечал мельчайшие детали и в свете имеющейся информации делал свои выводы.
Фактически у всех штурмовые карабины были оборудованы дополнительными тактическими фонарями и оптическими прицелами. Судя по цвету и состоянию, оружие было новое, но при этом было видно, что за ним и тщательно следят. Всё-таки ополченцы – воины, и понимают, от чего зависит их жизнь.
Единой, общей для всех, экипировки как таковой не существовало: все так или иначе были облачены в противоосколочные бронежилеты и камуфлированную форму разной степени потёртости, и разгрузка у каждого была своя. В основном это были обычные нагрудники, которых и в нашем мире было множество разных модификаций.
Я, кстати, их не очень любил…
Когда по тебе долбят из любого оружия, больше всего хочется как можно плотнее прижаться к земле и стать тише воды и ниже травы. В разгрузке или нагруднике это сделать труднее, чем в РПС, где грудь и живот не загромождены подсумками. Да и при походах на большие дистанции, по моему скромному мнению, РПС как-то удобнее, и спина меньше устаёт. Во время гражданской войны в Крыму у меня была одесская копия ССОшной РПСки «Смерш-АК», так что опыт был. Когда я готовился к выезду к границам Маурины, то на островах мне на заказ сшили точную копию той моей земной РПС с учётом размеров магазинов для штурмового карабина Маркона. В войсках эту надёжную и эффективную автоматическую винтовку называли «ШМ», поэтому она и была основным оружием ополченцев и торкских карателей в той зоне, где мне предстояло вести свои поиски.
Портативные радиостанции ополченцев – как и в земных войсках – были снабжены гарнитурами, чтоб в самый ответственный момент не демаскировать солдата треском динамика. По той же причине все светящиеся детали типа светодиодов и жидкокристаллического индикатора частоты были закрашены краской.
Я так увлёкся разглядыванием экипировки ополченцев, что чуть не пропустил момент, когда Тиана со своей подругой ушли куда-то в кустики по своим женским делам. Вернулись они минут через пятнадцать, когда Валнак стал заметно нервничать и был готов отправить на поиски девушек двух бойцов.
Вид представительницы слабого пола имели воинственный, облачившись в какие-то камуфлированные банданы, но при этом у каждой из них в качестве изюминки, подчёркивающей их необычность и красоту, был повязан шарф. У Тианы – голубой, а у Алжены – красный.
Пока я разглядывал девушек, прозвучала команда на сбор и выдвижение…
Теперь тенты с грузовиков были убраны, и по бортам в качестве импровизированной защиты были закреплены металлические щиты с бойницами для стрелков. По высоте они возвышались над бортом где-то около метра, чтоб полностью прикрыть сидящего в кузове бойца. На втором грузовике, идущем следом, проделали то же самое, ну а на джипе на раму установили крупнокалиберный пулемёт с ленточным питанием, чем-то напоминающий американский «Браунинг» пятидесятого калибра.
Со стороны гражданского обывателя колонна выглядела вполне презентабельно и грозно, но с военной точки зрения эти импровизированные бронетранспортёры были достаточно слабым прикрытием, особенно учитывая, какое распространения, в этом мире получили реактивные гранатомёты.
Но сейчас бойцы охраны и добровольцы с энтузиазмом смотрели вперёд и с нетерпением ожидали прибытия на базу. Действительно, чего тут бояться: группа вошла вполне скрытно, территория находится в глубоком тылу контролируемой ополчением территории…
Поэтому кто-то в замыкающем грузовике затянул ритмичную и боевую песню, которую – даже несмотря на натужный рёв перегружаемого двигателя – услышали у нас и тоже стали подпевать. В принципе – нарушение режима, но учитывая, как дребезжат и гудят машины, песня уж никак не могла демаскировать передвижение колонны.
Я-то песен местных не знал, как-то не сподобился, поэтому присел в конце кузова рядом с бойцом ополчения, который, надвинув на глаза тактические очки, пристально посматривал через прицел карабина на проплывающие за бортом начинающие зеленеть заросли кустарника и лесопосадки.
Алжена встала во весь рост возле кабины, и, держась одной рукой за поручень, второй начала энергично размахивать в ритм с песней. Ярко-красный шарф чуть развязался и стал развеваться на ветру, как флаг.
Тиана, заразившись общим настроением, тоже вскочила, и две девушки – одна с красным шарфом, другая с синим – стояли возле кабины, пели и улыбались ополченцам, подставляя лица набегающему свежему весеннему ветру. Даже я залюбовался двумя стройными фигурками, которых совсем не портили полувоенные брюки и штормовки.
Песня закончилась, и все тут же подхватили другую.
Мы так ехали и пели минут двадцать, пока идущий впереди джип не начал сбрасывать скорость перед небольшой лощиной. Наш грузовик и идущий следом тоже стали притормаживать…
Я не видел впереди идущую машину, только услышал хлопок, а через мгновение – взрыв и вспышку там, где она должна была находиться.
Ополченец, сидящий рядом, сориентировался быстро и во всё горло закричал:
– Засада!
Я тут же, переключив переводчик огня в автоматический режим, замолотил из карабина короткими очередями по кустам, откуда был произведён выстрел из гранатомёта.
Все, кто были в кузове машины, попадали на пол.
Тиана некоторое время, открыв рот, ещё стояла, ничего не понимая, пока её подруга, схватив за ногу, просто не сдёрнула вниз. Сзади – где за нами шёл второй грузовик – снова раздался хлопок и взрыв, и я, чуть приподнявшись над бортом, увидел, как горящая машина по инерции медленно катится в нашу сторону, а из неё выпрыгивают пылающие люди и с криками катаются по земле.
Наш водитель, решив вырваться из ловушки, попытался сманеврировать и со всей силы надавил на газ. Машина взревела двигателем, резко дёрнулась, но тут же где-то совсем близко загрохотал крупнокалиберный пулемёт, и я ясно услышал, как тяжёлые пули кромсают импровизированную броню, прикрывающую водительскую кабину.
Тяжёлый грузовик вздрогнул, резко остановился, и истошный рык перегруженного двигателя захлебнулся – сердце машины навсегда остановилось, получив несколько крупнокалиберных пуль.
Сидящий рядом со мной ополченец, мастерски долбя по огненным вспышкам, уже успел расстрелять два магазина. Он был неплохим стрелком: даже через шум выстрелов и гудение горящей рядом машины – в стороне, откуда по нам били нападавшие – были слышны крики и причитания, перемешанные с матом раненого на генском языке.
Но скоро и это закончилось – неведомый пулемётчик перенёс огонь, и короткая очередь крупняка оставила пяток круглых рваных отверстий в листовом железе как раз напротив бойницы ополченца. Разорванное тело упало на пол, забрызгав кровью и противоположную стенку, и меня, и лежащих рядом двух несостоявшихся ополченцев. Одного взгляда на покорёженные карабины было достаточно, чтобы понять: мы остались вообще без оружия, фактически голые и беззащитные перед нападавшими.
И вот тут мне стало по-настоящему страшно. Не за свою жизнь, нет, а за то, что придётся просто так глупо погибнуть, пройдя полгалактики, когда до искомой цели осталось совсем чуть-чуть.
Страшно и обидно…
Крупнокалиберный пулемёт сделал ещё несколько выстрелов, прошив борта грузовика прямо у нас над головами и заставив всех оставшихся в живых ещё сильнее прижаться к полу.
Тут же резко заскрипели петли, и задний борт с грохотом отошёл в сторону. В кузов заскочили сразу три бойца с такими же штурмовыми карабинами ШМ, в разгрузках и в камуфляжах, вот только на рукавах у них была намотана жёлтая лента, ясно показывающая, что мы стали жертвами нападения диверсионной группы торкских карателей.
Всех оставшихся в живых, как баранов, в прямом смысле слова повыкидывали на землю, прямо под ноги стоящим тут же другим бойцам диверсионной группы, которые грубо поднимали ополченцев на ноги и выворачивали карманы в поисках оружия.
После быстрого и достаточно поверхностного обыска нас – оставшихся в живых десятерых человек – поставили в ряд на колени, заставив скрестить голени и держать руки на голове. В стороне раздались несколько выстрелов – боевики добивали раненых ополченцев, которые всё же успели выпрыгнуть из подорванного джипа и грузовика.
После каждого хлопка стоящая рядом со мной Тиана вздрагивала и смотрела на всё происходящее широко открытыми глазами, всё ещё не веря в происходящее.
Перед нами появился явно командир группы, высокий поджарый боец, судя по фигуре и сбитым костяшкам рук, очень давно занимающийся боевыми искусствами. Он сделал шаг вперёд, ухмыльнулся и, обведя всех пленников насмешливым и высокомерным взглядом, вальяжно проговорил:
– Тарга, хватит придуриваться!
К всеобщему удивлению, стоящая на коленях Алжена резко вскочила, сделала несколько шагов вперёд и стала возле вожака карателей, который привычным движением, так, по-хозяйски обнял её за талию. Так же высокомерно улыбнувшись, девушка демонстративно медленно и даже театрально сорвала с головы бандану, а с шеи – красный шарф, который – как мне теперь стало понятно – был маяком, и по которому диверсанты поняли, какую машину не стоит уничтожать. Крупняк отработал только кабину – где этой стервы явно не было! – и часть кузова, где находился вооружённый ополченец, и то долбили так, чтобы не задеть лежачих. Вот, значит, зачем это представление с красным шарфом и стояние под ветром – знак давала. Хитро и вполне логично.
– Молодец, девочка, и на этот раз ты привела в наши руки хорошую добычу, – сказал торкский командир.
Девушка зло оскалилась.
– Эти уроды чуть всё не испортили, приняв все меры безопасности. Если б у этой дурочки… – она кивнула в сторону Тианы головой, – не было бы мобильного телефона, так бы и пришлось ехать в лагерь Вятко Смурного и искать другой способ вас известить.
Главный каратель улыбнулся.
– И какую сказочку ты рассказала на этот раз этим простофилям?
– Помнишь ту девчонку, которую мы два месяца назад взяли на трассе, когда выдавали себя за патруль ополченцев?
– А… Эту, у которой всех родственников зачистили и младшую сестрёнку долго насиловали генские наёмники? Помню, помню… После того как её попробовали все наши парни, она ещё три дня всё никак дохнуть не хотела, пока Херк по пьяни её не добил.
– Точно! Документы той доверчивой дуры вполне прошли, да и история на этих роннийских дураков действует стопроцентно.
Вперёд вышел пожилой дядька в короткой чёрной походной накидке и, держа в руках пирамидку с стилизованным изображением фаллоса на вершине, важно произнёс:
– Ты всё правильно сделала, дочь моя. Эти нечестивцы, не признающие Священный Престол, заслуживают смерти, – ароанский священник подошёл к нам и, протягивая вперёд свою гнусную пирамидку, нараспев заголосил. – Покайтесь, грешники, падите ниц перед Святым Престолом и будет вам даровано прощение на земле и на небе…
Но к его удивлению, ничего кроме ненависти в глазах ополченцев он не увидел, поэтому через пять минут таких манипуляций – где я зафиксировал несколько весьма явно выраженных конструкций из НЛП – священник сделал шаг назад и крикнул:
– Эти грешники не внемлют голосу нашего Хозяина. Убейте их, и там, наверху сами разберутся, кто чего достоин!
Боевики, стоящие перед нами, защёлкали предохранителями, готовя оружие к стрельбе, ну а я смотрел на это всё как-то отстранённо и даже спокойно. При этом мозг уже автоматически анализировал расположение стрелков, сектора обстрела, готовность к стрельбе, физические кондиции, положения флажков предохранителей, наличие патронов в патроннике, расположение дополнительного вооружения…
Как бы то ни было, но я всё же – профессиональный военный, и я воевал намного больше, чем все тут вместе взятые, да и перед выброской надо мной поработали лучшие имперские спецы, вбивая в голову новейшие методики ведения тактических операций. Помимо этого были ещё некоторые заготовки, которые должны были повысить мои шансы на выживание и выполнение задания.
Поэтому я ждал, да и торкские каратели – как мне казалось – не сильно-то и хотят именно сейчас всех расстреливать. Вон как на Тиану смотрят, да и добровольцев они не прочь сначала помучить, выпустив наружу свои животные инстинкты, ну а потом, конечно, всех зачистят. Но это будет потом, а не сейчас, и это даёт мне определённую надежду на выживание.
– Не спешите, святой отец, – снова подал голос главарь карателей, который всё также по-хозяйски обнимал девицу, так мастерски заведшую нас в засаду.
– Тарга, ты же не просто так долго с ними вожжалась, значит, есть что-то интересное?
– Конечно, дорогой.
Сделав пару шагов к пленникам, Алжена-Тарга остановилась напротив Тианы и сказала:
– Вот эта дурочка – дочка высокопоставленного роннийского генерала. У неё тут два месяца назад брат погиб, вот она и приехала мстить. Думаю, нашим ароанским друзьям будет интересно получить такой подарок, и они не поскупятся на вознаграждение.
Они оба засмеялись, а священник, услышав, что некоторые пленники подготовлены для ароанских спецслужб, промолчал, тем самым давая понять, что соглашается с выбором главаря карателей.
– А остальные?
Тарга скривилась.
– Обычное роннийское быдло, которое нужно уничтожать без жалости. Шахтёры, студенты, коммерсанты… Хотя… Вот этот… – она указала на меня. – Заслуживает внимания.
– В каком плане? На вид такой же, как и все…
– Нет. Он выдаёт себя за добровольца, бывшего офицера, хотя сам с островов. Он сюда приехал искать кого-то за деньги.
– Полицейский? Частный детектив?
– Охотник за головами и очень непростой, хотя пытается выглядеть обычной деревенщиной. При этом ни разу не выходил на их молитву… Он этой дуре… – она снова кивнула на Тиану, – сам признался. Думаю, если его распотрошить и – пообщаться с его нанимателями, то можно срубить деньжат.
Стоящие рядом боевики-каратели, внимательно слушавшие разговор, заулыбались. Даже чёрный священник и тот с интересом слушал разговор.
Главарь пристально и с вызовом посмотрел мне в глаза. Я с ним в гляделки играть не стал – не та ситуация, если психически нестабилен, может и выстрелить – и отвёл взгляд.
Он опять усмехнулся, подошёл ближе, достал из набедренной кобуры автоматический пистолет, загнал патрон в патронник и, поддев мой подбородок стволом, заставил поднять голову.
«Ну и дурак. Сократил дистанцию, скрыл меня сразу от четырёх своих бойцов…» – подумал я, подымая голову.
– Что скажешь, островная дохлятина? – спросил этот ублюдок с вызовом.
Я спокойно смотрел на него и молчал…
Наверное, он хотел увидеть в моих глазах страх и ужас, видимо, не раз проделывая такого рода спектакли и психологически ломая беззащитных пленников, но тут не получилось – жертва повела себя слишком уж спокойно и независимо, и его это насторожило. Этот тип был одним из настоящих лидеров, поэтому не спешил с выводами и всё так же с интересом наблюдал за мной.
Но я увидел, что вожак как-то подобрался, и на его лице проступили капельки пота. Нет, это был не страх, скорее – это был азарт при встрече с достойным противником, и это его заводило.
Хм…
Сколько сильных и удачливых людей погорело на таком азарте, на желании посоревноваться и доказать своё превосходство, и это обнадёживало. Настоящий профессионал на такое бы не повёлся, а этот решил поиграть. Вон как глазки-то заблестели…
– Ну, чего молчишь?
Начнём игру, мы не гордые. Если начнём торговаться, значит, уровень угрозы уменьшится, чего я и добивался.
– Фотография объекта поиска в правом нагрудном кармане, – нейтрально сказал я.
Он сам не полез, понимает, что может получить какой-нибудь сюрприз. Поэтому, сделав шаг назад, сказал стоящему рядом высокому поджарому боевику:
– Харл, проверь!
Тот деловито залез мне в нагрудный карман и вытащил тонкую стопку фотографий принцессы Ирианы, которые я должен был использовать во время поисков. Протянув найденное главарю, боевик отступил чуть назад, но уходить не стал – несмотря на видимую дисциплину, всем очень было интересно, на чём можно ещё неплохо подзаработать.
А возможность реально заработать и реализовать свои животные инстинкты были основными причинами того, что на стороне марионеточного правительства Маурины воевало множество всякого сброда со всех континентов и островов. Убийства, грабежи, похищение людей, торговля наркотиками и оружием были основным источником обогащения боевиков из карательных батальонов, поэтому недостатка в комплектовании они не испытывали.
Ополченцы как могли удобряли свою родную землю этим мусором, но уж слишком много налетело со всех концов мира всякого отребья под знамёна ароанских священников.
Тут послышалась какая-то возня, сопровождавшаяся криками, хрипом и звуком ударов, и внимание командира на мгновение переключилось в другую сторону, хотя и он, и несколько его бойцов всё так же держали под прицелом и меня, и стоящих рядом на коленях ополченцев.
– Что там?
Из-за машины вышли два боевика, которые, закинув карабины за спину, под руки тащили окровавленное тело ополченца. Судя по разгрузке, форме и наколенникам – наш командир Валнак.
– Да вот, Муркон, один из джипа выжил. Живучий, тварь светловерская.
Тарга, посмотрев на пленника, презрительно усмехнулась.
– Это – Валнак, приближённый Вятко Смурного. Действительно живучий. Его бы надо сохранить и допросить, он многое может рассказать.
Главарь боевиков на мгновение задумался и через мгновение выдал вполне разумное распоряжение:
– Перевяжите его, – и тут же его внимание снова переключилось на меня.
Внимательно рассмотрев фотографии, этот Муркон поцокал языком, что вызвало недовольство Тарги. Естественно, он заинтересовался – принцесса Ириана была очень привлекательной девушкой, перенявшей всю красоту своей матери, которая в своё время сумела привлечь внимание избалованного женским вниманием Императора.
– Что скажешь, наёмник?
– Что ты хочешь услышать?
– Сколько тебе обещали за эту девушку? Ты, с твоей деревенской рожей, точно не её родственник. Тут чувствуется порода.
О, как!
А мальчик-то с мозгами и явно за спиной имеет минимум какой-нибудь технический институт. Такой всегда опаснее, и его нужно кончать в первую очередь.
– Я служу её отцу, очень влиятельному человеку. Но для выкупа в случае необходимости предусмотрены очень немаленькие средства. При необходимости я могу организовать обмен.
Наступила пауза…
Главарь бандитов вертел в руках фотографию девушки и, посматривая на меня, стоящего перед ним на коленях и держащего руки на затылке, пытался решить, что ему делать. Он видел, что я не вру и фактически сильно отличаюсь от остальных добровольцев, но всё же что-то его останавливало.
Надо действовать и не терять времени, пока появилось некое окно возможностей.
– Посмотри фотографию ещё раз и покажи своим людям. Может, кто что видел или слышал. Тогда, думаю, договоримся, чтоб не терять время. Время – деньги.
Он зло улыбнулся.
– А если я тебя по-другому спрошу, выбью всю информацию – кто, откуда, зачем – и сам выйду на твоего нанимателя?
– Можешь попробовать. Я не первый и не единственный, кто направлен на поиски. Недавно были две попытки подсунуть пустышку и получить деньги. Умников выявили и зачистили. Моего нанимателя интересует только положительный результат. Если будет нужно, при необходимости, он в состоянии выйти к Святому Престолу, у него есть и там связи, но это просто будет стоить намного дороже. Пока поисками занимаюсь я и мои сослуживцы.
«О, как они задёргались. Почувствовали большой куш!» – с удовлетворением подумал я.
Да и священник, услышав про Святой Престол, немного струхнул и напрягся. Он тоже стал внимательно рассматривать фотографию принцессы и спустя пару мгновений выдал:
– Она не похожа на роннийку.
«Будем добивать…» – решил я про себя и тут же включился в разговор:
– А я что, похож на роннийца и просто на идиота, который будет воевать за пустую идею?
Несколько ухмылок боевиков показали, что они думают примерно так же. По чуть опущенным стволам карабинов и расслабленным позам было понятно, что момент, когда меня будут зачищать на месте, пройден, а теперь начались тёрки, по результатам которых и решится моя участь.
Из кустов, пыхтя и матерясь, вылезли два боевика, тащившие на себе крупнокалиберный пулемёт на треножном станке – родной брат того, что был закреплён на нашем джипе. За ними следовал третий боевик, который, закинув карабин за спину и спотыкаясь на камнях, нёс две большие коробки с пулемётными лентами.
– Ну что, никто не видел? – спросил я бодрым голосом, который резко контрастировал с обстановкой, а особенно – с моим положением на коленях перед вооружёнными торкскими карателями-бандитами.
И главарь, и боевики, и священник, и Тарга, изучив фотографии, смотрели друг на с надеждой: а вдруг им повезло, и сейчас они смогут просто и без затей заработать много денег.
Но я не стал надеяться только на их жадность – пока была такая возможность, я задействовал одну заготовку на крайний случай из арсенала императорских гвардейцев, которую мне под наркозом внедрили ещё на крейсере. Небольшая мантра, повторенная десять раз, включает некое устройство, которое запускает в кровь дикую смесь разного рода стимуляторов и гормонов, что на короткий промежуток времени обостряет зрение, увеличивает скорость реакции и физическую силу. Правда, вещь достаточно вредная, и после её применения меня ещё долго будет трясти приличный отходняк, но…
– Ну если никто из вас ничего не знает про эту девушку… То, значит, вы мне больше не интересны и не нужны, – сказал я, чувствуя, как мышцы наливаются силой, тело становится лёгким как пушинка, а прояснившееся сознание чётко распределяет порядок уничтожения целей, как бы мимоходом отмечая, как на лицах боевиков появляется удивление.
Ещё бы…
Одно из внешних проявлений действия этого дьявольского коктейля – почти мгновенное покраснение белков глаз, расширение зрачков и кратковременное слабое свечение вокруг тела, что, конечно, произвело впечатление на невольных свидетелей этого преображения.
У меня было ровно девять с половиной секунд, чтобы решить возникшую проблему, угрожающую выполнению задания, потом все преимущества сойдут на нет, и на одиннадцатой секунде я стану опять простым человеком, разве что уставшим и опустошённым.
Из моего рукава вырвался тонкий углепластиковый клинок, он, пролетев метр и пробив глаз главаря этих зверей, вошёл на всю длину в мозг. Пока у него подгибались ноги, я сделал прыжок на месте, шаг вперёд и ударил сведёнными пальцами стоящему рядом боевику в горло.
Ещё через мгновение удар ребром ладони по правому предплечью Тарги – которая широко раскрыв глаза, уже медленно тянулась к пистолету на поясе – заставил её кулем свалиться на землю, выронив оружие.
Я не смотрел на результаты, не оценивал последствия, на это не было времени, просто бил и шёл дальше, прекрасно осознавая силу и смертоносность ударов.
Подхватив на лету выпавший пистолет главаря – очень сильно напоминающий земной пиндосовский «Кольт 1911» – прыгнул в сторону, сбивая прицелы боевикам, которые быстро просекли обстановку и уже ведут, правда, очень медленно, в мою сторону стволы штурмовых карабинов.
Время неумолимо летит, уменьшая мои шансы на выживание, поэтому начинаю стрелять, прекрасно помня, как бандит прямо у меня на глазах демонстративно успел загнать патрон в патронник.
Бум! Бум!
Крупнокалиберный пистолет ощутимо задёргался в моей руке, отправляя тяжёлые пули в стоящих рядом боевиков. Противники двигались, как в замедленном кино и, наблюдая всё как бы со стороны, фиксирую и вспышки ответных выстрелов, и несколько тупых ударов в ополченца, который до этого стоял рядом со мной на коленях, и брызги крови, и то, как он начинает заваливаться на спину, махнув руками.
Мозг, проанализировав ситуацию, даёт короткую команду, и я лёгким ударом ноги откидываю в сторону Тиану, подальше с линии огня бандитов.
Бум! Бум!
Ещё двое стрелков были нейтрализованы, и фактически ответный огонь подавлен.
Скорость реакции и твёрдость руки позволяли бить каждому точно в голову: я не удержался и, исказив рисунок боя, очередную пулю засадил чёрному священнику прямо в центр лба.
Бум!
Он не был приоритетной целью, ну тут было дело принципа и желания – голова, грязный рот которой только совсем недавно призывал жестоко казнить всех пленников, разлетелась как перезрелый арбуз.
А рука, живущая своей жизнью, уже выцеливала следующего боевика.
Бум! Бум! Бум!
Щёлк!
Рама на затворной задержке – патроны кончились. Просто выпустил пистолет из руки и схватил лежащий на земле карабин одного из только что застреленных нелюдей.
Руки ощутили привычную тяжесть оружия, плечо дёрнуло отдачей, и по ушам щёлкнули хлопки выстрелов. В отличие от короткоствольного крупнокалиберного клона пистолета Кольта – который оглушительно грохотал и дёргался, как бешеный, – карабин, снабжённый дульным тормозом-компенсатором, давал лёгкую, можно сказать, плавную отдачу, и звук выстрела получался более тихий и глуховатый.
Откатившись в сторону с предполагаемой линии огня двух оставшихся на ногах боевиков – которые стояли дальше всех, – я сделал несколько выстрелов и, убедившись, что самые опасные цели поражены, перевёл огонь на остальных.
Троица, что тащила пулемёт, замерла и с открытыми ртами наблюдала за моими художествами.
Тудм! Тудм! Тудм!
Лежат…
Я сделал поворот, и двое боевиков, державшие под руки нашего командира, так и не успели ничего понять, оставшись на месте с открытыми ртами и выпученными глазами.
Тудм! Тудм!
Получив по пуле в грудь, они просто завалились, так и не отпустив пленника.
Выделенные космическими технологиями секунды заканчивались, но я, несмотря на начинавшуюся жажду и головокружение, успел пробежать метров двадцать, когда столкнулся почти нос к носу с двумя карателями, несущимися на звук выстрелов со стороны, где был уничтожен головной джип нашей колонны.
Боевики с перепугу начали стрелять фактически не целясь, с бедра, а я, прыгнув в сторону и упав на бок, сделал несколько прицельных выстрелов. Опять сделав два трупа, я стал высматривать новые цели.
Сзади, откуда я прибежал, послышались крики и какая-то возня. Несколько раз хлопнули выстрелы карабинов, а затем деловито и спокойно заговорил крупнокалиберный пулемёт – это пленные ополченцы не растерялись, разобрали карабины убитых бандитов, а двое самых умных уже примостились за пулемётом и стали долбить короткими очередями куда-то назад, где ещё вроде как остались недобитые боевики…
Конечно, всех уничтожить не удалось. Дозорные диверсантов, которые сидели где-то в лесопосадке и не попали в перестрелку, тоже сориентировались и, постреляв для острастки и получив ответ из шести стволов, решили не искушать судьбу, отступили в «зелёнку» и убежали.
Прошла ещё пара минут, когда до выживших начало доходить, что бой закончен…

Держа карабин наизготовку, я неторопливо шёл обратно к месту, где вповалку лежали трупы, чувствуя, что сделать следующий шаг становится всё труднее и труднее. Выжившие ополченцы уважительно смотрели на меня, но молчали – слишком много всего произошло за такой короткий срок.
Подойдя ближе, я остановился. Говорить чего-то не было ни сил, ни желания, да и после такого скоротечного, но весьма насыщенного боя в голове была пустота.
Сделав ещё пару шагов и скривившись от боли в мышцах, прислонился к крылу нашего грузовика, кожей чувствуя всё ещё исходящее тепло от расстрелянного двигателя.
Тиана, вполне привычно держа в руках карабин – что в некотором роде подтверждало информацию об отце-генерале, – стояла напротив лежащей на земле Тарги, которая, держась за сломанную руку, уже не кричала, а только скулила и что-то просила у своей бывшей подруги, прекрасно понимая, какая участь её ждёт в ближайшее время.
В стране, где шла гражданская война, не принято было жалеть и оставлять в живых идеологических врагов. Ну а предателей или вот таких провокаторов при раскрытии ждала очень незавидная участь, тем более эта девка успела наговорить достаточно много о далеко идущих планах этой карательной группы.
Тиана нервно пыталась сменить расстрелянный магазин в карабине, и когда ей это удалось, лязгнула затвором, загоняя патрон в патронник.
Ещё мгновение…
Я сделал несколько шагов и успел подбить ствол вверх перед самым выстрелом.
Бам!
Оглушительно грохнуло возле уха, и пуля ушла почти вертикально вверх. Что характерно: оставшиеся в живых ополченцы не вмешивались и, держа в руках оружие, наблюдали за разворачивающимися событиями. По неписаным законам добровольцев – это была её вина: с мобильного телефона девушки известили бандитов, и она не сумела распознать провокатора. Значит, она и должна привести приговор в исполнение прямо на месте.
Но на мои действия ополченцы никак не отреагировали. Лежащие под ногами трупы боевиков были весьма серьёзным аргументом в любой форме оспаривать мой авторитет.
Тиана возмущённо повернула голову и встретилась со мной взглядом. Мгновение и девушка опустила глаза.
Пауза и всеобщее молчание…
Вот теперь надо действовать.
– Ланка, быстро оказать медицинскую помощь командиру. Попытайся узнать, как связаться с отрядом Вятко Смурного, чтоб выслали помощь. Сами без колёс, с ранеными мы здесь надолго застрянем.
Девушка всё ещё сомневалась, подчиняться ли моим приказам, уж слишком её колотило от адреналина в крови.
– Бегом! – пришлось рявкнуть.
Подействовало, сразу метнулась к лежащему на земле Валнаку.
– Драй! – обратился я к старшему среди оставшихся в живых ополченцев, который быстрее всех сориентировался в ситуации и использовал трофейный крупняк.
Дядька по земным меркам где-то под сорок пять, судя по ухваткам, и повоевать успел, и по оговоркам имеет свой немаленький бизнес, а в добровольцы пошёл потому, что считает, что так надо, и это правильно. Он не стал кривиться, почувствовав во мне старшего.
– Да, командир.
– Пулемёт перетащите на тот холмик. По возможности – окопайтесь. Присматривайте за лесополосой и дорогой, но сами не высовывайтесь. Если что, сможете остановить даже легкобронированную технику и дадите нам отойти с ранеными.
– Понял, – он не стал спорить, понимая правоту и логичность распоряжения.
Пара секунд – и он со своим сыном уже ухватили тяжёлую станину и потащили пулемёт на указанную позицию.
– Марг, Орел! Боеприпасы возьмите у трупов, каждому – по гранатомёту. Один – в конец колонны, другой – в голову. Выдвинуться на сто метров, занять позиции. Задание такое же.
Топот – и ещё два ополченца убежали.
– Остальным! Оказать помощь раненым. Собрать оружие боеприпасы, снаряжение у убитых. А я пока с этой гадиной пообщаюсь.
Люди, получив чёткие распоряжения и задания, стали работать, и никто не посмел оспорить то, что я взял на себя командование.
А я, еле держась на ногах, с трудом нагнулся и поднял с земли пистолет главаря бандитов, из которого совсем недавно расстреливал противников. Потом подошёл к трупу главаря, достал из подсумка запасной магазин, перезарядил оружие и, загнав патрон в патронник, присел на корточки возле Тарги, при этом контролируя все её движения и ощущая, что мою спину сверлят сразу несколько взглядов ополченцев, которых интересовало, что я с ней сейчас буду делать.
– Ну что? Понимаешь своё положение? – спросил устало.
Шок после перелома уже давно прошёл, и она просто мычала от боли, но при этом какая-то часть мозга работала, и это продажное существо понимало, что жить ей осталось совсем немного. Поэтому она только промычала, с ужасом глядя мне в красные от передозировки стимуляторами глаза.
– Хорошо, раз понимаешь…
Возникла тяжёлая пауза, во время которой я пристально рассматривал её лицо взглядом спокойного отморозка.
Несмотря на боль в руке, она ощутимо дёрнулась.
Нормально, работаем дальше…
– Имя.
– Тарга…
Я тут же ударил её наотмашь стволом пистолета прямо по лицу, оставляя длинную кровоточащую царапину.
– Настоящее имя, а не легенду для этих идиотов… – кивнул в сторону трупов торкских карателей. – Ты слишком хорошо подготовлена для простого провокатора. Да и чёрный святоша к тебе с явно выраженным уважением относился. Ещё раз повторяю: имя, звание, должность?
Я спиной почувствовал, как все ополченцы, которые могли слышать наш разговор, остановились и обратили всё внимание на меня.
– Ну? Мне ещё раз повторить вопрос?
Опять пауза…
Взгляд девушки стал более осмысленный, видно было, что она пыталась найти какое-то решение и выработать наиболее оптимальную тактику поведения, раз мне так явно нужна была информация от неё. Это ещё раз подтверждало наличие спецподготовки у этой твари.
Снова ударил стволом пистолета, только не по лицу, а по сломанной руке.
Девушка замычала и чуть не потеряла сознание от боли. Вот теперь она точно нормально думать не сможет и будет выдавать информацию без какой-либо фильтрации.
Уж чему-чему, а навыкам допроса в полевых условиях я начал учиться ещё на Земле, когда по-быстрому кололи татарских боевиков. А в Академии этому тоже уделялось немало времени, да и имперцы при подготовке к операции много чего нового в этой области вложили мне в голову.
– Ещё раз – имя, звание, должность?
Сквозь стон она с трудом выдавила:
– Лейтенант Ланкамара, младший оперуполномоченный Мауринского комитета государственности.
Врёт ведь, а ведь это самый очевидный ответ…
– Мауринская госбезопасность? Ну, на коренную мауринку ты не очень-то и похожа, хотя над тобой и неплохо поработали.
Снова молчит…
Ну ладно, будем дальше ломать стопоры…
Опять удар, и вскрик, перешедший в стон.
– Ты что, не понимаешь, тварь, что всё равно заговоришь? – чуть ли не равнодушно проговорил я.
Спокойный нейтральный тон голоса её завораживал и заставлял не просто нервничать, а паниковать. Девочка уже поняла, что нарвалась на очень необычного специалиста, и инструкторы к такой ситуации её никак не подготовили.
– Младший протектор Ланкамара. Лига защиты демократии, – всё-таки сломалась она.
Кто-то за спиной присвистнул, да и я тоже был немного удивлён…
Лига защиты демократии была очень закрытой и таинственной организацией, некоей стратегической надстройкой над запроливными спецслужбами, которая занималась более глобальными операциями в продвижении интересов ароанских высших руководящих кругов. Если проводить аналогии с миром Земли, то эта организация была похожа на результат скрещивания фонда Сороса, ЦРУ, АНБ и личной аналитической службы Ватикана. Дикая, нелогичная смесь – но наделённая мощными властными полномочиями и обладающая огромными финансовыми ресурсами – являлась очень опасным противником.
Правда, предо мной сидел простой полевой агент, но всё равно определённый интерес её информация для меня представляла. И эта информация полилась рекой: уж слишком у нас с ней были разные уровни подготовки…
Она была кандидатом, которого обкатывали в реальной обстановке. Наша группа была не первой, которую она так ловко заманила в засаду – были и другие «подвиги». После ещё нескольких стимулирующих память и разговорчивость ударов она слила и своего куратора в руководстве разведки так называемой «антитеррористической операции», и порядок связи, и действующую и законсервированную агентуру на освобождённой ополчением территории, к которой она могла обращаться в случае нештатных ситуаций, и многое другое…
Главное – правильно и точно задавать вопросы, не предполагающие уклончивых или многовариантных ответов, где в нюансах и подробностях можно скрыть действительно важную информацию.
Через пятнадцать минут допроса я почувствовал, что за моей спиной – судя по знакомому запаху дорогих духов, которые ощущались, несмотря на вонь горящей машины – стоит Тиана, но она молчала и не вмешивалась, прекрасно понимая, что она сейчас наблюдает.
В принципе, всё что нужно, я узнал, но у меня своя миссия…
Бум!
Выстрел пистолета на фоне тишины хлопнул громко и неожиданно, заставив вздрогнуть всех зрителей допроса.
Тарга с дыркой во лбу откинулась на спину и, пару раз дёрнув стройными ногами, обутыми в ботинки на толстой подошве, замерла навсегда.
Я с трудом поднялся, постоял над ней, затем вытащил из её кармана тот самый платок, которым она так качественно засветила нашу машину, и прикрыл девушке лицо.
Красивая стерва, молодая…
Не думаю, что она и без меня бы прожила долго, уж слишком много на ней крови, такие долго не живут. Если б она только бойцов уничтожала – это война, могу понять, но вот уничтожение мирных жителей, особенно судьба той девочки, именем которой она пользовалась…
Такое не прощается.
Повернувшись к стоящим сзади ополченцам, я пробежался взглядом по их лицам и ощутил только молчаливое одобрение, даже удовлетворение моим решением. Всё правильно – тварь должна быть раздавлена.
Чуть в стороне на расстеленном брезенте лежали наши раненые, в том числе и Валнак, который, несмотря на тяжёлое состояние, уже давно пришёл в сознание и через силу с интересом наблюдал за мной.
Тиана с надеждой смотрела на меня, ожидая каких-то действий, – ну что ж, надо работать дальше – кивнул ей головой.
– Ланка, докладывай.
Она немного замешкалась, но быстро сориентировалась и бодрым голосом заговорила:
– С нашей стороны пятеро раненых: из них – трое тяжёлых.
– Дозвонились?
– Да. Валнак пришёл в себя, сам позвонил и подтвердил. Помощь выехала.
– Понятно… Всем – помогаем Ланке, переносим раненых в овраг, оборудуем временный лагерь. Там же занимаем круговую оборону. Горящие машины – слишком хороший ориентир для любого корректировщика.
Больше говорить было не нужно – люди, получив указания, занялись делом, а я, прихватив бинокль и карабин, отправился к пулемётчикам, у которых была просто великолепная позиция, с которой можно было просматривать все возможные пути подхода.
Это – как бы официальная версия, а реально у меня возникла необходимость просто отлежаться после применения коктейля из стимуляторов.
Заодно прихватил с собой мобильный телефон, чтобы никто не додумался ещё куда-нибудь позвонить…
Минут через тридцать, когда я уже вполне пришёл в себя и начал просто наслаждаться ситуацией и тихим неспешным разговором с пулемётчиками, на холмик пробралась Тиана.
– Командир, там Валнак хочет с тобой поговорить, – доложила она.
Пришлось сниматься с позиции и, кряхтя от боли в мышцах, идти в овраг…
Наш недавний командир, к моему удивлению, выглядел не то чтобы бодро, но для таких ранений вполне живенько. Увидев меня, он постарался изобразить некое подобие улыбки, хотя с большим синяком на лице это выглядело достаточно гротескно.
Просверлив меня глазами, прямо как противометеоритный лазер, он почти на пределе слышимости просипел:
– Ну что, Рысь, скажешь?
– У нас в строю десять человек. Все вооружены. Заняли круговую оборону. В такой ситуации, без транспорта, с ранеными мы ничего не можем предпринять без внешней помощи. Позиция хорошая, окрестности и подъезды просматриваются неплохо. На холмике разместили крупняк, если что – сможем продержаться некоторое время. Минировать не стал, не уверен в квалификации бойцов.
Валнак кивнул головой, прокашлялся, что-то буркнул в ответ и замолчал.
– Винишь себя за гибель людей, командир? – спросил я.
Ему было очень больно, но по его глазам я понял, что физическая боль – ничто, по сравнению с тем, что испытывает настоящий командир, потерявший своих людей, за которых он отвечал.
Я его прекрасно понимал, как солдат солдата.
Он что-то просипел, но я решил не тянуть.
– Не кори себя, командир, ты всё сделал правильно, на высшем уровне. Просто так сложились обстоятельства, и по тебе работал полевой агент Лиги защиты демократии. Девочка молодая, но очень талантливая и с внушительным послужным списком. На её счёту не одна такая уничтоженная группа. Причём посмотри, какое у неё было прикрытие… Но мы ведь победили…
– Ты…
– Нет, мы, – и сделав небольшую паузу, продолжил: – Твои ребята, даже попав в засаду, сумели троих карателей завалить. Хорошие бойцы, и погибли как настоящие воины.
Валнак помолчал и, набравшись сил, сказал:
– Мне рассказали, как всё было, но ты не похож на наёмника. Сразу видно, что офицер, но пытаешься косить под простого парня. Хотя после того, что ты тут устроил, к тебе будет много вопросов.
– И что?
– Ты из роннийской госбезопасности?
– Это так важно? Главное, что мы на одной стороне. А какое у меня звание, где служу или служил – это осталось там, за ленточкой. Здесь главное, что ты из себя представляешь и умеешь. Ну и, конечно, насколько ты крепок в своей вере.
Он не удержался, через силу засмеялся и тут же закашлялся.
– Ну-ну… У Ланки отец – генерал.
Я кивнул головой.
– И ты приставлен её охранять, – он не спрашивал, а констатировал факт. – Ребята видели, как ты её сбил с ног, уведя с линии огня карателей.
Я не ответил, а только пожал плечами, как бы отвечая: «Всё возможно…» Тем более что тут была своя правда – я ведь действительно совсем недавно обещал присмотреть за Тианой.
– А история с поиском девушки? Легенда?
– Нет. Пропавшая девушка тоже реальна, но её родители не настолько влиятельны, как я рассказывал торкам. Нужно было потянуть время и усыпить их бдительность. А реально – меня ПОПРОСИЛИ её поискать, и если она мертва, найти и наказать убийц. Скажем так, я дал слово, поэтому буду вести поиски и своё расследование, конечно, не в ущерб всему остальному.
Валнак замолчал, закрыл глаза и чуть слышно заскрежетал зубами. Видно было, что укол обезболивающего заканчивал своё действие, и его начали мучить сильнейшие боли, но, пересилив себя, он демонстративно спокойно и очень весомо проговорил:
– Я тебе верю, Рысь. Потому что нужно верить не словам, а поступкам… Хоть ты и пытаешься скрыть своё прошлое, но тебя выдают глаза. Ты не убийца, а воин. Опытный, обученный, но оставшийся человеком, хотя видно, что повидал ты много, и молишься другому богу. На тебе много чужих жизней.
Он опять замолчал, закрыв глаза.
А я смотрел на его побитое лицо и дивился зигзагам судьбы…
Валнак… Хороший воин, но как ни шифровался, всё же выдал себя… Он – священник… Хотя на гражданской войне всякое происходит, тут люди сильно меняются, особенно после того, как видели смерть близкого, и сами забрали чужую жизнь.
Валнак снова открыл глаза и сказал:
– Рысь, добро пожаловать в отряд.
Я не успел ничего ответить – пискнула трофейная радиостанция, и искажённый голос ополченца, находящегося в секрете, проговорил:
– База, у нас гости.
– Определить можете?
– Да, вижу бронетранспортёр, два джипа и грузовик. Все имеют новомауринские знаки различия, а на бронетранспортёре – эмблема отряда Вятко Смурного.
– Вас понял. Всем – предельная готовность. Встречаем гостей, но возможны сюрпризы. Контроль леса, чтоб оттуда нас не обстреляли.

Глава 16

Огромные степные просторы, разбавленные небольшими холмами, просто поражали своим сходством с моей потерянной родиной. Колыхающаяся под порывами лёгкого весеннего ветра ярко-зелёная трава, пение птиц и трескотня местного подобия кузнечиков дополняли эту картину, заставляя думать, что и не было никакой войны, космических путешествий и этой командировки чуть ли не другой конец галактики. Даже запахи были очень похожи, но было и множество отличий. Например, незнакомые звуки природы немного напрягали, местное светило имело более красноватый оттенок, а облака и небо отличались слегка фиолетовыми оттенками, что заставляло частенько вспоминать наше земное голубое небо и белые облака. Деревья и мелкие животные тоже были незнакомыми, но, в общем, всё равно очень напоминали – Землю.
Местное светило, называемое Зарана, уже было почти в зените и начинало серьёзно припекать. Если б не густая маскировочная сетка, дополнительно утыканная пучками свеже-срезанной травы и ветками, пришлось бы с трудом переносить такие колебания температур, а так – фактически санаторные условия.
Я осмотрел нашу позицию…
Тенёк, глубокий окоп, вырытый по всем правилам местного военно-инженерного искусства и дополнительно укреплённый досками, с несколькими зигзагообразными ходами сообщения, ведущими на соседние позиции, предусмотренные для ведения фланкирующего огня…
Тщательно вырытое убежище на случай артиллерийского и миномётного обстрела, дополнительно усиленное тремя накатами толстых балок, бывших когда-то в молодости шпалами на железной дороге…
С десяток ароанских сухих пайков, упакованных в запаянные полиэтиленом картонные коробки, и пять двадцатилитровых канистр со свежей водой…
Ко всему этому два пулемёта, гранатомёт, снайперская винтовка и куча трофейных боеприпасов, которые ополченцы сумели захватить во время зимнего наступления…
Живи и радуйся…
При более тщательном рассмотрении наша позиция чем-то напоминала взводный опорный пункт, и изначально предусматривалось нахождение здесь десяти-пятнадцати человек гарнизона. Но сейчас – вроде как перемирие, и большие дядьки где-то наверху пытались договориться, хотя именно на линии соприкосновения частенько постреливали обе стороны, так сказать, в частном порядке, вымещая накопившуюся злобу.
От ностальгических воспоминаний и размышлений меня отвлёк грохот взрыва крупнокалиберного гаубичного снаряда где-то километрах в пяти от нашей позиции и с некоторым запозданием дошедший со стороны противника хлопок выстрела.
Невесело усмехнулся…
Как раз обеденное время, и торки, видимо, накатив местного аналога самогона, «полностью соблюдая» недавно достигнутые мирные договорённости, утюжили в отместку блокпост наших соседей, которые ночью в зелёнке засекли и мастерски заколбасили из миномётов разведгруппу карателей, а потом накрыли и группу, которая пыталась подойти на помощь.
Через некоторое время прозвучал ещё один взрыв. Видимо, добились «вилки», потому что позже пошла целая серия и, судя по плотности огня, работал чуть ли не целый дивизион гаубиц. Куда-то точно попали, вон как что-то сдетонировало, и в той стороне стал подниматься густой столб чёрного дыма.
Не повезло ребятам, но это – война, всякое бывает…
У нас было потише, если, конечно, не брать во внимание и наших, и торкских снайперов, которые изредка ночью выползали на нейтралку, а днём постреливали друг в друга ну и, конечно, в идиотов, у которых хватило ума подставить свою голову под пулю.
Вятко Смурной, отряд которого контролировал этот участок фронта, старался беречь своих бойцов и на передовых позициях – в первую очередь подвергающихся тревожащему миномётно-артиллерийскому огню – держал небольшое количество людей.
Меня, как рядового стрелка, и ещё одного бывалого ополченца сюда, в первую линию обороны направили в качестве стрелка-наблюдателя. В нашу задачу входило внимательно поглядывать, выявлять нездоровое шевеление и новые огневые точки противника, а в случае нападения оказать сопротивление, дождаться подкрепления и корректировать огонь наших артиллеристов. Ну и, конечно, поддержать снайперов и разведчиков, если те вляпаются, и им понадобится огневое прикрытие.
В четырёхстах метрах и правее-левее нашей позиции находились аналогичные опорные пункты, где дежурили такие же стрелки-наблюдатели, и у нас с ними работала прекрасно налаженная связь и система взаимного контроля.
Вообще мне – как кадровому офицеру и человеку с немаленьким боевым опытом – нравились и подход, и продуманность до мелочей военных вопросов, особенно касающихся обороны. Также особый интерес вызывало отношение к людям, и что немаловажно – психологическая атмосфера в отряде.
Тут Вятко Смурной показал себя великолепным командиром и организатором, сумевшим почти год назад из шахтёров, перешедших на сторону народа местных полицейских и простых добровольцев создать и обкатать в боях достаточно бое-способное подразделение с железной дисциплиной, которое впоследствии было развёрнуто в полнокровный батальон со всеми средствами усиления и даже сверх того…
За спиной раздалось еле слышное шуршание.
Я оторвался от оптического прицела снайперской винтовки с длинной самодельной блендой, тихо откатился в сторону, вытащил из кобуры пистолет и легонько пнул задремавшего на дневной жаре моего напарника, ополченца с позывным Орин. Но опасения были излишними. Услышав характерное тихое «хр-хр-хр» – совершенно не различимое далее нескольких метров на фоне шелеста травы, – которым мы на небольших дистанциях обозначали друг друга, немного успокоился. Но пистолет не убрал до тех пор, пока в кустах не нарисовалась знакомая физиономия.
Орин – побитый жизнью шахтёр, взявшийся за оружие после того, как его сына на улице просто походя пристрелили пьяные мауринские вояки за пачку сигарет, – подхватив карабин и приготовив ручную гранату, спрятался в боковом ответвлении нашего окопа и быстренько осмотрел окрестности на предмет неприятных сюрпризов.
Часто бывало такое, что бойцов отвлекают шумом, а удар наносят с противоположной стороны, тихо вырезая наблюдателей и часовых. Сейчас люди, наученные горьким опытом, уже старались предусмотреть такого рода сюрпризы. Было выставлено множество растяжек, минных и сигнальных ловушек, система расстановки которых периодически менялась, чтоб противник не смог срисовать систему и заранее обнаружить проходы.
Пара мгновений – и Орин кивнул мне, что всё нормально.
Тут ожила радиостанция. Тон-сигнал пиликнул четыре раза, я в ответ пиликнул три – сегодня кодовое число было семь. Говорить старались поменьше, чтоб давать как можно меньше информации для службы радиоперехвата противника.
Два человека, наши сменщики, пробрались к брустверу, ловко спрыгнули в окоп, и, чуть пригибаясь, держа карабины наизготовку, прошли в нашу сторону, на время скрывшись за изгибом траншеи. Чуть позже они нас окликнули, назвали пароль, получили отзыв и, дождавшись, когда Орин обесточил минную ловушку, один из них, старший, прошёл к нам, а второй остался ждать сигнала.
– Орин, Рысь, мы к вам на смену. Там каша поспела. Ланка шипит на всех, требует, чтоб без вас обедать не начинали, типа, и так уже третьи сутки на передовой, – тихо обратился ко мне невысокий пожилой ополченец с позывным Батюшка.
– А вы?
– Да мы уже успели перекусить… Край дал команду вас сменить.
– Да? – со злой иронией переспросил Орин, у которого всегда были натянутые отношения с нашим командиром взвода.
Батюшка пожал плечами, давая понять, что ему все эти дрязги до одного места, главное – торков не пустить в город, а то они уже давно где только могут кричат и обещают устроить резню. На примере прошлогодних боёв, когда мауринцы сумели глубоко вклиниться в оборону ополчения, было много примеров, когда торкские нацбаты реально устраивали ТАКИЕ чистки, что у меня, повидавшего столько на своём веку, волосы дыбом вставали…
– Да всё нормально. Разведка говорит, что торки часть сил перебросили на соседний участок. Вроде там готовят какую-то очередную пакость.
Орин всё равно подозрительно посматривал на Батюшку.
– Как прошли?
– Да нормально, – пожал плечами пожилой ополченец. – Кое-где ползком, но там где опасно – торки не обстреляли. Реально затихли.
– Понятно. Не нравится мне это. Не к добру. У нас вроде тихо, но чувствую, что идёт какая-то возня.
– Что-то можешь сказать?
Люди, которые повоевали – и привыкшие ждать всяких пакостей от противника в любую минуту – старались обращать внимание на вроде как несущественные мелочи, потому что пренебрежение такими вещами иногда стоило жизни.
– Мы несколько раз фиксировали какое-то движение на нейтралке и между постами, постреливали для острастки, но так, без последствий. Торки что-то не ведутся. Вроде как стараются нас не злить. Когда это такое было?
Ветераны стали делиться воспоминаниями о всяких подобных случаях и сообща пришли к выводу, что от торков в ближайшее время нужно ждать какой-то подлянки.
Чуть позже, получив сигнал, к нам присоединился напарник Батюшки, плотный молодой парень с позывным Тран, только недавно вернувшийся из госпиталя. Парень после полученного в первом же бою ранения сильно комплексовал и с плохо скрываемой завистью посматривал на ветеранов.
Мы с Орином быстро обрисовали обстановку, указали новые позиции противника, передали оружие и, подхватив свои карабины и скромные пожитки, покинули позицию и стали осторожно пробираться через кусты в сторону холма, за которым начиналась нормальная непростреливаемая дорога. Там находилась позиция группы прикрытия с крупнокалиберным пулемётом, и для усиления им иногда подкидывали очень дефицитный в этом мире автоматический гранатомёт, очень похожий на земной АГС-17, но более тяжёлый и неповоротливый, хотя такой же смертоносный для пехоты.
Всё было бы ничего, но перед нами лежало несколько участков, которые простреливались со стороны противника, и из-за этого приходилось осторожничать. Обычно смена проходила по ночам, но месяц назад разведгруппа мауринской армии на соседнем опорном пункте умудрились пролезть через наши минные поля и тихо взять в ножи отходящих на отдых бойцов. Поэтому, пока не было больших пострелюшек, наши подразделения старались всё делать при дневном свете, да и выявить основные огневые точки противника никогда лишним не было – может, что новое появилось.
Пока мы с Орином тихо ругаясь пробирались к непростреливаемому участку, я в очередной раз поражался тем сюрпризам, которые преподносит судьба…

Только неделю назад нас – ополченцев, оставшихся в живых после нападения диверсантов – фактически под конвоем доставили в расположение бригады Вятко Смурного. Естественно, местные контрики – для которых было делом чести разобрать столь вопиющий случай уничтожения соратников – копали глубоко и системно, что наводило на мысли уже о единой системе государственной безопасности вновь образованного государства. Меня несколько раз заставляли рассказывать, как я умудрился завалить бандитов, как допрашивал провокаторшу и почему её так просто грохнул.
Конечно, со стороны безопасников всё выглядело очень неприглядно и подозрительно, но было очень много свидетелей, которые полностью подтверждали мои показания. И всяческие перекрёстные допросы с попытками словить на несостыковках добавляли только новые подробности, подтверждая обрисованную всеми свидетелями картину.
Но все вопросы – откуда у меня такие навыки, кто это такая девушка, которую я разыскиваю, и с каким заданием я к ним внедрён – натыкались на глухую стену молчания и иронии. Когда меня всё это допекло, я просто предложил направить меня простым бойцом на передовую и не заморачиваться моей лояльностью – всё равно пулю и осколок я получу намного раньше, чем успею собрать, проанализировать и передать «особо важную» информацию о бригаде и о стратегических планах торкам или их заокеанским хозяевам.
Конечно, все понимали, что такой необычный, с шумом и спецэффектами, способ внедрения уж слишком экзотичен даже для обезумевших торков, но порядок есть порядок, тем более что под аналогичный пресс попали и остальные выжившие кандидаты в ополченцы.
Тиану тоже попытались выпотрошить, особенно из-за трагической роли в гибели конвоя её мобильного телефона, но, видимо, быстро пробив, кто у неё папашка, не решились раскручивать механизм репрессий относительно несмышлёной девушки.
Контрики очень интересовались данными, полученными во время экспресс-допроса, и после получения детального доклада с ярко выраженными элементами анализа опять сделали стойку и экстренно послали несколько групп захвата проверять полученную информацию.
Относительно моей персоны они – натолкнувшись на натуральный, не наигранный пофигизм к своей жизни и злую иронию – через некоторое время опустили руки, наконец-то получив представление, на кого они попали. Расспросы, где я получил такую подготовку, конечно, не дали никаких результатов, кроме демонстративных пожатий плечами и разглядыванием недавно проснувшейся мухи, летающей и нагло жужжащей под потолком.
В итоге после нескольких дней активного мозгоклюйства, закончившегося благодаря полученной от меня информации раскрытием небольшой, но весьма неплохо законспирированной разведывательной сети противника, они сжалились и просто попросили показать им мастер-класс.
Я – человек не жадный, и в течение двадцати минут почти без крови расколол недавно словленного вроде как добровольного корректировщика, которым он и оказался, падлюка. Знал он не так уж и много, но и этого хватило, чтобы местная молодая госбезопасность опять начала шуршать по окрестностям, выискивая пособников карателей.
Прошли ещё пара дней, и, не найдя особых причин дальше возиться со мной, местные командиры приняли компромиссное решение – отправили меня на этот опорный пункт под присмотром надёжного ополченца с позывным «Орин».
Дядька весьма непростой, хотя и пытающийся играть под недалёкого, компанейского мужчину старшего возраста, который по определению должен располагать к себе. Всё было бы неплохо, только вот ополченец с самого начала воевал в отряде никому тогда ещё не известного Вятко Смурного и, конечно, имел определённый авторитет, и пользовался доверием. Значит, большой командир подсунул ко мне своего личного контролёра. Была мысль, что он не только контролёр, но и палач, но тщательно наведённые справки показали, что Орин в таких делах замечен не был, хотя дядька – крученый, и при определённых условиях не пощадит…
Проползая очередной простреливаемый участок, я продолжал анализировать ситуацию, чтобы отвлечься от неприятных мыслей и ощущений.
Странно…
Вот уже второй день я чувствовал направленный на меня взгляд. Бывает такое: мороз по коже, и не можешь найти себе место из-за чужого пристального внимания. Когда много вою-ешь, то начинаешь ощущать подобные вещи. Но что интересно: взгляд был из нашего тыла, и ненависти в нём не ощущалось – только какое-то напряжение и интерес.
К чему бы это?
Самое противное, что оставалось только ждать и быть готовым в любое мгновение отреагировать на резкое изменение обстановки…
Но мысли всё равно вернулись к моему нынешнему положению.
По большому счёту арестовывать – и тем более зачищать! – меня не было смысла: в этой войне профессионалами, которых насчитывалось не так уж и много, старались не разбрасываться. А после того, что я сумел продемонстрировать – и особенно стараниями Валнака – успел приобрести среди ополченцев очень специфическую репутацию «скрытного, но своего и правильного спеца с островов, который ищет пропавшую дочку своего начальника». К тому же все пришедшие со мной добровольцы – в том числе и Тиана – почти в один голос изъявили желание воевать вместе со мной и хотели видеть мою скромную персону в роли непосредственного командира.
Вот так…
Вятко Смурной, как нормальный руководитель фактически иррегулярного подразделения, чётко отслеживал настроения в своём отряде и утвердил решение контриков проверить меня на передовой, о чём и объявил на большом построении, чем вызвал общее одобрение.
Хотя именно сейчас, по прошествии недели, моя обострённая интуиция буквально орала, что не всё так просто, и меня опять втянули в какой-то мутный расклад. Какие-то недоговорки, иногда всплывающие двусмысленные фразы, некоторое нелогичное развитие ситуации…
Мне здесь явно отводилась то ли роль наживки, то ли ещё что-то, но не выше пешки, которой готовы пожертвовать…

Видимо, торки умудрились ночью посадить где-то своего наблюдателя на нейтралке, и наше передвижение в тыл не осталось незамеченными – визг падающих мин и громкие хлопки взрывов стали очень неприятным сюрпризом. Причём тут по нам работала чуть ли не целая батарея средних восьмидесятимиллиметровых миномётов. Хорошо, что первый залп они положили метров на сто левее, и пока наблюдатель докладывал результаты и давал коррекцию, мы с Орином успели юркнуть в небольшой овражек и там спрятаться от полного накрытия.
По интенсивности огня стало понятно, что зверюшки заскучали и наконец-то нашли какое-то развлечение – раскатать сменившихся с позиции ополченцев. Да и если говорить откровенно, то у них были для этого все шансы: неплохо просматриваемое и простреливаемое пространство, правда, изрезанное сетью небольших оврагов, по которым мы как раз и пытались уйти в тыл, давало почти идеальные условия. Засыпали нас минами очень качественно, и могу сказать, что перетрусил я основательно. В такую передрягу давно не попадал, когда остаётся только лежать, молиться богу и надеяться, что очередная свистящая железка не упадёт прямо на тебя и не разорвёт в клочья сотней горячих кусков металла.
Хорошо, что чуть позже и наши проснулись: со стороны позиции, где остался Батюшка, захлопал пулемёт, а из-за холма ударили наши миномёты по ранее разведанным позициям. Обстрел нашего убежища резко ослаб, и мины стали рваться в основном на наших позициях, откуда мы недавно сменились.
Всё это продолжалось не меньше часа…
При очередном затухании перестрелки мы попытались перебежками покинуть проклятое место, но по нам открыл огонь торкский пулемёт, не давая высунуться, и потом, чуть позже, к охоте присоединился невидимый снайпер, который точно устроил себе лёжку где-то в нейтралке и явно был укомплектован глушителем и неплохим прицелом.
А вот это уже очень насторожило – такими вещами пользовались только высокооплачиваемые наёмники…
Мой напарник всё же умудрился словить пулю в ногу, но, скрипя зубами и кольнув обезболивающее шприцом-тюбиком, всё же перевязывал себя сам, хотя артериальное кровотечение говорило о том, что времени у нас осталось не так уж много.
А перестрелка затягивалась…
Я попытался для разведки обползти небольшой холмик через кусты и снова чуть не получил пулю в голову от невидимого снайпера. Ситуация была вообще идиотская: вроде как эта зона не попадала в сектор обстрела противника, но всё же пуля прилетела и заставила юркнуть обратно.
Хотя все эти пострелушки были больше похожи на желание не пристрелить, а удержать на месте, не давая высунуться.
Неужели вот оно? Наживка сработала?
Матерясь, я скатился вниз и пополз обратно к бледному от потери крови Орину.
– Ну что? – еле прошипел он.
– … – ответил я, скомпоновав весьма сложную матерную конструкцию.
– Вот теперь и я верю, что ты с островов, Рысь, только там умеют так ругаться. Что там?
– По нам работает снайперская пара, причём – с разных направлений.
– Вызови наших. Как командир разрешаю нарушить радиомолчание…
– Я бы рад, да весь эфир забит помехами – тут явно работаю профессионалы. Вон как всю радиосвязь подавили.
Орин, несмотря на боль и потерю крови, оскалился:
– Неужели клюнули…
Хм…
И почему меня это не удивляет?
Несмотря на весьма неоднозначную обстановку вокруг и непрекращающийся грохот взрывов, я решил прояснить ситуацию.
– Может, пояснишь мне, конспиратор, во что мы вляпались, и зачем тебя ко мне приставили?
Орин, бледный от боли и потери крови, как-то виновато посмотрел на меня и сказал:
– Тебя заказали.
– Не понял?
– Та девка-агент – которую ты завалил – оказалась из очень непростой семьи. Её папаня поднял все свои связи у торков и посулил огромную премию за твою голову.
– Ого! И мне ничего не сказали?
– Мы до последнего момента тебе не доверяли…
Договорить он не успел – если до этого близкий грохот взрывов миномётно-артиллерийского обстрела воспринимался как жутко страшное и неприятное действо, то начавшееся дальше просто заставило вжаться в землю, лежать и тихо материться.
Со свистом на наши позиции посыпались снаряды системы залпового огня и, судя по плотности, тут работал не меньше чем дивизион, а может быть – и не один. Даже вскользь брошенного взгляда было достаточно, чтобы понять элементарную вещь – за нас взялись серьёзно.
Густые клубы дыма заволокли и наш взводный узел обороны, и соседние по фронту позиции, и огневую точку на холме, с которой по идее должны были прикрывать наш отход…
Помимо этого, судя по ярким вспышкам, прямо сейчас наносился массированный артиллерийский удар и куда-то вглубь наших позиций, что полностью исключало возможность какой-либо помощи. А по негустым зарослям, лежащим между нами и спасительным оврагом, торки открыли миномётный заградительный огонь.
Даже незнакомому с военной наукой человеку было бы понятно, что это всё должно предшествовать серьёзному наступлению. Мощный комбинированный удар по давно разведанным позициям народного ополчения впечатлял…
В голове мелькнула шальная мысль, что именно сейчас – самый подходящий момент для нашего захвата.
Глянув в наполненные болью глаза Орина, я понял, что ему в голову пришла именно такая же мысль, но из-за грохота разрывов почти ничего не было слышно, и нападение мы прозевали.
Сквозь листву пролетели три чёрных предмета, оставляющих за собой тонкий дымный след, и упали почти мне под ноги. До мозга дошло только понимание ситуации, а выработанные годами непрерывных войн рефлексы заставили отпрыгнуть и упасть на землю ногами в сторону гранаты, закрывая голову руками.
Бум!
Для противопехотных гранат какие-то взрывы несерьёзные, хотя по ушам дало знатно. Но ни ранений, ни сминающего кости фугасного удара не последовало – только грохот и яркие вспышки…
Неужели светошумовые?
Очень похоже…
Обычно такие вещи применяются, когда нужно быстро деморализовать вооружённого противника и сократить дистанцию, а значит, уже прямо сейчас на нас должны нестись бойцы из торкской группы захвата.
Мысли о скором нападении подстегнули все мыслительные процессы, а адреналин буквально забурлил в крови, заставив откатиться и вскочить на месте, оценивая обстановку…

Ну, так и есть!
Прямо через кусты к нам в расщелину уже врывались шесть человек в необычных для этой войны, дорогущих и доступных только у забугорных буржуинов, маскировочных костюмах, очень сильно напоминающих земные «Кикиморы». Такой костюм – вещь весьма эффективная, но вот для побегушек – и особенно для рукопашного боя – очень неудобная. Поэтому у меня был небольшой, но всё же шанс отбиться от этих ухарей, хотя в этом – судя по тому, как они ловко перемещаются и, разбившись на пары, приближаются – я уже начал сомневаться.
Поднять карабин или воспользоваться пистолетом я не успевал, поэтому, снова отскочив в сторону, выхватил из разгрузки неплохой штурмовой нож – чем-то напоминающий смесь кукри и «Дикобраз-3» – и бросился в бой, вспоминая всё, чему меня учили и на Земле, и в Академии, а особенно – что касалось столкновения с превосходящим по численности противником.
Я сделал прыжок в сторону, насколько это возможно, нарушая боевой порядок нападающих и чуть нагнулся, пропуская над головой замотанный камуфлированными тряпками приклад штурмового карабина, который, по идее, должен был меня оглушить или хотя бы сбить с ног.
Хо-о-о-о!
Сделал на выдохе рубящий удар ножом по незащищённой руке, почти под самой подмышкой, и любитель подраться прикладом карабина, упав на землю и выронив оружие, заорал от боли, пытаясь среди лохмотьев маскхалата нащупать глубокую рваную рану.
Сделано – этот выбыл…
Основное правило ножевого боя следующее: такие колющие удары в жизненно важные органы, чтобы просто снести противника – очень трудно нанести. Да и в пылу боя, когда в крови много адреналина, боль от раны, даже смертельной, не всегда останавливает поединок, поэтому профессионалы стараются именно рубить, рассекать мышцы и сухожилия, полностью нарушая моторику врага.
Идущий следом боец не успел среагировать на изменение обстановки и просто попытался ударить меня ногой в живот. В маскхалате такое не так уж и легко выполнить, поэтому сам удар получился очень неуклюжим.
Сделав шаг в сторону и пропустив противника мимо себя, с выдохом, вложив всю силу в удар, я тут же рубанул ножом с оттяжкой по так удачно подставленному бедру.
Вскрик – и лохматая фигура, сделав шаг на повреждённую ногу – которая сразу же подломилась – упала у меня за спиной на землю.
Но на этом моё везение закончилось – близкий разрыв мины на мгновение отвлёк моё внимание, и я тут же пропустил сильный удар по почкам.
Боль…
Я всё же попытался устоять на ногах, но второй удар под колено свалил меня на землю, а сверху на меня тут же навалились две фигуры в лохматых маскхалатах – ну явно ребята натасканы работать в группе.
Мой нож отлетел куда-то в сторону, и, фактически оказавшись обезоруженным, я всё-таки успел кулаком засветить в ухо одному лохмастику, но тут же мою руку перехватили и вполне профессионально начали выкручивать.
Всё, вроде влетел по полной программе – в такой ситуации даже инопланетные штучки не помогут, хотя…
Если крутят руки – значит, нужен им живым…
Бросил отчаянный взгляд на Орина, не надеясь на что-то хорошее – так и есть: раненый ополченец, свернувшись в позу эмбриона, вздрагивал от каждого удара тяжёлыми рифлёными ботинками, которыми его награждали ещё двое оставшихся штурмовиков. Судя по виду, окровавленной форме и тому, как его движения с каждым ударом становились всё тише и слабее – осталось ему жить считанные минуты. Это было понятно не только мне, но и лохматым бойцам, которые отошли от умирающего и на мгновение замерли, ожидая или команды или решая, что делать дальше.
Но затем…
Орин резко повернулся на спину, рывком разогнулся, и на его бледном и залитом кровью лице появилась злобная, но при этом радостная улыбка, которая сделала его лет на двадцать моложе – в каждой руке у него было по гранате. Подняв над собой руки, он демонстративно ослабил хватку, и две чеки с хлопками отлетели в сторону. За те три секунды, которые оставались до взрыва, он, вложив все оставшиеся силы в своё последнее в этой жизни движение, закричал, чтоб перекрыть шум артиллерийской канонады:
– Рысь! Отомсти за меня и за сына! Ты смож…
Нападавшие, шокированные такой картиной, просто замерли, не веря своим глазам.
Бу-бум!
Сдвоенный взрыв раскидал и тех, кто стоял возле Орина, и тех, кто занимался моей скромной персоной, да и мне досталось несколько небольших осколков, вызвавших острую вспышку боли. Но я-то лежал, а они стояли и, конечно, огребли по полной.
Мгновение спустя, отбросив с себя хрипящее тело, я просто катнулся в сторону – не обращая внимания на острую боль в плече, подхватил с земли потерянный нож и бросился в новую атаку на раненого и деморализованного врага.
Как и ожидал, на наёмниках – а это были точно они – под маскхалатами были надеты лёгкие противоосколочные бронежилеты, поэтому мне нужно было закончить бой, пока они не пришли в себя.
Короткий взгляд – результат взрывов не такой уж и плохой…
Орин, молодец, поднял гранаты прямо над собой на вытянутых руках, и, соответственно, разлёт осколков получился таким, что основная масса пришлась по стоявшим рядом боевикам. Один из них просто лежал, не подавая признаков жизни, а второй катался по земле, хрипя и зажимая руками горло, из которого хлестала ярко-красная артериальная кровь.
«Ну, эти вроде пока не опасны…» – автоматически отпечаталось в мозгу.
А быстрый взгляд в сторону тех, кто пытался меня связать, наткнулся на чуть обескураженного, но фактически целого и невредимого противника. Второй лохматый стоял на коленях и тряс головой, шаря по земле в поиске оружия.
Пропустив вяленький удар контуженого противника ногой, делаю взмах ножом.
Мимо…
А противник не так уж и плох…
Опять шаг в сторону – и чуть-чуть не получил в ответ быстрый и хорошо поставленный колющий удар ножом.
Пока мозг пытался осознать происходящее и выработать решение, тело на рефлексах делало своё дело: я снова ушёл с линии атаки и, сокращая дистанцию с противником, нанёс рубящий удар по руке с ножом.
Хук!
Дотянулся!
Броник-то у него есть, но вот руки явно не защищены, и глубокая рана тому доказательство.
Ещё шаг вперёд – и короткий колющий удар в горло. Нож почти не ощутил сопротивления, но я почувствовал, что хорошо попал, поэтому, пройдя мимо падающего противника, подскочил ко второму, который уже почти очухался и наводил на меня ствол своего карабина. Удар ногой по стволу на мгновение опередил выстрел – пуля ушла куда-то в сторону, – а мой нож нашёл незащищённую шею.
Последний противник, так и не поднявшийся с колен, завалился на спину, повернулся на бок и задёргал ногами в предсмертных конвульсиях.
Вроде всё…
Я быстро осмотрел импровизированное поле боя – только трупы…
Неужели всё?
Ага, сейчас!
Пока я тут лежал и танцевал с ножиком, на поле всё полностью поменялось – торки перемешали с землёй все передовые позиции ополчения и силами не менее чем усиленного батальона при поддержке двенадцати танков и восьми бронетранспортёров быстро двигались в нашу сторону, предварительно пропахав несколько проходов с помощью местного аналога системы разминирования типа «Змея Горыныча».
Противник шёл четырьмя компактными группами, каждая из которых, видимо, имела определённую, чётко поставленную задачу, что говорило о тщательной проработке деталей при планировании операции. Прямо на те заросли, где в данный момент пряталась моя скромная персона, двигались три танка и, судя по нашивкам с черепами, около четырёх десятков великолепно экипированных бойцов какого-то нацбатальона, которые, как правило, очень редко участвовали в боях, всё больше развлекаясь в карательных акциях.
Раз они сюда полезли, то руководство мауринцев хочет быть полностью уверенным в исполнительности своих солдат, а то в последнее время мауринские военные – в большинстве своём просто отмобилизованные и ничему не наученные люди – не сильно-то и хотят воевать.
Ой, как интересно…
Я могу быть хоть трижды крутым космическим боевиком, но без высокотехнологических спецсредств в такой ситуации у меня не было никакой возможности отбиться, ну разве что – лихо удрать.
Хотя место, где нас с Орином попытались перехватить, было выбрано с умом – все подходы к нему со стороны прорвавшихся мауринских нациков великолепно просматривались и, конечно, простреливались, так что и шанса просто сделать ноги у меня уже не было…

Очень странно: положение опять фактически безвыходное, а я не испытываю никакого страха, только очередная констатация факта, что попал – и всё.
Эмоций – минимум…
Мозг быстро проанализировал сложившуюся ситуацию, выдал соотношение сил, качественный состав противника и возможные действия. Ни дрожи в коленях, ни спёртого дыхания, ни мыслей о потерянной молодости, ни холодной испарины на лбу…
Ни-че-го!
Пока я какой-то частью мозга пытался осознать, как такое может быть, другая часть, более конструктивная, уже всё просчитала: бежать не могу – сразу подстрелят, сдаваться – тем более не вариант, значит – опять воевать.
Но эта же конструктивная часть выдала и другое: я не боюсь смерти, для себя я фактически уже давно умер, а сейчас просто дохаживаю выделенное высшими силами дополнительное время, а вот мои противники умирать не хотят: вон как по сторонам пялятся и быстро несутся, чтобы пересечь простреливаемое ополченцами пространство, дёргаясь при каждом близком взрыве.
Поэтому – повоюем!
Да и рисунок боя-то существенно изменился: миномётный обстрел, так долго прижимавший нас с погибшим Орином к этому леску, полностью прекратился, и со стороны позиций ополчения явственно слышались глухие хлопки выстрелов крупнокалиберной артиллерии, да и впереди, на территории, контролируемой карателями, уже что-то сильно горело в нескольких местах.
Всполохи новых взрывов говорили о том, что торки не сумели всё предусмотреть и в данный момент получали весьма ощутимую и явно давно запланированную ответку.
Но это там, а у меня на повестке дня было: три танка, чем-то отдалённо напоминающие наши Т-54 более поздних выпусков, два шестиколёсных бронетранспортёра и более сорока очень неплохо экипированных карателей.
Чистенькие такие, суки, вылизанные, прям как с парада. Армейцы же, которые нам противостояли на этом участке фронта, снабжались по остаточному принципу и всегда выглядели как вооружённые босяки.
Значит, что?
А то – про мою душу руководство противника кинуло свою дорогостоящую элиту, в которую были изначально вложены значительные средства мауринских олигархов. Получая совершенно космические – по сравнению с мобилизованным мауринским мясом – гонорары, эти парадные вояки очень не любили умирать и по возможности старались избегать затяжных боёв, где их так называемый «профессионализм» сталкивался со святой ненавистью ополченцев, на землю которых пришли эти звери. Практически всегда – даже когда соотношение сил было примерно два к одному – новомауринцы одерживали победы…
Я тут же подумал про себя: «Вояки неплохие, но умирать не любят. При качественном отпоре обязательно отвалят подальше, несмотря на, наверное, хорошую премию за мою голову…»
Прикинул расстояние – в таком темпе до меня им оставалось шлёпать не более трёх-пяти минут, потом броня остановится перед оврагами, и под артиллерийским прикрытием будет действовать пехота – и, не теряя времени, стал быстро обыскивать трупы противников, подобрав при этом три одноразовых гранатомёта, небольшую кучку ручных гранат и полтора десятка магазинов к имеющимся у всех однотипным штурмовым карабинам.
В подсумке на плече вдруг ожила радиостанция: сначала неожиданно зашипела, а потом разразилась серией искажённых, но вполне разбираемых местных ругательств, что говорило о том, что система подавления радиосвязи либо частично выключена, либо частично уничтожена. Из содержания переговоров на общей волне при множестве известных мне позывных я понял, что торки ВООБЩЕ не сумели подавить артиллерию ополчения, которая заранее – удивительно предусмотрительно! – была выведена на запасные позиции. Теперь прорвавшаяся батальонно-тактическая группа карателей оказалась фактически в огневом мешке, а ещё одна, резервная группа, вышедшая на исходные позиции для завершения прорыва, вообще попала под массированную раздачу и большей частью ярко горела в близлежащих лесах прямо у нас по фронту.
В радиопереговоры вклинился сам Вятко Смурной и, судя по качеству сигнала, вещал он с мощного стационарного радиопередатчика, наверное, установленного на его командирском джипе, хотя качество связи всё равно оставляло желать лучшего.
– …быстро обходите, узнайте, что там с Орином и Рысью. Торки по той лесопосадке совсем не бьют… – доносился до меня голос командира сквозь помехи.
А вот собеседник явно пользовался более слабой портативкой где-то за холмом, вне зоны прямой видимости, и я его слышал через раз, даже полностью отключив систему шумоподавления на своей радиостанции.
– …прорвались три танка… пехота… связи нет…
Дальнейшую часть диалога я не услышал – эфир снова наполнился резким свистом и треском радиопомех, что говорило о восстановлении работоспособности системы подавления связи у карателей.
Хотя – несмотря на мощный обстрел позиций народного ополчения – на вершине холма вроде как кто-то из наших остался и корректировал огонь – по наступающим на меня торкам жиденько и сначала неточно ударила парочка лёгких миномётов, но и этого оказалось достаточно, чтобы бравые вояки попадали на землю. Три танка и два бронетранспортёра ушли чуть вперёд, но тут же замедлили ход, видимо, зная, что у новомауринцев обязательно у кого-то из артиллеристов есть боевой опыт, который этому «кому-то» подскажет, что на поле боя, когда противник насыщен противотанковыми средствами, танки без пехоты долго не живут.
Наёмники снова приостановились, и даже на фоне грохота взрывов я услышал рёв отборного мата, которым неведомый командир обкладывал залёгших карателей, объясняя: и кто они такие, и какого хрена разлеглись на виду у сепаратистов, подставив свои задницы под пулемёты и снайперов.
В качестве доказательства его слов с вершины холма ударил пулемёт ополченцев по разлёгшимся «фашистам» – я для себя стал использовать привычные мне по Земле термины.
Два танка, поводив пушками, почти одновременно выплюнули огненные сгустки выстрелов – своим грохотом на несколько мгновений заглушивших всё вокруг – и на позициях ополчения, где ещё секунду назад работал пулемёт, поднялись два высоченных дерева взрывов.
Залёгшие каратели тут же поднялись и быстренько потрусили вперёд, оставив на земле четыре неподвижных тела, которые тут же быстро закинули на бронетранспортёр.
Атака, блин, продолжалась!
Чуть левее по фронту, на невысокий холмик, где мы с Орином на позиции просидели несколько дней, выполз сначала один торкский танк, а чуть позже, дымя повреждённым двигателем – второй, за которым двигались небольшие фигурки пехотинцев. Но тут же откуда-то из зелёнки вырвались две реактивные гранаты и, оставляя за собой ясно видимый дымный след, полетели к холму. Расстояние было большое, фактически на пределе дальности стрельбы, поэтому первая граната пролетела мимо, но удача сопутствовала второму из стрелков-ополченцев – взрыв кумулятивного заряда прямо под башней заставил замереть дымящийся танк противника, а спустя пару секунд он вспыхнул ярким пламенем. Оторванная башня отлетела на несколько метров в сторону, погребая под собой несколько неудачливых карателей.
Второй танк быстро выстрелил из пушки в сторону леса и стал пятиться назад, пытаясь выйти из зоны обстрела ополченцев.
Опять из зелёнки тандемом выстрелили гранатомётами, но на этот раз и боковой ветер, и предельное расстояние помешали поразить цель. Обстреливая почти невидимого противника из спаренного с пушкой пулемёта, торкский танк почти вышел из зоны поражения, когда откуда-то с фланга по нему долбанули то ли из танка, то ли из противотанковой пушки, и бронированная машина, ощутимо вздрогнув, замерла на месте. Ещё выстрел – и я явственно увидел, как с него в разные стороны полетели внешние навесные элементы. Ещё удар – и броня не выдержала: из замершего танка потянулся лёгкий дым, который быстро превратился в чёрный густой, а на корме заплясали языки пламени, что явно подтвердило полное поражение цели.
Молодцы, ребята, хорошо вломили торкам!
А вот мои противники приближались, и – достаточно быстро. Уничтожение соседней штурмовой группы явно произвело на них впечатление, и сейчас, учитывая изменившуюся тактическую обстановку, они понимали: для них самым лучшим выходом было захватить цель и попытаться быстро прорваться обратно.
Это понимал и я, и командование ополченцев, поэтому по наступающим карателям открыли огонь тяжёлые миномёты, хотя этого было явно мало, да и с корректировкой и пристрелкой было тоже не ахти. Только с пятой попытки тяжёлая стодвадцатимиллиметровая мина разорвалась почти у борта одного из шестиколёсных бронетранспортёров, который, вздрогнув от сильного удар, прокатился по инерции метров пять и замер.
Но на этом вся помощь ополчения моей скромной персоне почему-то исчерпалась…
Ну что ж…
Сильно не высовываясь и наблюдая за происходящим, я спокойно поменял магазин на своём карабине, нацепил на него штык-нож, зарядил два пистолета, разместил их в разгрузке, подготовил все три одноразовых гранатомёта к стрельбе и разложил рядом с собой все трофейные гранаты, распределив их на две равные кучки примерно по десять штук.
Всё – теперь осталось только ждать, и времени на жизнь у меня осталось всего несколько секунд. Опять усмехнувшись, я постарался вспомнить лица всех потерянных дорогих людей – матери, отца, друзей… – мысленно сказал, что скоро встретимся, и взял в руку первую гранату.
Как раз танки и бронетранспортёр дошли до крайнего оврага и остановились, методично обстреливая вершину холма и огрызающихся из стрелкового оружия ополченцев.
Каратели в это время по узкому проходу быстро двинулись в мою сторону, показывая, что карту предстоящих действий они прекрасно изучили и знают, что и где искать.
Дождавшись, когда первые противники пройдут отмеченное расстояние, я выдернул кольцо из гранаты и кинул её под ноги карателям, спрятавшись за уступом стены. А руки уже сами по себе брали гранаты из первой кучки, выдёргивали кольца и кидали в сторону наступающих наёмников.
Когда прошли первые три секунды задержки – взрывы, сопровождаемые криками и стонами, загремели один за другим. После того, как хлопнула последняя граната, я подхватил одноразовые гранатомёты и, тихо матерясь, спотыкаясь на камнях, поднялся по склону метров на пять, стараясь не терять ни мгновения.
Вот они танки и бронетранспортёр. Они остановились на краю оврага, и так получилось, что я смотрел на них снизу вверх, и цели чётко выделялись на фоне голубого неба.
Трубу на плечо.
Бум!
Хлопок – и в ближайший танк, стоящий на расстоянии не более ста метров, полетела первая граната. Отбросил тубус в сторону и схватил второй.
Бум!
В бронетранспортёр, он явно не выдержит попадания.
Опять отбросил тубус.
Бум!
В следующий танк.
Результаты смотреть не стал – нет времени.
Скатился по склону к своему импровизированному опорному пункту и выглянул из-за камня, пытаясь оценить, как там торкские пехотинцы поживают.
Хм…
Человек десять так и остались лежать, а вот новая волна, видимо, решив, что у меня закончились гранаты, опять сгруппировались и пошли в атаку, тем более увидев, как кто-то лупит по их танкам из гранатомётов.
Опять под ноги продвинувшимся вперёд карателям полетели гранаты, правда, уже из второй кучки. Пара секунд – и снова захлопали взрывы, наполняя овраг криками и сто-нами.
Дождавшись последнего хлопка, я подхватил карабин, выскочил из-за импровизированного бруствера и пошёл прямо в быстро оседающее облако пыли, поднятое взрывами более чем двадцати противопехотных наступательных и оборонительных ручных гранат.
Наступило какое-то странное спокойствие…
Я бежал, как на тренировке, чуть согнувшись, прижав приклад карабина к плечу, и долбил одиночными в двигающихся и лежащих противников, автоматически сортируя цели по степени опасности.
Т-дум! Т-дум! Т-дум!
Карабин несильно дёргался в руках, и после каждого хлопка на моём пути замирала очередная фигура, экипированная в новенький ароанский камуфляж. На таком расстоянии даже навороченные шлемы из углепластика прошиваются насквозь тяжёлыми пулями, поэтому по возможности, чтоб не заморачиваться и экономить патроны, целил в голову.
Т-дум! Т-дум!
Движение, цель, выстрел…
Как на полигоне…
Деморализованные многочисленными потерями каратели, несмотря на подготовку, впали в ступор от столь резкого изменения обстановки и массовой гибели. Я не сильно быстро бежал, просто перемещался, чтобы осложнить прицеливание противнику, при этом привычно прижав приклад к плечу, стрелял, считая выстрелы и ожидая, когда пойдут трассирующие, предвещающие окончание магазина.
Т-дум! Трассер! Т-дум! Трассер.
Магазин, сброс…
Достать новый из разгрузки я не успел – с очередным возникшим у меня на пути противником я оказался на расстоянии одного-двух шагов, и мы оба на мгновение замерли друг перед другом, глядя в глаза.
Бывает так, что в горячке боя, когда азарт застилает глаза, фактически полностью подавляя страх и инстинкт самосохранения, у людей просто срывает башню, и начинается самая настоящая рукопашная схватка. Иногда бой доходит до такого остервенения, что люди забывают и о приёмах, и об оружии. Хочется давить, рвать на куски, грызть врагов…
И вот нечто такое начало поглощать меня, я почувствовал, как мир теряет краски, и всё вокруг начало становиться каким-то рваным и чёрно-белым. Во мне неожиданно из неведомой глубины души начало подыматься нечто древнее, священное. Возникло такое чувство, что за спиной стоят сотни давно умерших предков, погибших друзей, которые вливали в меня свою силу и давали благословение на последний бой. Страха уже не было, главное – не посрамить.
Мои губы самопроизвольно раздвинулись, показывая зубы в диком зверином оскале, а где-то в горле рождался вой, переходящий в привычное русское «Ура!».
Не знаю, что у меня в глазах увидел стоявший передо мной мауринский фашист, но перепуганное, искажённое от удивления и животного страха лицо врага чётко врезалось в мою память…
Прыжок через лежащее между нами тело – и я со всей силы, вложив всю пролетарскую ненависть, засадил прикладом карабина прямо по хлебальнику этого откормленного, великолепно экипированного скота. Сила рук, вес моего тела и инерция оружия настолько сложились вместе в момент удара, что я даже не увидел, куда же этот фашик улетел – и мой взгляд уже ловил следующего противника.
Странно, но люди, получив в руки автоматическое оружие, сразу начинают себя считать чуть ли не богами и вершителями судеб, видимо, возможность одной короткой очередью отнять у человека жизнь ласкает самолюбие и создаёт иллюзию собственной значимости, но…
Но вот когда эти супервоины сталкиваются с умелым противником, который их начинает методично уничтожать, то они в панике, трясущимися руками не успевают ни снять оружие с предохранителя, ни загнать патрон в патронник, ни качественно прицелиться – вместо вершителей судеб становятся просто мишенями, мясом, которому суждено гнить в земле.
Правда, рукопашная схватка – вообще отдельный разговор…
Обученный и подготовленный рукопашник, имеющий навыки штыкового боя, способен произвести фурор. Глаза в глаза, без выстрелов, подавляя своей силой воли – используя всю длину и инерцию оружия, как импровизированное копьё – он будет валить своих противников и идти дальше, вызывая панику и оставляя после себя трупы со страшными развороченными ранами.
Сейчас именно такой случай…
Каратели, привыкшие воевать с мирным населением, в одно мгновение из хищников – точнее, из шакалов – превратились в стадо баранов, которых в прямом смысле слова стал резать волчара, направо и налево раздавая смертельные удары…
Прыжок в сторону, уход с линии прицеливания и короткий укол штыком в незащищённое бронежилетом горло…
Следующий враг.
Удар. Лязг железа. Вскрик, короткий удар штыком в горло…
Шаг в сторону. Поиск следующей цели…
– Дальше! Ну, кто следующий! – к своему изумлению, я понимаю, что кричу во весь голос на русском.
Это было какое-то хладнокровное безумие – когда сломался штык от удара в бронежилет, я выхватил два пистолета и с двух рук открыл огонь. Когда закончились патроны, побросал пистолеты и, подхватив кем-то потерянную малую сапёрную лопатку, снова ринулся в бой – рубить и кромсать нелюдей…
Остановился только тогда, когда понял, что противники закончились, а я стою возле склона и, задрав голову, смотрю на замерший наверху оврага горящий бронетранспортёр.
Руки опять сами по себе отбросили лопатку и подняли с земли лежащий карабин одного из карателей, а потом, сняв с рядом лежащего трупа тубус одноразового гранатомёта, я побежал вверх, забирая чуть вправо, где росли кусты, чтобы выяснить обстановку и не попасть под обстрел. Я точно знал, что этот овраг со стороны торков не просматривается, и судьба десанта карателей на некоторое время останется неизвестной противнику, что даст мне небольшую передышку и возможность хоть как-то проанализировать ситуацию на предмет сделать ноги.
Выглянув на мгновение, быстро оценил обстановку.
Хм…
Всё намного интереснее, чем я раньше предполагал…
Бронетранспортёр, получив кумулятивную гранату, конечно, не выдержал и загорелся.
Первый танк, в который я целил, можно считать, отделался лёгким испугом – на башне сорвало несколько элементов динамической защиты. Он медленно пятился задом и куда-то лупил из спаренного с пушкой пулемёта поверх оврага прямо по зелёнке. Было видно, что вроде как у экипажа проблемы с обзором, и они не могут нормально маневрировать.
Второй танк, в который я тоже целил, фактически стреляя навскидку, получил гранату почти под днище. Бронированная машина стояла на месте, и лёгкий дым, выходящий из открытого башенного люка, говорил о том, что экипаж уже эвакуировался, оставив вверенную технику на растерзание ополченцам.
Третий танк этой ударной группы уже успел дать дёру, но, развернувшись назад и остановившись метрах в двухстах, снова повернулся лбом в нашу сторону и кого-то усиленно выискивал стволом тяжёлой пушки наверху нашего холма.
Бум!
Огненный сгусток взрыва снаряда этого танка на мгновение снова заглушил звуки боя и поднял лёгкую пыль на сухой земле. Не знаю, попал он или нет, но в ответку с холма прилетела граната РПГ и попала в башню, правда, видимого эффекта не дала, хотя танк вздрогнул и, выпустив густые клубы выхлопных газов, стал быстро пятиться назад.
От меня до него было метров сто пятьдесят – вполне такая дистанция для стрельбы – поэтому, не торопясь, привёл одноразовый гранатомёт в боевое положение, тщательно прицелился и, сделав упреждение, нажал на спуск. Хлопок выстрела снова ударил по ушам, но это уже воспринималось как само собой разумеющееся.
Отбросив уже пустой тубус, я отпрыгнул назад и скатился в овраг, а пробежав ещё метров десять по дну, снова поднялся и выглянул полюбоваться на результаты стрельбы. А посмотреть было на что. Я-то стрелял почти в борт и попал вполне неплохо – танк стоял на месте с разбитым катком и порванной гусеницей и крутил башней, стараясь высмотреть неведомого стрелка.
Я танкистов очень хорошо понимал – это только кажется, что ты полностью защищён в танке и готов сражаться с целым миром. Это не так: приборы внешнего обзора – если это, конечно, не техника, использующая космические технологии псевдовиртуальной реальности – дают не самую лучшую картинку, и экипаж не может вовремя обнаружить многие опасности, особенно если это касается юркого пехотинца с противотанковым гранатомётом.
Я уже грешным делом думал спуститься вниз и у мёртвых карателей разжиться ещё парочкой «мух», но с вершины холма на нашей территории мелькнул трассер бронебойного снаряда, и до меня донёсся хлёсткий звук выстрела противотанковой пушки, чем-то по калибру и по конструкции напоминающей советскую «Рапиру». Стоящий на месте танк – представляющий великолепную мишень, да ещё на таком расстоянии – вздрогнул от попадания и, простояв секунд пять, вспыхнул как свечка ярко-красным чадящим пламенем. Мгновением позже чуть приоткрытый верхний люк – через который кто-то собирался драпануть из танка – открылся полностью, и из него вверх ударил фонтан пламени.
Как подтверждение того, что в этом бою победа осталась за нами, на позиции мауринцев в большом количестве посыпались снаряды систем залпового огня, причём, судя по взрывам, не простые аналоги «Градов», а нечто более дальнобойное и мощное, выжигающее целые гектары площади. При этом грохот и сотрясение земли были такими, что даже с расстояния двух километров всё это воспринималось с одной мыслью: «Хорошо, что сами не попали под такую раздачу!»
Самый первый танк – так помеченный мной ещё в начале боя – хотел было развернуться и по флангу умотать в овраг, но завалился в большую промоину и, ревя двигателем, выпуская густые чёрные клубы выхлопных газов, сжигая трансмиссию, буксовал, пытаясь вырваться.
Бум!
Очередная граната, выпущенная ополченцами, попала ему в башню, снеся остатки динамической защиты и какие-то блоки, прикреплённые снаружи. Двигатель танка тут же заглох, спустя несколько мгновений открылись люки, и три человека экипажа в чёрных комбинезонах стали разбегаться как тараканы, ища укрытия от всё усиливающегося огня ополченцев. Мне даже не пришлось поднимать карабин – желающих подстрелить танкистов и без меня хватало. Все трое никуда добежать не успели – так и остались лежать на открытом пространстве, не добравшись до спасительного оврага метров двадцати. Видимо, они кого-то сильно разозлили, потому что пулемётчик ополчения ещё долго долбил по замершим фигуркам в чёрных робах короткими очередями, взбивая вокруг них фонтаны земли и пыли.
Убедившись, что прорвавшаяся группа не выполнила своё задание и фактически уничтожена, командование карателей перенесло огонь оставшейся артиллерии на наш участок, и ещё долго близкие взрывы заставляли меня снова прятаться в небольшом, но глубоком отводке оврага, играющем роль импровизированного убежища.
Через час после полного уничтожения прорвавшихся групп торков интенсивность боя как-то сама по себе начала спадать, а ещё после двух часов чахлого обмена артиллерийскими ударами – сопровождаемыми вяленькими пострелюшками из стрелкового оружия – на фронте установилось какое-то подобие тишины, и я смог наконец-то выбраться из оврага, чтобы посмотреть, так сказать, в натуре на результаты боя.
Н-да…
Наворотили мы тут…

Глава 17

Тихо гудел дорогой многофункциональный кондиционер, наполняя кабинет прохладой и запахами весеннего леса, создавая определённую атмосферу спокойствия и умиротворения. Но, несмотря на столь изысканные условия, многие люди, попав в это помещение даже по своей воле – и тем более по настойчивому приглашению хозяина, – вряд ли получали особое удовольствие и, конечно, не могли наслаждаться столь полной имитацией природы. Среди действительно знающих людей – которых было не так уж и много – этот кабинет пользовался дурной славой, хотя его хозяин имел репутацию честного и справедливого человека, просто работа у него была такая: собирать, находить, доказывать виновность и невиновность и в конце концов – наказывать или миловать.
Для всех несведущих отдельное крыло – где располагалось это помещение и множество других с находящимися там немногочисленными подчинёнными – принадлежало скромному отделу планирования и контроля Главного финансово-экономического управления Генерального Штаба министерства обороны Роннийской Империи. По легенде, здесь работали всего лишь клерки, кабинетные работники и чинуши, со своим чуть резковатым и неординарным начальником. Да, они иногда выезжали для ревизий и аудита в войска, но…
И всё…
Ничего сверхъестественного за ними не числилось, и упоминание этого подразделения обычно вызывало высокомерную улыбку у многочисленных привилегированных офицеров генштаба.
Но вот то, что за такой ширмой скрывался один из немногочисленных засекреченных аналитических центров департамента специальных операций Главного разведуправления Генштаба, естественно, никто и не догадывался. Но в отличие от аналогичных подразделений, у этого – даже несмотря на близость высшего руководства – была высокая степень и автономности, и принятия решений, и, конечно, особые полномочия. Офицеры, служащие в этом крыле, имели два личных дела – одно официальное, где показывались капитаны и майоры – натуральные «ботаны» от военной экономики, – не представляющие никакого интереса ни для своих, ни для заграничных спецслужб. Но вот во втором личном деле – настоящему, имеющему гриф «Совершенно секретно» – практически все сотрудники имели звания не ниже подполковника, и такой список боевых наград, который бы сделал честь любому гвардейцу Императора.
Ну и начальник отдела, генерал граф Даранкол, был под стать своим подчинённым – множество боевых наград, легендарная личность, хотя официально за серьёзный проступок отправленный «загнивать» к финансистам. В высшем свете его назначение неумные люди называли опалой, а умные, наоборот, старались не болтать вообще, понимая, что блестящего офицера с таким боевым прошлым Император не оставит без своего покровительства.
Реальность же была такова, что очень часто данное подразделение выполняло задания не своего армейского руководства, а получало указания из личной канцелярии Императора, и, соответственно, уровень решаемых проблем был настолько высоким, что все операции имели гриф «Секретно. Без срока давности»…

Сейчас генерал слушал доклад-отчёт одного из оперативников, автоматически отмечая ключевые моменты, хотя мысли возвращались к погибшему сыну и дочери, которая решила отомстить, бросив учёбу в престижном институте, где учились только отпрыски родовитых фамилий. Она умудрилась пробраться через границу Империи, хотя на её счёт было дано соответствующее распоряжение пограничникам. В данный момент эта непоседа воевала в Новомауринской армии в отряде одного из известных полевых командиров.
Моран Даранкол, слушая подполковника Толка, ловил себя на мысли, что с трудом концентрируется на докладе. К его счастью, пиликнул сигнал интеркома внутренней связи, и генерал, с трудом скрыв радость и облегчение, потянулся и нажал кнопку.
– Да.
– Господин генерал, мобильная линия, абонент номер триста десять.
– Соединяйте через минуту.
Отпустив кнопку, он спокойно глянул на подчинённого, и тот, быстро всё поняв, сложил папку, оставил её на столе и ретировался из кабинета.
А когда снова пиликнул сигнал, но на этот раз уже телефона, то, подняв трубку, хозяин кабинета прекрасно знал, кого услышит.
– Морри, дружище… – так его давным-давно звали в военной Академии только близкие друзья, которых осталось очень мало, но этому человеку это позволялось. – Тебе не кажется, что мы с тобой давно не пили пиво?
– Мне не кажется – я точно знаю.
– Ну, так снимай свой китель финансового чинуши, плюй на службу и подъезжай на наше место.
Генерал, ни секунды не раздумывая, сразу ответил, зная, что вопрос очень серьёзный, раз его выдёргивает на встречу ТАКОЙ знакомый:
– Договорились.

Через пару часов генерал Даранкол – одетый как простой среднестатистический гражданин, занимающийся не сильно интеллектуальным трудом – сидел на берегу небольшого озера в ухоженном парке на окраине огромного мегаполиса, пил прямо из горлышка бутылки пиво и хрустел солёными орешками. Чтоб сюда добраться, ему пришлось поменять несколько машин и сделать не менее десятка кругов по городу, сбивая с хвоста возможную слежку. Только убедившись, что за ним никто не следит, он выбрался в это живописное и действительно спокойное место, не забыв подкупить в магазине по пути необходимые и, можно сказать, приятные аксессуары для этой встречи.
На тропинке послышались шаги, генерал на мгновение напрягся, но, узнав по походке приближающегося человека, усмехнулся и сделал глоток пенистого напитка.
Пришедший мужчина чуть старше среднего возраста имел простоватую, незапоминающуюся внешность профессионального разведчика. Обычный человек не обратил бы на него никакого внимания, приняв за какого-нибудь почтальона или хронического клерка из второсортного банка. Вот только взгляд битого жизнь хищника – который изредка, когда этот мужчина прекращал себя контролировать, появлялся в его светлых глазах – выдавал истинную натуру и сущность. Умный, властный, безжалостный, умело маскирующийся оборотень на службе Императора…
И генерал знал его, прекрасно знал уже не один десяток лет – они до сих пор оставались друзьями, насколько это возможно в их службе…
– Привет, Морри, что-то ты выглядишь усталым.
– Привет, Унти, твоими стараниями уже не досыпаю несколько месяцев.
Оба усмехнулись, прекрасно понимая, что имелось в виду.
Пришедший, кого генерал назвал Унти, присел рядом, взял в руку предложенную бутылку со слабоалкогольным напитком, открыл её и сделал несколько больших глотков, наслаждаясь вкусом.
По прошествии достаточно ощутимого промежутка времени гость, удовлетворённо вздохнув, наконец заговорил:
– Умеешь ты, Морри угодить старому товарищу. Я вот сколько ни пытался, так и не смог найти магазин, где продают такое пиво. Неужели тебе на заказ делают?
Генерал чуть усмехнулся.
– Хозяин магазинчика – мой должник. У него местные бандиты похитили молодую жену и дочку, ну а мы ту банду вели по другому делу, и так получилось, что вмешались к всеобщему счастью.
– Вот, видишь, что значит делать людям добро…
Опять возникла пауза…
Каждому из них было о чём вспомнить, и они реально наслаждались тишиной и спокойствием. Своего рода эта встреча была чем-то вроде ритуала, который, даже не сговариваясь, они уже выполняли не один год…

* * *

Унти и Морри знали друг друга ещё с военной Академии, элитарного учебного заведения, готовившего командные кадры для армии, флота и спецслужб Империи. Там они дружили, даже койки в казарме стояли рядом, и вместе спиной к спине отбивались во время ночных разборок со старшекурсниками.
Но после выпуска судьба их раскидала по разным сторонам Империи…
Морри – он же лейтенант Даранкол – пошёл по армейской линии и, начав службу с захолустного гарнизона, благодаря своим качествам, а не связям многочисленной родни, сумел существенно продвинуться по служебной лестнице.
Унти, подававший большие надежды в Академии, вроде как тоже пошёл сначала по армейской линии, но потом был переведён в столицу в Генштаб, где после громкого скандала с одной девушкой из древнего дворянского рода был отлучён, опозорен, лишён всего и удалён с глаз высокого начальства.
Даранкол не бросил друга, он пытался найти его и помочь, но тот исчез совсем, как будто в воду канул. Товарищи по Академии не разделяли тревог Морри, они вообще старались полностью дистанцироваться даже от разговоров о бывшем сокурснике, попавшем в немилость в высшем свете. Но молодой лейтенант всё равно не терял надежду найти друга и помочь. Тем более, будучи в отпуске, он постарался копнуть ту историю поглубже и нашёл множество доказательств того, что Унти просто подставили. Но куда он ни стучался – везде ему отказывали в помощи и даже в элементарном понимании. После очередной такой попытки и разговора на повышенных тонах с очередным кадровиком, его отправили на край Империи, где шла чуть ли не война с торговцами наркотиками. Там, сумев выжить во многих схватках с бандитами, Морри приобрёл репутацию умного, опытного, отважного и дружащего с головой командира.
Унти появился только через три года при необычных обстоятельствах…

Даранкол, несмотря на подвиги, дослужился всего лишь до старшего лейтенанта, хотя сверстники уже в большинстве своём ходили в капитанах и уже подыскивали себе майорские должности. Он в тот вечер был дежурным по части и от нечего делать смотрел на КПП телевизор, когда его вызвали по внутреннему телефону с узла связи.
– Господин старший лейтенант, – просипел телефонист. – Вас спрашивают по городской линии.
– Ну, соединяй…
Хрип, щелчок – и в трубке раздался чуть искажённый голос старого и, кажется, давно потерянного друга.
– Морри, ничего не могу сказать, времени вообще нет, но нужна твоя экстренная помощь.
Не раздумывая ни секунды, Даранкол ответил:
– Говори.
– Нужно силовое прикрытие…

А потом – был сбор преданных ему ветеранов-контракт-ников, вскрытая оружейка, езда по ночным горам на армейских джипах и жестокий бой в небольшой деревушке. Пришлось с ходу валить более трёх десятков бандитов и освобождать пожилого мужчину и молодую девушку, за сохранность которых и отвечал Унти…
А позже – были арест и суд, закончившиеся странным переводом в другую часть с повышением. Об истории, когда бешеный старлей со своими бойцами без разрешения вскрыл оружейку и в горах полностью зачистил банду контрабандистов, все демонстративно забыли…

Унти появился через два месяца – он заскочил на минуту и, с шальной улыбкой поздравив с повышением и передав подарок от дяди спасённой девушки, тут же умотал, пообещав иногда заглядывать к другу.
Развернув свёрток, уже капитан Даранкол с удивлением посмотрел на потёртый серебряный портсигар со свежей гравировкой на крышке: «Верность долгу, отвага, боевая дружба – качества настоящего воина». Его внимание привлёк небольшой герб на этом предмете, а так как он – как и все курсанты в Академии – учил историю и геральдику, то сразу понял, от кого подарок. Это был древний герб императорского рода, использовавшийся ещё до того, как они заняли престол Роннийской Империи. Да и портсигар выглядел очень старым, что говорило об особом статусе подарка.
Морри всё понял…

Потом было множество операций и боёв, где Даранкол не так уж и редко прикрывал своего старого друга, который, как оказалось, занимал немаленький пост в личной канцелярии Императора. Так называемая опала и позор были всего лишь мастерски проведённой операцией по выведению нужного человека из сферы внимания и спецслужб противника, и внутренних недоброжелателей…

Прошло много лет…
Даранкол успешно двигался по карьерной лестнице, ничем не замарав свою честь, но на определённом этапе его тоже, так сказать, «вывели» из поля зрения противников, устроив хорошо срежиссированный скандал и опалу, при этом сделав главой секретного отдела спецрасследований.
Унти всё это время находился где-то рядом, иногда звонил или напрашивался на неформальную встречу, как в этот раз, и так, между прочим, давал дельные советы, выводя друга из-под удара при возникновении опасности, прекрасно зная, что в случае чего тот не пожалеет свою жизнь ради друга.

* * *

После нескольких минут молчаливого поглощения пива Унти наконец-то заговорил.
– Извини за сына…
– Ты-то чего извиняешься, он – офицер, и знал, на что шёл.
– Всё равно я не доглядел. Солдат не должен так умирать.
Генерал, с трудом сохраняя видимость спокойствия, показательно равнодушно ответил:
– Унти, я прекрасно всё знаю, поэтому не вини себя. Тем, кто это сделал, я как мог отплатил.
– Знаю. Хотя достал ты только исполнителей. ГЛАВНЫЙ претензий не имеет, но просил оставлять поменьше следов, ведущих к трону, и не в ущерб основной работе.
В разговоре опять повисла пауза…
Генерал думал, что о его небольшой спецоперации на Мауринской территории никто не знает. Но вот как получается: Император знает, понимает и фактически даёт добро продолжать мстить за его мальчика.
Он невесело усмехнулся и сделал большой глоток пива…
Его сын, его гордость, пошедший по стопам отца и сделавший блистательную карьеру…
Капитан Даранкол входил в наблюдательную миссию со стороны Роннийской Империи по поддержанию мира и стабильности и был зверски убит якобы не подконтрольным марионеточному правительству Маурины бандформированием. Все прекрасно понимали, что это был прямой вызов и хорошо спланированная акция устрашения для него, для генерала Даранкола, со стороны сил, не заинтересованных в прекращении боевых действий. Исполнителей вычислили быстро и просто сожгли из огнемётов, а вот заказчики быстро сориентировались и успели уйти.
Любимая дочка, Тиана, ничего не зная и не понимая, бросила учёбу и ринулась мстить за брата. Он пытался ей запретить, помешать, но кровь есть кровь. Генерал чуть не поседел, когда дошла информация, что колонна ополченцев, где ехала его дочь, была перехвачена известной группой ароанских диверсантов. И как потом с огромным облегчением узнал о невероятном бое, где добровольцы сумели дать отпор и уничтожить противника, а главное, что его Тиана осталась живой и невредимой. Он, конечно, не пустил дело на самотёк и, активно изучив новое окружение дочери, сделал несколько шагов, чтоб вокруг неё были доверенные и надёжные люди, насколько это возможно в такой грязной войне, которая шла на Мауринских просторах.
– Как дочь? – Унти отвлёк его от тягостных мыслей.
– А то ты не знаешь… Воюет.
– Знаю.
Генерал резко вскинулся.
– С ней что-то случилось, ведь я…
– Успокойся. Там всё под контролем, ПОД ОЧЕНЬ ЖЕСТКИМ КОНТРОЛЕМ. Ну а твоё недавнее вмешательство – это было нечто…
– Это ты про что?
– Про якобы случайный удар двумя дивизионами «Ураганов» неизвестно откуда по наступающим торкским националистам.
Генерал усмехнулся.
– Всё-таки Зорри проговорился?
– У него не было выхода. Ну ты, брат, конечно, выдал… Честно говоря, даже ГЛАВНЫЙ долго смеялся… Дочка звонит отцу и – вместо того, чтобы клянчить деньги на гульки, шмотки и жаловаться на жизнь – просто так просит организовать ракетно-артиллерийский удар по атакующему противнику и указывает точные данные для стрельбы. А позже – даёт грамотную корректировку. Вот что значит дочь боевого генерала.
– Меня слушают?
– Нет. Просто те же дивизионы должны были сделать то же самое только чуть-чуть позже, и реально корректировщики не успевали дать качественное целеуказание. И тут отведённые для этого «Ураганы» без нашей отмашки наносят удар. Естественно, всё это заинтересовало, и начали глубоко копать, кто же это так у нас путается под ногами.
– Это было в рамках твоей операции?
Унти не стал отвечать, только кивнул головой.
– Ну а дальше – дело техники…
– Ты об этом хотел поговорить, что моя Тиана попала в вашу сферу интересов?
– Можно и так сказать. Она влезла в очень большую и серьёзную игру, и теперь твоей дочери отведена ключевая роль в операции, от которой, наверно, зависит судьба Империи.
– Вот даже как? Хм… И что мне делать?
Унти откинул голову и зажмурился, подставляя лицо свежему ветру и яркому весеннему солнцу. Просидев так несколько мгновений, он открыл глаза, отхлебнул пива, похрустел орешками и спокойно заговорил:
– Морри, и ты, и я – уже давно не дети, а наше дело – очень грязное, опасное и, конечно, неблагодарное… Вот… Тебя многие годы вели, повышали и двигали в иерархии госбезопасности на самый верх, а теперь тебе предстоит сделать и, – может быть, один из самых важных шагов в своей карьере, и, может даже – в жизни…
– Звучит очень пафосно, особенно в твоём изложении.
– Хм… Но ты же понимаешь, что не шучу.
– Понимаю, поэтому как-то всё…
– Ну?
– А куда я денусь. Я с тобой. Ты же и так знал мой ответ, только вот дочка…
– Она сама случайно в это влезла, и если многое получится, уж поверь, что она очень высоко взлетит и будет под самым лучшим покровительством в Империи.
Дальше продолжать было не нужно: генерал и так понял, откуда ветер дует.
– Допустим. От меня ты чего хочешь? Опять втёмную играть?
– Никоим образом! Наоборот, мне дана санкция тебя полностью посвятить во все обстоятельства операции, и с этого дня ты со своим отделом находишься у меня в прямом подчинении.
– Ого!
– Вот так вот… Ну что, будешь слушать?
– Спрашиваешь.
– Хорошо. Что ты знаешь о христианах?
– Странный вопрос… Очень малочисленная, закрытая и в наше время фактически исчезнувшая религиозная секта. Про них уже лет двадцать никто не слышал. А что?
– Ну, почти так. Ты прав в том, что маленькая и закрытая, но не секта, а вполне мощная и неплохо развитая религия. Вопрос второй: как христиане, по-твоему, связаны с историей Большой войны?
– У нас что, викторина? Унти, давай без твоих любимых заходов. И так на душе муторно!
– Стареешь, брат, стареешь. Ну ладно… Как помнишь, Большая война на начальном этапе для нас складывалась очень и очень плохо. Качество оружия, общая система управления войсками, внутренний экономический кризис, фактически разваленная банковская система – всё это должно было привести к полному уничтожению нашего государства.
– Но ведь был рывок, народ проснулся…
– Был, но потом. Сначала появились христиане и предложили помощь на очень простых условиях: они остаются жить среди нас, никуда не вмешиваются и стараются не привлекать к себе внимания, но при этом хотят, чтоб их никто не трогал и не искал. Император тогда дал согласие, в результате чего в экономику были вложены огромные средства, а – наука и промышленность получили новые технологии, позволившие в кратчайшие сроки выпустить огромное количество нового и очень надёжного оружия.
– Винтовки, пулемёты, пушки, системы залпового огня?
– Ты прав.
– Но конструкторы…
– Ширма, чтоб не привлекать внимание к истинным источникам знаний. Но оружие – это далеко не всё: нужно было перестраивать армию. Вот они и готовили офицеров по новым уставам – которые, кстати, мы с тобой изучали в Академии – и реформировали армию так, чтобы в итоге страна смогла переломить ход войны. После заключённого мира они как бы растворились в обществе, но с условием, что если опять нависнет ТАКАЯ угроза, то христиане появятся снова и вмешаются в ход событий.
– Ого! Так даже… Так кто они? Носители древних знаний?
– Нет. Всего лишь переселенцы с другой планеты, из другой звёздной системы. Воины, которые ушли из своего мира с желанием обрести покой, и, как мы знаем, наше Светловерие им очень близко по духу и не вызывает у них негатива.
– Хм… Звучит фантастично… Ну, допустим, ты прав, чем же мы тогда будем заниматься? Искать их и пытаться добыть новые знания и технологии?
– Нет. Данное слово шестьдесят лет назад Императором – нерушимо. Мы знаем и где они, и под какими именами скрываются, но не лезем и только присматриваем, чтоб их знания не попали в чужие руки. Были попытки с ними пообщаться и у наших противников – всё-таки наши спецслужбы не смогли удержать в тайне ТАКОЕ количество информации, что-то протекло – но результат был отрицательный. По ИХ мнению, наш мир ещё не готов к получению ТАКИХ знаний и технологий.
– Да… История… Но для присмотра за такими людьми ни я, ни мои ребята не подходят, у нас другая специфика… Или всё-таки что-то ушло?
– Нет, пока не ушло… Они жёстко соблюдают договор со своей стороны, и ИХ знания не получили распространения, но… Я не зря употребил слово «пока»… Мы абсолютно НИЧЕГО не знаем об их системе безопасности – можем только догадываться… Но… Ты же знаешь, что даже самый современный солдат, вооружённый самым крутым на сегодняшний день оружием, не выстоит и минуты против тысячи туземцев с луками и стрелами – просто задавят массой, не считаясь ни с какими потерями… Так и у нас… Ты хоть на секунду сомневаешься в том, что наши запроливные «друзья» и деятели Святого Престола бросят на захват базы христиан тысячи таких «туземцев»-фанатиков? Да если сочтут нужным, то бросят и десятки тысяч, да и вооружены они будут далеко не луками со стрелами!
– Я что-то не понял… – произнёс Даранкол. – Да пусть их будет хоть целая армия – наши войска уничтожат эту орду ещё на подходах к нашим границам!
– А вот тут-то и заключается главная пакость… – ответил Унти генералу. – Одна из баз христиан – мы подозреваем, что даже главная – располагается на территории Маурины, километрах в двухстах от нашего города Рондоса! Когда это была НАША провинция, то ГЛАВНЫЙ особо не беспокоился, но теперь… – тут посланник Императора сделал паузу, одним глотком допил своё пиво и, в упор посмотрев на своего старого друга, продолжил: – Видишь ли… ГЛАВНЫЙ не может не учитывать той существующей вероятности даже в сотые доли процента, что, завалив базу христиан трупами, наши противники СМОГУТ захватить такое оружие, что ядерная бомба покажется жалкой хлопушкой!
– Да, дела… – протянул генерал и тут же предложил: – Но тогда давай обратимся в Генеральный штаб, пусть спланируют войсковую операцию. Десанту двести километров – час лёту с высадкой, а войскам, чтобы сделать санитарный кордон в сто километров вокруг христианской базы – максимум двое суток!
– Этот вариант уже давно просчитан! – ответил Унти. – Он уже даже частично реализуется переброской всей необходимой массы войск в район Рондоса, но ГЛАВНЫЙ учитывает и тот фактор, что эти запроливные гады – действуя по принципу «не доставайся же никому» и замаскировав всё под какую-либо техногенную катастрофу – могут взорвать там какую-нибудь «грязную» ядерную гадость, создав такую зону заражения, что туда лет сто не сможет приникнуть ни один человек. Да и как на это отреагируют христиане – и те, кто находятся вне этой базы, и те, которые находятся там – никто не может просчитать…
– Знаешь, что, мой старинный друг… – сказал генерал, вставая. – Если бы у тебя не было ответов на все эти вопросы, то ты бы ко мне не приехал… А главное – как сюда вписывается моя дочь?
– Вот мы и подходим к самому главному… Если ты думаешь, что я исчерпал в своём рассказе все жуткие чудеса, то ты ошибаешься… Садись и слушай дальше… Твоя дочь, ещё когда ехала в поезде – кстати, с моей женой в одном купе – совершенно случайно познакомилась с неким бойцом, якобы с островов, благодаря боевым навыкам которого она выжила в том нападении на колонну добровольцев.
– Ты про странного ополченца с позывным Рысь?
– Да.
– Меня он тоже заинтересовал.
– Знаю, ты по нему запросы через третьи руки разослал по всем службам. Но и мы им заинтересовались уже давно.
– Где и когда он засветился?
– Не поверишь, но сначала мне про него рассказала моя жена, когда вернулась с внуками с курорта. Так вот… Она рассказала и про твою дочь, и про странного парня с христианским крестом на груди…
– Ну, допустим, что он христианин и инопланетянин, но… Вы же их не можете трогать?
– Прав, вот только этот новенький христианин… Он – какой-то неправильный, что ли… Во-первых, он с ходу вмешался в ход событий, как бы нарушая все договорённости; а во-вторых, он появился на нашей планете как бы ниоткуда и стал заниматься в зоне боевых действий активными поисками некой девушки. Мы проследили его пусть и…
– Я слышал про это… – перебил генерал. – Вроде какая-то родственница, у меня есть копия фотографии, и мои люди осторожно занимаются параллельными поисками… Ты хочешь сказать… Что он – недавно на нашей планете, что не связан договорённостями, и что может стать новым источником знаний?
– По поводу новых знаний – не уверен. Видишь ли… Он – боевик, точнее – офицер-боевик с высокой степенью автономности. Сомневаюсь, что он уполномочен хоть что-нибудь кому-либо сообщать…
– Так в чём тогда дело?
– Наши аналитики считают, что девушка, которую он активно ищет, является высокопоставленным посланником к нашим христианам, направленная с какой-то миссией и имеющая очень высокий статус, может, даже – особа королевских кровей. Ведь не зря она сунулась в места, где были первые оружейные производства, использующие инопланетную технологию, да и Рысь тоже полез туда в своих поисках. Мы сумели обнаружить следы ещё двух поисковых групп, которые явно были уничтожены торками. ГЛАВНЫЙ считает, что всё это – проявления какой-то ТРЕТЬЕЙ силы, и, видимо они решили поменять тактику, прислав хорошо подготовленного боевика, который ни перед чем не остановится при выполнении задания.
– Ну, это многое проясняет, но опять же: при чём тут моя дочь?
– По данным агентов, она неравнодушна к своему спасителю. Один звонок тебе с просьбой устроить удар «Ураганами» по наступающим карателям чего стоит… А Рысь за ней присматривает, выполняя обещание, данное моей жене.
– Вот даже как всё закручено…
– Да уж жизнь, бывает, вносит такие коррективы… Поэтому получается, что твоя дочь будет всегда с ним рядом, а подводить своего агента мы не хотим – уверены, что Рысь его быстро раскроет и просто скроется.
– Для чего это всё?
– Когда этот боевик найдёт девушку-посланника – а я в этом не сомневаюсь! – твоя дочь должна передать ей предложение от нашего Императора.
– И какое предложение?
– Да там не одно предложение, а целый пакет, но два основных – следующие: первое – стать посредником в её переговорах с христианами, живущими на территории Империи; второе – выйти из тени и этой третьей силе, и христианам. Ведь получается, что эта третья сила когда-то послужила тому, что христиане скрылись от неё на нашей планете, но появление эмиссара этой силы говорит о том, что СЕЙЧАС что-то существенно изменилось, и у этой силы больше нет противоречий с НАШИМИ христианами… Где-то так… Хотя…
– Да, сильно… Если всё сложится – мы не нарушаем договорённость, вступаем в прямой диалог с представителями технически более развитой цивилизации и, возможно, сумеем получить новые технологии.
– Да, в общем ты прав. Но есть ещё не то чтобы условие, но предложение, и… Только ты не обижайся…
– Ну и?..
– Ты же знаешь, что мы с тобой – государственные люди, и нам сам бог велел ставить интересы Императора выше своих личных, а тут ещё так сложились обстоятельства… Одним словом: если твоя дочь родит от этого боевика-христианина, то со стороны Императора она получит любую поддержку и защиту, а если это будет сын – его ожидает режим максимального благоприятствования в случае выбора карьеры военного.
После получения ТАКОЙ информации, генерал долго сидел молча, пока полностью не прокачал ситуацию.
– Тиану будете втёмную использовать? – только и спросил он.
– Можно, конечно, было бы сделать и так, но мы считаем, что её нужно сориентировать в соответствующем направлении – как мы поняли: она – тоже человек государственный… Но… Эту задача предлагается выполнить тебе.
– Мне ехать в Новомаурину?
– Как обычно, поедешь скрытно, так же пообщаешься и вернёшься. О результатах будешь уже докладывать не мне, а ГЛАВНОМУ.
– Когда выезжать?
– По готовности, но чем быстрее, тем лучше. Кстати…
– Ну, что ещё?
– Рысь пытались захватить по заказу одного человека… – тут Унти назвал имя, от которого генерал вздрогнул.
Весь его вид говорил о максимальной степени ненависти: сжатые кулаки, скрипящие зубы и взгляд хищника, готового вцепиться в горло своему врагу.
– И что это даёт? – генерал спросил это спокойно, как будто только что и не сверкал глазами – сказывалась старая школа.
– Я не думаю, что Рысь захочет оставить эту проблему не закрытой… – так же спокойно, как будто речь шла о недопитой бутылке пива, ответил Унти. – Это будет мешать его планам, а если соответствующе его проинформировать, то наш фигурант, я думаю, сумеет удивить ароанских свиней тем, что раз и навсегда отучит охотиться на таких вот инопланетных хищников.
Генерал посмотрел на друга и улыбнулся, давая понять, что ему нравится такой ход мыслей Унти.
Начиналась новая и очень интересная игра…

Глава 18

Охрана, доставившая меня в штаб, осталась на крыльце крупного и основательного дома, судя по стилю, явно более чем столетней давности, в котором до войны располагался районный отдел полиции. Дальше, приняв эстафету, мою скромную персону сопровождал уже только начальник контрразведки отряда, обманчиво спокойный и вроде как флегматичный ополченец с позывным «Тарак», с которым недавно мы очень долго играли в известную во всех мирах игру «вопрос-ответ».
Ох, сколько же раз он пытался меня расколоть, но его подготовки явно было недостаточно – да и дозволения переходить к интенсивным допросам он не получал, – поэтому у нас с ним сложились несколько натянутые отношения типа: «я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаёшь, и пока всё делаешь правильно, но если ошибёшься…».
Хотя по большому счёту очень многие ополченцы выдавали себя совсем за других людей или просто не до конца рассказывали о себе, поэтому на такие вещи не сильно обращали внимание, главное – чтоб не было сомнений в лояльности бойцов.
Что ещё насторожило, точнее, озадачило – никто меня не обыскивал и не изымал оружие, просто в шутливой форме попросили не делать глупостей и не нервировать серьёзных людей. Ну, я-то вроде и не собирался копытами стучать – больно оно мне надо.
Спустившись в укреплённый подвал, мы прошли в святая святых отряда Вятко Смурного, в командный центр, миновав несколько крепких боевиков, в задачу которых входило в случае внештатной ситуации задержать нападавших, давая время руководству эвакуироваться по вроде как тайно прорытому подземному ходу.
Ну, последний поворот – и при нашем появлении со стула поднялся огромный, звероподобный телохранитель командира, который придирчиво стал рассматривать и моё снаряжение, и карабин на плече, и пистолет в набедренной кобуре, но, видимо, получив от контрика сигнал, заметно успокоился, хотя всё равно не спускал с меня глаз.
Я не стал усугублять ситуацию и, положив на стол оружие и быстро сняв разгрузку, подмигнул телохранителю, мол, «всё что мог – отдал». Он, несмотря на внешность питекантропа, по слухам, был далеко не дурак и, судя по насмешливому и уважительному взгляду, быстро всё просёк и чуть кивнул головой, давая понять, что оценил мой жест. Уважаю – мужик явно не первый день на войне, и воин чувствует воина.
Открылась дверь, и я, оставив сопровождающих за спиной, прошёл в личный кабинет командира отряда ополчения.
– Проходи, садись, – пригласил он.
Вятко Смурной с прищуром смотрел на меня, всё пытаясь понять, кто я такой, и кого же он пригласил к себе в личные апартаменты на приватный разговор, совмещённый с приёмом пищи. Таких жестов мало кто удостаивался – это уж я точно знал.
Я с трудом заставил себя промолчать и не выдать наше русское продолжение этой фразы типа «в ногах правды нет». Кочевряжиться не стал, сел на предложенное место за стол, окинул взглядом приготовленную закуску и бутыль с местным самогоном и чуть усмехнулся, прекрасно понимая, о чём будет разговор.
Командир – а на мой земной вкус, так атаман, тут статус как-то немного расплывчат – молча разлил самогон по стаканам. Мы выпили и закусили…
Было видно, что и Вятко голодный, вон как на еду накинулся, да и я от него не отставал – день выдался очень насыщенный.
Глядя на командира отряда ополчения, снова поражался превратностям судьбы…

По моим данным, раньше, до государственного переворота в Маурине он был простым водителем-дальнобойщиком, возившим то ли технику, то ли продукты, но не суть важно. Правда, уже тогда этот невысокий плотный живчик с пронзительным, чуть насмешливым взглядом пользовался авторитетом у водил – он, сплачивая вокруг себя людей, давал жёсткий отпор всякого рода гопникам, желающих освободить водителей-дальнобойщиков от части доверенного им груза.
Необычный человек – обладающий рядом качеств, столь необходимых в такие лихие времена, – он и в данной ситуации явно на своём месте. Как раз такие атаманы – умные, чуткие, как дикие звери, умеющие повести людей и жёстко подавить недовольных – и вершили историю.
Потом, когда заглохнут пушки, на смену таким людям придут, как у нас принято называть, кризисные менеджеры, за ними – чиновники, и дальнейшая судьба таких людей, как Вятко Смурной, незавидна. Там, где формируется государственность, нет места ярким личностям, там нужен чёткий механизм, который будет скрипеть, стонать, хрустеть, но двигаться вперёд, набирая скорость и притирая друг к другу шестерёнки.
Такие, как этот боец, не притираются, поэтому, как ненужный камушек, просто перемалываются и выбрасываются в сторону в качестве никому не нужной пыли…

– Винишь меня? – наконец-то начал он разговор.
Сделав паузу и ещё раз глянув на этого человека, медленно и чуть устало ответил:
– Нет. Всё сделано правильно: наживка – создание условий – ловушка – финальный удар.
– Когда догадался?
– Да почти сразу, как нас там, на позиции не сменили и мурыжить стали. Ну и так, по мелочам… А когда краем уха услышал, что из-за той ароанской девки – что наш конвой под удар подставила – торки прислали группу, разрыли могильник и вывезли её тело, то понял, что там очень всё непросто, и надо в ближайшее время ждать сюрпризов.
Вятко невесело усмехнулся, откусил бутерброд и запил его минералкой.
– Вижу, что ты понятливый, ну тогда, может, скажешь…
– Что тебе со мной делать? – закончил за него фразу.
– Угу.
– А ничего. Если ты думаешь, что я буду оспаривать твой авторитет и пытаться занять твоё место – очень ошибаешься: в мои планы и задачи такое не входит. Да и не время сейчас, сам видишь, опять начинается большая игра, и массированное торкское наступление не за горами.
О, как зыркнул, но сдержался от резких слов и движений.
Дядька дюже непростой, но умеет себя контролировать – значит, мой посыл до него дошёл. Я его прекрасно понимал: ситуация двойственная. С одной стороны – война, отряд и авторитет, а с другой стороны – неизвестно откуда появившийся человек, явно хорошо подготовленный, опытный боевой офицер и очень удачливый, а на войне это ценится.
Обычно вокруг таких – знающих и умеющих – в критические моменты собираются люди, и, естественно, Вятко Смурной побаивался за свой статус. Он не имел специальной военной подготовки, большинство его операций – да, относительно успешных на фоне других полевых командиров – были, мягко говоря, несколько коряво организованными, а тут появился настоящий профессионал. Просто зачистить конкурента – нельзя, не поймут свои же; пустить на слив – тоже трудновато, ещё неизвестно чем это повернётся, вон из скольких ситуаций выкручивался. При этом Вятко тщательно поддерживал свой имидж командира, что заботится о своих бойцах, который и зря на убой не бросает, и не подставляет. Если вот прямо сейчас с удачливым новичком – который, по сути дела, уже стал легендой – что-то произойдёт, то ему этого не простят: бойцы в лучшем случае уйдут к другому командиру, а в худшем – просто грохнут. Ситуация двойственная…
Я его просчитал, и он это прекрасно понял, поэтому и ждал от меня прямого ответа.
– Ну и что у тебя за задание? Девку ищешь? – недоверчиво усмехнулся он.
– Да. И чтоб было меньше проблем и недоговорённостей, ещё раз повторюсь: в какой-либо форме оспаривать твой авторитет не намерен – слово офицера.
Несмотря на выпитое, он пару минут абсолютно трезвым взглядом смотрел мне прямо в глаза, пытаясь понять, насколько я откровенен.
– Допустим, я тебе верю. Но дальше… Как ты видишь свою службу в моём отряде?
– Командир рейдовой группы, которая замыкается лично на тебя. Так мне и искать проще будет, да и многое сделать смогу, уж поверь, опыта у меня хватает.
– Тут не сомневаюсь и, знаешь, даже не хочется спрашивать, где ты его поднабрался.
– Вот видишь, мы прекрасно поняли друг друга.
Он невесело усмехнулся, опять разлил самогон по рюмкам, и мы молча выпили и закусили. Через пару минут он уже, видимо, приняв решение, другим голосом спросил:
– Как будешь группу комплектовать?
Я пожал плечами.
– Добровольцами, конечно.
– К тебе тогда весь отряд перебежит.
– Так мне пять-шесть, ну максимум восемь человек понадобятся, больше – мобильность группы упадёт.
И про себя усмехнулся, видя, как он чуть расслабился. А то не понятно, что Вятко не потерпит появления в его отряде большой фактически неподконтрольной боевой единицы, ну а шесть-восемь человек – это так, вполне приемлемо.
– Кандидатуры будут обязательно согласованы с тобой, для контроля можешь одного-двух своих людей включить.
– Даже так?
– Ну, а что? Играть в «доверяй не доверяй» ни времени, ни желания нет. А так ты будешь спокоен, и когда начнутся бои, уж поверь, я пригожусь.
– Надеюсь. Не похож ты на простого трепача, особенно после того, как в одиночку в штыковую атаку на карателей пошёл. Только вопрос: что будет, если ты найдёшь свою девку или, наоборот, узнаешь, что здесь её нет? Свалишь, бросив людей?
– Нет. Так получилось, что на моей родине было нечто похожее на эту войну – когда братские народы стравливали, – и уж поверь, я знаю: и где правильная сторона, и где настоящий враг.
– Хорошо. Допустим, я тебе верю – не до конца, но ве-рю, – но ты же понимаешь, что не могу позволить отвлекаться и всё время заниматься поисками. Есть планы, есть оперативная обстановка…
– Конечно, поиски будут вестись, но не в ущерб задачам отряда, а может – наоборот: придётся хорошо пройтись по торкским тылам, а там уж и развединформации, я думаю, сможем собрать немало…
Мы ещё долго играли в глядели и под самогон обсуждали сложившуюся обстановку. Я, видимо, потеряв ненадолго контроль над собой, был подловлен на «слабо» и на основании имеющейся информации и своих наблюдений дал ТАКОЙ устный анализ обстановки, что Вятко тут же разложил передо мной карту района с качественно нанесённой на ней оперативной обстановкой и заставил копнуть поглубже, задав несколько десятков вопросов.
Получив от меня вполне исчерпывающие ответы и полную аналитику, командир пришёл в некоторое душевное волнение и убежал на узел связи куда-то звонить.
А я, похрустев соленьями, откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, прикрыл глаза и постарался просто посидеть в тишине.
Хм…
Как следовало из анализа, его отряд использовали в качестве наживки, точно так же, как он совсем недавно использовал меня. В армейском руководстве новомауринцев явно было несколько хорошо подготовленных штабников, которые уже давно просчитали планы врага и начали игру на опережение, подсунув в качестве вкусной и сладкой морковки легендарный и так ненавидимый отряд Вятко Смурного.
Я, конечно, не был таким уж крутым полководцем, но служба во флотской разведке Кентарийской Республики многому научила, и прежде всего – работать головой. Тут явно было видно, что отряд подставляют под удар, но при этом – судя по последним поставкам оружия и боеприпасов как в наш отряд, так и в соседние – накачивали всех в основном тяжёлым оборонительным вооружением и средствами усиления, да и район был выбран с умом.
Вроде как холмисто-равнинная местность, вполне пригодная для массированного применения танков, но только на первый взгляд – благодаря нескольким оврагам, системе каналов и паре заболоченных участков танками тут сильно не разгуляться, да и городок, который оседлал Вятко, имел в основном старые, толстостенные дома, очень подходящие для длительной обороны.
Было много ещё мелких нюансов, которые вроде как не бросаются в глаза, но при детальном анализе складывались в картину чётко разработанного плана весенне-летней оборонительной операции войск Новомаурины.
Я уже задремал, когда вернулся взъерошенный Вятко. Видно было, что с кем-то сильно поругался, но в глазах у него горел азарт хищника перед кровавой охотой.
– Ну как? – с усмешкой спросил я у него, хотя тут и так всё было понятно.
– Делай всё, как договаривались, у нас не так уж много времени.
– Хорошо.

Через несколько минут я, снова облачённый в свою РПСку, с карабином на плече вышел на улицу и, остановившись на крыльце, полной грудью вдохнул чистый воздух – всё-таки в бункере основательно попахивало и носками, и плохо работающим гальюном, а тут была благодать!
А ещё через пару мгновений расслабухи тут же автоматически краем глаза зафиксировал чуть в стороне, возле остова сгоревшего джипа движение поднимающихся со скамейки нескольких человек, которые явно ожидали моего появления – все знакомые лица, практически все, с кем я был в том злополучном конвое – и которые сейчас пришли или поддержать меня, или попроситься ко мне в отряд. Тиана, Драй с сыном, Марг, Орел и ещё человек пять ополченцев – чуть в сторонке стоял Валнак, в бинтах, бледный от потери крови, поддерживаемый какой-то женщиной со знаками медработника на форме – все стояли и чего-то ожидали от меня.
Тиана – точнее, ополченец Ланка – сделала шаг вперёд и, пристально глядя на меня, задала вопрос, который волновал всех собравшихся:
– Ну что?
Я по-доброму улыбнулся – погода классная, на меня восторженным взглядом смотрит красивая девушка, я снова избежал смерти – и просто без всякого снобизма ответил:
– Объявляется набор в разведывательно-диверсионный отряд под моим командованием.
Мои слова были встречены одобрительными возгласами.
Ну что, начинается новая работа?

* * *

За сценой встречи Рыси с соратниками со второго этажа через оставшееся целым запылённое стекло смотрели Вятко Смурной и его начальник контрразведки Тарак.
С некоторой завистью командиры отряда наблюдали за сердечностью и каким-то добрым отношением среди новых ополченцев, которые ещё не успели оскотиниться и огрубеть душой на этой войне, как это происходило со многими. Вот даже старина Валнак и тот умотал из госпиталя встретить Рысь, а это – показатель. Этот новоявленный герой явно уже пользовался огромным авторитетом в отряде…
– …и что тебе сказали относительно?.. – спросил Тарак замолчавшего на полуслове Вятко.
Тот резко встрепенулся, вышел из задумчивости и ответил:
– Мне посоветовали не мешать созданию небольшого мобильного отряда и незаметно помочь Рыси в его поисках.
– Ого! Опять какие-то закулисные игры? Хотя, если посмотреть на Рысь, то можно догадаться, что таких людей по пустякам не посылают в такую мясорубку. Видимо, наверху в курсе всего.
– Не просто в курсе… Мне поставили жёсткие условия, такого давно не бывало.
– Понятно. Значит, будем помогать?
– Не только. Как оно говорится: не можешь предотвратить, возглавь и возьми под контроль. Если Рысь такой – серьёзный человек, то, думаю, его лучше держать в друзьях, тем более ну не похож он на человека, который предаст…
– А провокаторы – которые на нас потом наводили торкскую артиллерию и самолёты – что, выглядели предателями? На войне всякое бывает…
– Да понятно, вот только наверху лучше всё знают, поэтому придётся помогать, только надо это выдать за нашу личную инициативу. А с другой стороны…
– Что?
– Рысь же не будет на месте сидеть – он обязательно начнёт гулять у торков по тылам и точно там натворит дел. Думаю, нам будет на пользу, что ополченец Рысь – командир диверсионного отряда, входящего в состав бригады Вятко Смурного – наведёт шороху в тылу противника.
– А ведь правильно. Но вот что именно мне делать? Внедрять своих людей к нему в отряд?
Вятко задумался на пару мгновений и ответил:
– Нет, не стоит. При необходимости наших людей он быстро вычислит, а тут пусть считает, что мы таким образом ему выказали уважение и доверие.
Тарак цикнул зубом и невесело усмехнулся.
– Понятно, но приглядывать я всё равно буду.
– Это – твоя обязанность. А вот если не будешь приглядывать – это может навести на размышления… – сказал жёстко командир и вновь посмотрел вниз.
Вот они о чём-то заговорили…
Рысь, сам того не осознавая, привычно стал раздавать команды, причём это у него получилось настолько естественно и просто, что любой, наблюдающий со стороны, сразу бы опознал в этом ополченце кадрового и опытного офицера, причём – не штабного, а именно боевого. Аристократ он или нет – это трудно определить, а вот военная потомственная кость чувствуется сразу.
Вятко искоса глянул на стоящего рядом Тарака, который тоже с интересом и с неприятным прищуром наблюдал за сценой на улице. Невзлюбил контрразведчик новичка, завидует…

Командир усмехнулся, ещё раз глянув на своего собеседника…
Хороший ополченец, но посредственный безопасник, который решил обеспечить своё будущее тем, что уже давно и самозабвенно сливал всю информацию об отряде Вятко Смурного в штаб Южного фронта Новомауринской армии…
Время мобильных, самодостаточных отрядов, полностью укомплектованных добровольцами, заканчивается, да и характер войны существенно изменился, перейдя в область правильно организованных и спланированных боевых операций по всем военным канонам, где командирам из ополчения уже нет места. Сейчас пришло время профессионалов, для которых война – это просто работа. И это в первую очередь касается не наёмников-головорезов, а именно командирского состава: штабных, спецов по организации снабжения, разведки, артиллерии…
Везде, на всех участках фронта противостояние уже поднялось совершенно на другой уровень, и Вятко Смурной как никогда понимал, что его природной смекалки и интуиции явно недостаточно для дальнейшего противостояния с командирами мауринской армии, большинство которых или уже состояло из заморских профессионалов, или имело такого иностранца в инструкторах.
Появление в отряде нового ополченца, который умудрился и сам выжить, и спасти остальных, попавших в руки так называемой диверсионной группы «Тени», заставило Вятко посмотреть на давно возникшую проблему с другой стороны…
После того памятного разгрома диверсантов он особо тщательно всё выяснил, чуть ли не поминутно высветил все подробности боя и запретил Тараку прессовать Рысь. В этом парне чувствовалось нечто такое, что сразу заставляло уважать его: и какое-то спокойствие, и просто необыкновенная уверенность в своих силах и правильности своих поступков. А ещё, на что он особенно обратил внимание, было то, как Рысь потом быстро организовал отряд, как распределил обязанности и до прихода подмоги контролировал всю ситуацию. И ведь люди его слушались беспрекословно, тоже чувствуя перед собой профессионального воина, а главное – настоящего офицера, знающего, что такое отвечать за жизни своих подчинённых.
Хотя нет, даже не так…
Для всех остальных, с кем Вятко встречался на фронте, вой-на была чем-то экстренным и необычным: для большинства ополченцев, вынужденных взять оружие в руки, – ответом на бесчеловечный геноцид торкских карателей; для других, бывших военных и специалистов – это была работа, выполнять которую они учились в военных училищах. Но все эти люди так или иначе ломали свою психику и вынуждены были сильно меняться, и зачастую – не в лучшую сторону. А вот для Рыси война была жизнью, обычным состоянием души, и это чувствовали все вокруг, только не все могли правильно сформулировать своё отношение к настоящему профессионалу.
Но опять же: профессионал профессионалу – рознь…
На начальном этапе на стороне хунты – которая сумела захватить власть в Маурине – тоже воевало множество профессиональных наёмников с запада, которых нанимали через подставные конторы на деньги ароанских банкиров по всему миру. Но вот что интересно: эти профессионалы, столкнувшись с хуже вооружёнными, но ОЧЕНЬ замотивированными ополченцами, понесли тяжёлые потери и впоследствии участвовали в боевых действиях только в качестве или снайперов, работающих на больших дистанциях из очень дорогого и часто эксклюзивного оружия, или в качестве военных специалистов вне зоны огневого контакта.
Нет, сейчас и торки воевать худо-бедно научились. Те же «Тени» давно резвились на коммуникациях Новомаурины, не брезгуя убийствами не только ополченцев, но и простых людей, которые им чем-то не нравились. Крайняя, бесчеловечная жестокость – вот был один из главных почерков торков, который они считали профессионализмом, но…
Видимо, тут профессионализм убийцы-захватчика столкнулся с профессионализмом убийцы-защитника, и почти играючи один человек сумел уничтожить целую группу во главе с чёрным святошей и оперативником ароанской разведки.
Да…
Была мысль, что всё это – попытка внедрения вражеского агента, но уж слишком как-то всё не стыковалось, поэтому Вятко и решил попридержать Рысь, посмотреть, что за человек, проверить в деле. Правда, было много вопросов, но именно в этом случае звериная интуиция командира говорила, что Рысь – надёжный воин, если с ним быть честным до конца, а вот в противном случае… Наживёшь себе такого врага…
А интуиции Вятко привык доверять – она часто его выручала, спасала от серьёзных, можно даже сказать, по-настоящему смертельных неприятностей.
Потом была история с заказом Рыси неким ароанским высокопоставленным аристократом, дочкой которого оказалась та тварь, что завела людей в засаду…
Спешно проработанная операция по организации ловушки вроде бы прошла неплохо, но вот когда торки бросили две батальонно-тактические группы на прорыв на небольшом участке фронта, то тут Вятко уж думал, что всё пропало, даже когда откуда-то по наступающим врагам ударили из дальнобойных тяжёлых реактивных систем залпового огня. Ведь к тому месту, где прятался Рысь, прорвалась группа карателей.
Перевес сил был огромный – один против сорока, да ещё три танка. Никаких шансов.
Вятко лично, собрав последние остатки водителей, кашеваров, связистов, зелёных необученных новичков и личную охрану, бросился на помощь. Но их выдвижение заметили и достаточно плотно накрыли из миномётов, поэтому пришлось залечь на холме и просто наблюдать за тем, как группа карателей врывается в овраг и захватывает того человека, за голову которого ароанский аристократ назначил огромную по местным меркам награду.
Но этот отморозок – который, как потом удалось узнать, вырезал группу спецов – быстро и чётко просчитал ситуацию.
Уже потом, когда затихли выстрелы, и спала горячка боя, Вятко, анализируя ситуацию, понял, что Рысь принял единственное правильное решение – только атаковать!
Обороняться – задавят огнём, не дадут высунуться, окружат и закидают гранатами…
Отходить – просто подстрелят как в тире, и результат будет тот же…
А Рысь не испугался – он подготовился, выждал момент и, закидав фашистов гранатами, пошёл в штыковую атаку, по ходу подбив ещё и бронетранспортёр, и танк.
Один!!!
И как шёл – спокойно, деловито, ни одного лишнего движения!
Он их убивал, но не как мясник, по уши в крови, а как виртуозный фехтовальщик, нанося короткие смертельные удары и идя дальше к следующей жертве. Это было так завораживающе…
Как потом сказал один из его охранников: «Мужик танцевал “Танец смерти”»…
Впоследствии название прижилось, и так и стали называть подвиг, когда смельчак в одиночку выходил против множества врагов…
После всего этого Вятко окончательно убедился в своём решении наделить Рысь особыми полномочиями, а вот дополнительные инструкции, полученные из штаба относительно этого человека, заставили неприятно колотиться сердце. Наверху – кто-то такой же умный, как и он сам – видимо, тоже всё понял, просчитал и решил так же использовать Рысь в своих раскладах.
Ну-ну, посмотрим…
Это Рысь ещё не знает о выделении его группе двух новых трофейных армейских внедорожников и всякого специфического оружия, которое каждый нормальный командир и хранит как раз для таких вот случаев.

Глава 19

Тишина…
Только ветер шумит кронами роскошных деревьев и гуляет волнами по уже зеленеющим травам, создавая непередаваемую атмосферу покоя и умиротворения…
Вот только мне не было дела ни до покоя, ни до умиротворения – холмик, лежащий у нас на пути, и кустики в небольшой низине ну уж очень подходили для засады, и я не решался двинуться дальше со своей группой, несмотря на вроде как полное отсутствие любых следов человеческой деятельности в этом месте.
Нет, следы, конечно, были – никуда не делась ни старая грунтовка, раздолбанная тяжёлыми грузовиками, ни несколько соляных шахт, давно заброшенных государством, но до вой-ны по-тихому нелегально работавших под присмотром местных бандюков.
Но меня эти следы сейчас не интересовали – хотя по всем сводкам разведуправления Новомаурины здесь и не было замечено никакого особо интересного движения, но тем не менее Вятко Смурной послал меня с группой осторожно всё прощупать и посмотреть. По ЕГО данным, в этот район с соблюдением всех мер конспирации торки отправили несколько колонн с горючим, продуктами и боеприпасами.
Тщательное прослушивание эфира тоже ничего не дало – мы засекли переговоры четырёх разнесённых второстепенных блокпостов и редкий обмен ничего не значащей информацией.
Но, судя по номенклатуре и количеству грузов, возможно, что где-то здесь за терриконами и в полуразрушенных зданиях когда-то огромных предприятий проводилось сосредоточение чуть ли не целой батальонно-тактической группы.
Скорее всего, у Вятко был свой информатор, сидящий где-то на блокпосте, который тихо сливал информацию о транспортных потоках в тылу вражеской армии нашему командиру. Естественно, такими агентами не разбрасывались и старались их не светить. Хотя уровень достоверности такой информации был не сильно высоким: на захваченной карательными войсками территории под лозунгом защиты демократии царил тотальный контроль и жесточайшие репрессии за любое инакомыслие. Ну а сочувствие и – не дай их гнусный бог с фаллосом! – помощь ополчению карались мучительной смертью. Но никого не удивляло и то, что чаще всего обвинение в пособничестве новомауринцам сопровождалось элементарным грабежом и изъятием бандитами с мауринскими погонами приглянувшейся им собственности. Отправка «освобождённого добра» к семье домой стала любимым развлечением мауринских офицеров, ну а уж бойцы так называемых добровольческих батальонов на этом поприще вообще побили все рекорды…
В интересующий район было несколько дорог, но именно эта – известная только местным жителям и фактически не нанесённая даже на армейские крупномасштабные карты – подходила для выполнения нашей задачи как нельзя лучше. Все остальные пути – так или иначе больше пригодные для перемещения бронетанковой техники – уж точно контролировались в первую очередь. А здесь, на карте было обозначено вообще непроходимое болото, но как нам рассказал местный старожил, криминальные хозяева солевых отвалов, чтобы избежать ненужного внимания со стороны мауринских правоохранительных органов, несколько лет пустую породу свозили к болоту и делали насыпную дорогу. За время нелегальных перевозок соли колёсные тяжеловозы основательно утрамбовали новый путь, раскатав и превратив его в серьёзное инженерное сооружение, если можно так сказать об этом техническом решении.
И вот теперь, продвинувшись в интересующую область километров на десять, моя группа остановилась перед открытым участком дороги, и я дал команду замаскироваться, занять круговую оборону и ждать решения. Ну уж очень всё напоминало идеальное место для засады, и интуиция об это буквально орала со страшной силой – слева, в сторону интересующего холма, мелкая растительность покрывала давно высохшее болото, а вот с правой стороны находилось всё ещё живое и опасное болото, куда сунешься – не факт, что вылезешь.
Прихватив с собой Драя – который и по возрасту, и по своему опыту стал фактически моим замом, – я пробрался поближе и, прячась за густыми кустами и нацепив на бинокль длинную бленду, чтобы не демаскировать себя бликами оптики, стал наблюдать за дорогой и за местами вероятного расположения минимум наблюдателя, а максимум – усиленной засады.
– Тебя что-то тревожит, командир? – тихо спросил Драй. – Дорога вроде как пустая.
Выдержав паузу, я осторожно ответил:
– Не нравится мне всё это, ой не нравится.
– И что именно?
Я, ещё раз внимательно осмотрев дорогу, кусты и вершину холма через привычный восьмикратный армейский бинокль, тихо проговорил:
– Видишь следы?
– Плохо.
– Я тоже плохо, но даже так видно, что они явно были оставлены после дождя. А когда у нас тут были осадки? Дня три-четыре назад. И вон, глянь, возле большого валуна, вроде как следы гусениц, похоже, что броня сползла по раскисшей дороге, и её вытягивали. Если б наши тут шуршали, то Вятко бы известил нас…
– Хм… – только и смог выдать мой собеседник.
– В общем так, Драй, у Ланки на винтовке стоит двенадцатикратная оптика – притащи, хочется кое-что уточнить, и дай команду Хонку, Марегу и Орелу развернуть миномёт в стороне от стоянки и приготовиться обработать вон те кустики возле холма. Ну и гранатомёты приготовить. Раз тут броня ходит, то можем и случайно нарваться, чего бы очень не хотелось.
Дядька молча кивнул и тихо уполз обратно выполнять поставленную задачу, а я, убедившись, что рядом никого нет, порылся в подсумке-мародёрке, вытащил оттуда потрёпанную книгу какого-то местного любителя поэзии и открыл её на сороковой странице, как раз там, где сразу слиплись пять листов. Проведя пальцем по периметру картинки, я с удовлетворением увидел, как буквы исчезли, а вместо мутных слюнявых завываний о неразделённой любви появился светло-серый прямоугольник и привычное меню коммуникатора.
Я чуть усмехнулся – секретность секретностью, но уж совсем без хоть какой-то информационной поддержки меня имперцы оставить не могли. Вот имеющаяся в руках книга и была таким продуктом инженерной мысли высокоразвитой технической цивилизации, которая должна была дать некоторое преимущество над местными.
В книге у нескольких листов была изменена молекулярная структура. Сами по себе они ничего не значили, но только до того времени, как я взял несколько изменённых листов и с помощью простого утюга фактически спаял их друг с другом. Наложившись в определённом порядке, они сформировали пространственную структуру, превратившую простую книгу в мощное многофункциональное коммуникационно-вычислительное устройство.
Имперцы на орбите с помощью малогабаритных роботов сумели незаметно прицепить к нескольким местным спутникам явно военного назначения ну, скажем так, дополнительные блоки, которые существенно расширяли возможности аппаратов, правда, про это никто на планете не знал. Эти блоки помимо того, что могли проводить разведку нужных районов планеты и при уж очень большой необходимости произвести перехват управления спутником, общались между собой, создавая некую вычислительную сеть, которая выполняла функции земного аналога ГЛОНАСС и по операционным возможностям позволяла обрабатывать некоторые объёмы информации. Причём, исходя из специфики использования, всё это разрабатывалось таким образом, чтоб никто не мог ни перехватить и расшифровать пакеты информации, ни запеленговать источники и адресаты. Мы не опасались сильно засветиться – технологий возвращения спутников с орбиты аборигены пока ещё не имели, а мне это могло существенно облегчить поиски. Единственная беда – спутников было очень мало, поэтому из-за редкости их прохождения над интересующими районами оперативность получения нужной информации сильно страдала.
Быстро выбрав нужные опции и мазнув пальцем по кнопке «Выполнить», я стал ждать, не надеясь на скорые результаты. Но прошло всего секунд сорок, и, к моему удивлению, закрытая книга слегка завибрировала, извещая о получении информации – видимо, как раз один из спутников пролетал над этим районом, да и запрос был простенький: сделать аэрофотосъёмку интересующей меня местности.
Прислушиваясь краем уха к обстановке – да и не ползёт ли ко мне Драй? – я внимательно рассматривал полученные снимки района с очень высокой детализацией в видимом, инфракрасном и ультрафиолетовом диапазоне. К этому прилагалась приблизительная магнитограмма, показывающая и расположение крупных металлических объектов на поверхности, и примерный анализ тактической обстановки. Чувствительность магнитометров, откровенно говоря, не радовала – густые минные поля система могла определить с невысокой долей вероятности, хотя бронетехнику выявляла чуть получше. Правда, проблема состояла ещё и в том, что этот район буквально был нашпигован железом после многомесячных боёв, но что ещё больше мешало – так это неслабые залежи металлических руд. Ведь именно за контроль над этим богатством и шла эта война.
Изучив все данные, я не удержался и чуть-чуть присвистнул, понимая, от какой напасти меня в очередной раз избавила склонная к паранойе интуиция. Даже при таком качестве информации можно было сделать неприятные выводы – есть и наблюдатели, есть и много других интересных сюрпризов…
Правда, в этом мире уже все знали про спутниковую инструментальную разведку и как могли маскировались – с точки зрения местных разведчиков, тут ничего интересного не было: так, наблюдательный пост и всё, – но вот в инфракрасном свете и с большим разрешением можно было рассмотреть и скрытые под маскировочной сеткой окопы с блиндажами, и две единицы бронированной техники, надёжно прикрывающие дорогу, и даже что-то стационарное: то ли крупнокалиберный пулемёт, то ли малокалиберная пушка, то ли «безоткатка», вроде нашего земного «Копья СПГ-9». Гарнизон вроде небольшой: по тепловым пятнам человек пятнадцать – усиленное отделение, но для нас сейчас и это очень серьёзный противник, учитывая соотношение сил и средств усиления. С другой стороны – мы же не линейное подразделение, и в наши задачи никак не входила тупая штурмовка тщательно укрепившегося врага.
Поработав со снимками и рассмотрев всё в деталях – особенно определив сектора обстрела огневых точек, – я торопливо деактивировал «книгу» и спрятал в мародёрку, услышав сзади шуршание возвращающегося Драя. Для подстраховки откатился чуть в сторону, прикрылся низкой веткой, затаился и на всякий случай осторожно вытащил нож с тёмным безбликовым покрытием лезвия.
– Командир, это я, – тихо прошипел ополченец, чтоб ненароком не получить пулю.
Он выполз на старое место, но меня не увидел и, чертыхнувшись, растерянно завертел головой. А через некоторое время, наконец-то встретившись со мной взглядом и увидев лезвие ножа, опять уважительно хмыкнул – ещё один плюс в мою копилку.
– Вот, – тихо шипя, он протянул мне полуавтоматическую снайперскую винтовку с нестандартным мощным оптическим прицелом, подобранную и пристрелянную специально для Ланки.
Приложившись к винтовке, я осторожно и тщательно стал осматривать пространство, а прекрасно зная, что надо искать – конечно, нашёл. Хмыкнув и передал винтовку Драю.
– Вон смотри… Возле валуна… Там реально соскользнула какая-то бронетехника, чуть левее траки отпечатались очень отчётливо.
– Ага, вижу.
– Правее – ещё следы…
– Ага.
– Теперь глянь на поле, левее дороги. Видишь чуть просевшие холмики? Мины, скорее всего – противотанковые.
– Но мины тут явно с прошлого года…
– Правильно. А вон, видишь, ещё левее что-то изредка поблёскивает, тонко-тонко? Ориентир – куст жёлтых полевых цветов.
– Ну-ну! О, точно… Растяжка…
– Она. Так просто и не рассмотрели бы. Сам видишь, проволока свеженькая, только недавно повесили. Если б не солнце, то не рассмотрели бы.
– Может, просто заграждение?
– На холм посмотри, левее двух деревьев… Видишь?
Это было то место, где по орбитальному снимку стояло что-то тяжёлое и стреляющее.
– Что именно?
– Кусты срезаны. Расчищали сектор обстрела. Скорее всего там или крупняк стоит, или что посерьёзнее, чтоб дорогу прикрыть.
Понаблюдав за дорогой в прицел снайперской винтовки и убедившись в моих предположениях, Драй повернул голову.
– Что будем делать, командир?
– Вариантов немного. Можно попытаться обойти, но тут болот много, можем увязнуть. Или здесь идти, правда, придётся рисковать, и есть большая вероятность засветиться…
Я на несколько секунд замолчал, обдумывая очередную авантюру, необходимые средства и возможные варианты развития событий. Обычно вокруг блокпостов и особенно там, где не хватало сил, создавались плотные минные поля.
– В обход идти будет более разумно. Но… Вероятно, что нас уже срисовали, и у нас жёсткие рамки по времени. Скорее всего… Ночь пересидим здесь, послушаем, ну а утром начнём играть в переодевание. Может, они свои группы пошлют пошуршать в кустах.

Ночь прошла вполне спокойно…
Мы, затаившись, переночевали в двух километрах от позиций противника, огонь не разжигали, смотрели и слушали.
Благодаря своей «волшебной книге», я послал запрос на более полное изучение района, и к утру – после пролёта над сектором уже нескольких спутников – получил ночные снимки и обновлённый, более точный анализ тактической обстановки.
Хм…
Всё интереснее и интереснее…
В этом мире приборы ночного видения ещё не получили такого массового распространения вследствие дороговизны и неотработанности технологии. Поэтому на вооружении самых элитных подразделений стояло нечто похожее на наши земные устройства первого поколения, ну, максимум «1+», и то чаще всего для них требовалась дополнительная инфракрасная подсветка, а качество выдаваемой картинки оставляло желать лучшего. Меня особенно насторожило то, что на нашем участке и по кромке болота – где хоть была какая-то возможность пробраться в этот интересный район – ночью изредка вспыхивали огоньки инфракрасных прожекторов, что явно говорило о нахождении там групп противника, оснащённых приборами ночного видения.
А плотность скрытых постов просто впечатляла – на мой взгляд, над системой безопасности района поработал неплохой профессионал, что наводило на неприятные мысли. Я бы ещё понял, если б охрана была явной, чтоб понадувать щёки и создать у ополченцев иллюзию чего-то важного, но тут в тишине сидят хорошо экипированные и обеспеченные ночниками спецы, которые никуда не лезут и что-то усиленно охраняют.
Информации об активности торкских разведгрупп в этом районе нет, и это тоже показатель – не хотят привлекать лишнего внимания. А вот чего тут много – так это большого количества шахт и крупных заброшенных строений, где можно разместить много чего интересного, и это интересное надёжно скрыть от воздушно-космической разведки роннийцев.
Радиоперехват сумел отловить короткие маломощные шифрованные передачи радиосообщений между постами противника. Кстати, система скремблирования разговоров у них была так себе, не сильно сложной, мои нынешние вычислительные мощности позволяли ломать их коды в режиме реального времени. После переработки и декодирования я сумел изучить доклады по номерам постов и обстановке, причём большинство переговоров проходили на генском языке, что говорило о наличии на территории Маурины боевых спецподразделений другого государства, и это не очень радовало. Генцы не были простаками, и если прислали своих спецов, то значит, им было что охранять.
Нас, кстати, срисовали ещё днём, но сидящие в лесу спецы нашу группу – не зная ни нашего состава, ни задач – видимо, решили не трогать, пока не полезем далеко и глубоко.
Я стал более пристально просматривать информацию по всему району.
Н-да…
Предположение о наличии в районе крупных воинских подразделений противника можно считать доказанным. Даже по самым скромным подсчётам здесь сконцентрирована пяти-восьмитысячная группировка с множеством техники, которую попрятали по разрушенным зданиям перерабатывающих заводов.
Но, учитывая, что со старых производств здесь осталась куча металлического хлама, спецификацию средств усиления и точное количество даже инопланетная аппаратура вычислить не смогла.
Хотя, судя по показательным снимкам гуляющих ночью солдат, экипированы и вооружены они достаточно добротно. Учитывая то, как плохо снабжаются простые мауринские линейные части, наличие тут столь подготовленных бойцов говорит о немаленькой опасности, нависшей над республикой.
Вот как…
Хм…
И что нам делать?
Даже обладая всей информацией со спутников, мы всё равно не сможем определить, что же они тут прячут, явно же не подарочные торты клепают на годовщину образования Новомауринской республики…

Когда начало светать, я наконец-то принял решение о дальнейших действиях. Бойцы отряда уже всё знали относительно засады на дороге и давно ждали от меня каких-либо действий. Обманывать ожидания соратников не стал – у самого зудело, хотелось устроить пакость противнику.
– Ланка, ты переодеваешься в гражданку, наводишь макияж, кольца, серьги, другие украшения, духи. Красивое, изысканное нижнее бельё. Никакого оружия, и отмой руки от оружейной смазки.
Она удивлённо смотрела на меня, ожидая пояснений.
– Будешь выдавать себя за журналистку. Ты, я слышал, великолепно на генском говоришь?
Девушка быстро поняла, что от неё требуется, и загадочно улыбнулась.
– Да, командир. По произношению меня принимают за уроженку южных провинций. Если надо, то могу выдать себя и за столичную жительницу. Я там жила несколько месяцев, поэтому неплохо ориентируюсь в мелочах.
– Вот и хорошо. Будешь изображать генскую журналистку. Придумай себе легенду, выбери какое-то второстепенное печатное издание, которое в сети нельзя сразу проверить. Задание поняла? Выполняй, на подготовку – час. Потом я тебя немного погоняю по легенде… – сделав паузу, переключился на другого члена своей группы: – Драй, на трофейный джип наклей белые полосы, как принято у торков, ну и…
В течение полутора часов мы готовились к операции, у людей, естественно, возникали вопросы, а Орел даже не выдержал и поинтересовался относительно явной глупости моих телодвижений и лучших, и более приятных для ополченцев путей через болото. Пришлось его немного придержать, надавить авторитетом и, не унижая, объяснить своё видение ситуации, а особенно рассказать о большой вероятности наличия минных полей, секретов и других не менее смертоносных сюрпризах…

* * *

Мы неслись по разбитой дороге на максимальной скорости, подлетая на каждой кочке, как наездник, пытающийся оседлать бешеного оленя. В лобовом стекле напротив водителя виднелись три пулевых отверстия, задние колёса, простреленные в нескольких местах, несмотря на подкачку, полностью спустили воздух, и машина фактически ехала на стучащих по камням дисках. Из-под капота уже вовсю валил дым, и было видно, что на таком транспортном средстве мы не проедем и ста метров.
Сзади раздались выстрелы, и вокруг машины заплясали фонтанчики земли.
Ланка пронзительно вскрикнула, а я, не сумев вовремя вырулить на очередной рытвине, потерял управление, и джип, скрипнув последний раз тормозами, вылетел в кювет и с шипением шлёпнулся дымящимся капотом в болотную жижу.
Вокруг машины снова заплясали фонтанчики грязи, а со стороны территории, контролируемой ополченцами, загрохотал пулемёт.
Открыв дверь, я вывалился из машины с водительского сиденья и, вполне натурально схватив свою попутчицу за воротник, выволок её прямо через рычаги управления и руль на свою сторону, укрытую от невидимого стрелка. Пока было время, я вытащил из машины карабин, две трубы одноразовых гранатомётов и небольшой потёртый тактический рюкзак. Высунувшись из-за машины, увидел, как из кустов, скрывающих поворот дороги, вывернул джип, раскрашенный в защитные цвета, с ополченцем, стоящим в полный рост в кузове за крупнокалиберным пулемётом, закреплённым на мощной раме.
Машина остановилась, и боец, тщательно прицеливаясь, открыл по нам огонь короткими, скупыми очередями. В корпусе нашего джипа с неприятными хлопками появились несколько отверстий, а земля и грязная вода возле того места, где мы затаились с Ланкой, вздыбилась крупными фонтанами.
Ланка опять вскрикнула, прекрасно понимая, что убить могут-то по-настоящему.
Я, выждав, когда пулемёт замолкнет, высунулся над кромкой дороги, быстро вскинул на плечо трубу одноразового гранатомёта и, взяв чуть левее, нажал на спуск. Ощутимо грохнуло и, шипя реактивными струями, граната, оставляя за собой дымный след, улетела в сторону джипа.
Хлопнул взрыв.
Не попал, конечно, ведь целился в небольшой холм с землёй, возле которого как раз джип и остановился, причём так хитро, что его не сильно могли обстрелять наблюдатели со стороны торков, которые до нынешнего момента оставались безмолвными свидетелями нашего представления. Боец, стоявший за пулемётом, отлетел в сторону, выпал из машины на землю и так и остался лежать.
Осыпанный камнями джип ополченцев, взревев двигателем, резко сдал назад. С него выпрыгнули два бойца, залегли за камнями и стали постреливать в нашу сторону из карабинов. Я тоже несколько раз пальнул в их сторону. Набравшись смелости, они подбежали, подхватили лежащего ополченца, закинули его в кузов джипа и, пальнув для острастки в нашу сторону, скрылись за поворотом.
– Фух, – скатившись к замершей возле воды чумазой от грязи Ланке, выдал я, ободряюще улыбнувшись.
Она, блеснув глазами, в которых светилось неподдельное возбуждение от самой ситуации, снова вошла в роль испуганной генской журналистки – которая приехала писать про зверства роннийских оккупантов – и заговорила с сильным акцентом, прекрасно понимая, что нас могут слышать наблюдатели.
– Лейтенант, что будем дальше делать? Эти звери больше не вернутся?
– Не знаю. Этот район является ничейной землёй, поэтому нужно срочно уходить.
– А машина? В ней мои вещи!
– Жизнь важнее. Берите документы и самое важное, что легко можно унести. До нашего блокпоста отсюда километров десять.
Ланка ещё раз глянула на меня и чуть усмехнулась, на мгновение выйдя из образа. В принципе посмотреть было на что…
С утра, переодевшись в потёртую, но тщательно подогнанную по фигуре мауринскую полевую форму и надев такую же типовую разгрузку, я, на взгляд даже придирчивого наблюдателя, благодаря знакам различия выглядел как настоящий кадровый старший лейтенант 82-й пехотной бригады Вооружённых сил Маурины. Оружие, форма, снаряжение, манера держаться и двигаться – всё было вполне естественно и в пределах нормы. К тому же имелись всё это подтверждающие вполне настоящие документы, взятые несколько дней назад у реально существующего человека, офицера, захваченного ополченцами в плен при проведении рекогносцировки местности.
Где-то в лесу тихо хлопнул миномёт и, перелетев метров сто от нашей позиции, прямо в болото шлёпнулась мина, расплескав взрывом вокруг рваные куски каких-то растений и оставив клубы быстро светлеющего дыма. Через несколько секунд взрыв раздался уже гораздо ближе.
Я схватил Ланку, поднялся на ноги, и мы под обстрелом побежали по дороге в сторону холма, где по моим данным находилась скрытая позиция торков.
Бум!
Сзади снова раздался взрыв, разметав куски болотного мха и грязи во все стороны.
Ланка вскрикнула и поскользнулась, а я подхватил её под руку и потащил за собой, держа в другой руке карабин и стараясь не потерять по дороге тактический рюкзак и последнюю трубу одноразового гранатомёта, которые перед самым рывком успел закинуть на плечо.
Н-да, это были ещё те побегушки…
Я-то знал, что ребята будут стрелять осторожно, но кто его знает, вдруг рука дрогнет, и пуля – вместо того, чтобы попасть в землю в пяти метрах от нас – ударит в спину, и на этом всё прекратится. А ведь честно, было бы так интересно узнать: и чем закончится война для Кентарийской республики, и как выкрутится Император, и что тут наворотили мои земляки с потерянной планеты Земля…
Мне на мгновение так стало тоскливо от всего этого, что, взревев как дикий кабан-секач, я понёсся с удвоенной скоростью.
Бум!
Опять невдалеке хлопнула мина.
Мы, пробежав ещё метров десять, перевалились через небольшое наслоение грязи, скатились в кювет дороги, но уже с левой стороны, и на мгновение замерли.
Бум!
Опять взрыв, но уже ближе.
Ну наконец-то ожили и наблюдатели в засаде.
Из кустов, где находился секрет, по ополченцам долбанул пулемёт, которому вторил карабин, а чуть позже их поддержали ещё пять-шесть стволов с вершины холма, которые вполне качественно задавили «преследовавших» нас стрелков.
Огонь за нашими спинами сразу прекратился, я смог поднять Ланку на ноги, и, пробежав ещё метров двадцать, мы скрылись за поворотом дороги. Здесь попали прямо в руки двум ожидающим нас бойцам в форме Мауринской нацгвардии, но экипированным в западные разгрузки и держащие в руках редкие здесь штурмовые винтовки «Каранга» с магазинами в прикладах, выполненные по технологии «буллпап».
Чувствуя направленные на меня стволы и тех, кто до сих пор прячется в кустах, я не стал выпендриваться, когда эти двое достаточно грубо меня разоружили и вполне профессионально обыскали Ланку, но при этом совершенно не переходя грани, как это любили делать настоящие нацгады. Те любили поглумиться, полапать, упиваясь своей властью, а эти – нет, сразу чувствуются профессионалы, которые даже в такой ситуации совершенно не отвлекались на прелести молодой девушки, которая даже по уши в грязи выглядела сногсшибательно.
На холме ещё несколько раз захлопал пулемёт, ему в ответку от ополченцев прилетела пара мин, бахнувших где-то на самой вершине, и на этом пострелюшки закончились. Правда, видимо, кто-то из наших не рассчитал – наш многострадальный джип, получив пару шальных пуль, загорелся, и над дорогой в небо стали подниматься густые клубы чёрного дыма.
Нас с Ланкой не то что грубо, но достаточно настойчиво заставили уйти с дороги, прямо в кусты, где за густыми ветками был искусно спрятан аккуратно вырезанный проход, позволяющий бойцам быстро перемещаться в случае необходимости. Тут же были вырыты две небольшие стрелковые ячейки, из которых неплохо просматривался изгиб дороги, что тоже говорило о высокой грамотности тех, кто здесь организовал заслон.
Пройдя по кустам и поднявшись в сопровождении двух боевиков на обратную сторону холма, мы наконец-то подошли к замаскированному входу в блиндаж, где, скорее всего, и будет проведён первичный допрос наших скромных персон.
Осторожно осматриваясь и выявляя возможные пути отступления, я снова обратил внимание на заметные несоответствия в оборудовании блокпоста, которые сразу бросались в глаза. Если у настоящих нацгадов и просто вояк вокруг расположения был настоящий свинарник, то здесь порядок поддерживался железный. Определить, что тут живут люди, можно было только по вытоптанной траве и чёткому запаху мяса, каши и костра. Скорее всего, народ тут готовит еду на самодельной печке, но и дым как-то хитро выводят, что его со спутника не смогли разглядеть…

В просторной землянке нас уже ждали сразу три человека, а двое приведших нас бойцов остались стоять на входе, таким образом полностью блокируя все возможные сюрпризы с нашей стороны. Ну а затем начался вполне квалифицированный полевой перекрёстный допрос…
Судя по акценту и манере держаться, командир и его зам – вполне молодые мужики, но уже побитые жизнью бойцы – были коренными генцами, и когда узнали, что Ланка тоже генка да ещё из столицы, рассыпались в комплиментах. Правда, всё же проверили её, задав пару вопросов о жизни в столице, о каких-то ночных клубах, но когда получили исчерпывающие ответы, то заметно расслабились. В мою систему подготовки генский язык тоже входил, но как не основной, поэтому говорить и понимать я мог, но всем сразу становилось понятно, что это не мой родной язык – так и было задумано при проработке моей легенды на этой планете.
Убедившись, что мы почти свои, нас стали расспрашивать уже не столь жёстко, но всё же не теряли бдительности, чувствуя во мне серьёзного бойца.
Я честно рассказал, что участвовал в глупой попытке прорвать оборону на участке полевого командира сепаратистов Вятко Смурного, когда один ароанский умник заплатил огромные деньги за голову ополченца, который замочил его дочку, работавшую в глубоком тылу ополченцев. Рассказал, как были разгромлены отряды карателей, как мы, армейцы, огребли за компанию, но сумели удержать фронт, отбив несколько атак. Причём преподнёс всё с фамилиями, подробностями, правда, кое-где привирал, а то голые факты могли бы быть расценены как часть легенды. А то, что эти головорезы в курсе всего, я сразу понял по тому, как они переглянулись и скривились, когда услышали о подкупе командования карателей, задействованных в охоте на какого-то там ополченца. Ясно ведь, что генцы – это вояки, их нелюбовь к ароанским махинаторам и кукловодам не была таким уж особым секретом, на чём я и постарался сыграть. Особый интерес вызвало то, как мы тут оказались, но и тут легенда была вполне качественно проработана, хотя всё же холодок недоверия оставался.
В конце разговора командир поста, уже растаявший от улыбок Ланки, просто спросил:
– Ну и что мне с тобой, лейтенант, делать? Сам же понимаешь, я не могу тебя просто так отпустить…
– Так известите моё руководство. Пусть вышлют сопровождающих, а лучше – кого-то из контрразведки. Мы там у противника много чего интересного видели. Тем более по тому, как вы здесь окопались, видно, что в районе что-то затевается, а раз сюда таких спецов-союзников пригнали, то смысл нам сюда лезть? Лишняя головная боль никому не нужна.
Все находящиеся в блиндаже, как мне показалось, даже как-то спокойнее задышали после моих слов, а командир – коротко стриженный жилистый парень со свежим шрамом на щеке – согласно кивнул головой.
После этого нас с Ланкой отвели вниз к замаскированному окопу, прикрытому сверху густой маскировочной сеткой, и накормили. Естественно, оружие нам не вернули, да и охрана из двух вполне опасных волкодавов осталась при нас…

* * *

Прошло ещё часа три, и нас снова в сопровождении двух вооружённых до зубов явно штатных волкодавов повели к командирскому блиндажу.
Не держа снаружи, сразу ввели у блиндаж, где вместо зама – который, как я понял, отсыпался после ночного дежурства – присутствовали два новых персонажа. Ну, точно контрики – новые камуфляжи расцветки «ночной город», которую в условиях боёв в горно-лесистой местности только идиоты будут носить, новенькие разгрузки, короткоствольные автоматы и куча апломба с верой в свою исключительность в глазах. Причём в своём прикиде они выглядели намного менее опасными, нежели безоружная и накрашенная Ланка.
Старший из контриков, со знаками различия капитана – чуть полноватый мужчина, старше среднего возраста – глянул сначала на меня, потом – на местного командира, и как-то удивлённо и даже растерянно проговорил:
– Но это же не старший лейтенант Варсон. Это…
В том, что фотографию кровавого сепаратиста Рыси они затёрли до дыр, я ничуть не сомневался, хотя бы в плане интереса: какую же сумму пообещал некий ароанский дядька за мою голову.
– …ополченец Рысь, – закончил я за него, резко ударив локтем в нос стоящего справа за моей спиной охранника.
Хрясь!
От такого удара обычно теряют сознание, что и произошло.
Под недоумённый вздох второго контрика я выхватил – как и пару недель назад – ненайденный при обыске углепластиковый клинок и воткнул его в глаз охраннику, стоящему слева.
Делаю шаг вперёд мимо замершей Ланки и пробиваю с ноги в голову молодому контрику, который просто впал в ступор да так из него и не вышел.
Хм…
А местный командир быстро сориентировался и не стал хвататься за пистолет – злобно и даже с азартом блеснув глазами, он выхватил из разгрузки штык-нож от карабина и сделал резкий рывок в мою сторону, сокращая дистанцию…
Парень был неплохо натаскан: сразу видно и по тому, как держит нож, и как идёт в атаку, и как спокойно и даже отстранённо смотрит на меня, а точнее – мимо меня.
Но всё равно – простой армейский спецназовец-боевик, у которого до автоматизма доведены пять-шесть наиболее эффективных приёмов-ударов, из-за чего он так прогнозируем, хотя и опасен.
Жалко такого убивать…
Я почему-то уверен, что он не участвовал в уничтожении мирного населения, а сидит здесь, на передке наблюдателем от генцев и, конечно же, гарантом качественного выполнения поставленной боевой задачи по блокированию района. Уже всем, хоть что-то понимающим в военном деле, понятно, что мауринцам – а тем более торкским нацгадам с их дисциплиной – сильно-то и нельзя доверять серьёзные дела…
Я на автомате чуть повернулся корпусом и сделал шаг в сторону, пропуская мимо себя обутую в тяжёлый ботинок на толстой рифлёной подошве ногу, направленную мне в коленную чашечку.
Делаю шаг вперёд, сокращаю дистанцию и отбиваю направленный мне в горло нож.
Левой рукой перехватываю руку противника с клинком и сильным ударом правым кулаком со всей пролетарской нежностью в висок сношу с копыт нападающего.
Рука падающего противника тут же разжалась, а я, успев подхватить выпавший штык-нож и резко повернувшись, встретился взглядом со стоящим на коленях оставшимся в живых охранником. Кровь из сломанного носа залила ему весь подбородок и руки, которыми он прикрывал лицо, но всё же рефлексы натасканного бойца и злость возобладали и, наплевав на кровь и повреждения, боевик потянулся к висящему на груди карабину, при этом ругаясь на неизвестном мне языке.
Зря это – в условиях ограниченного пространства явно ошибочное решение.
Рука сама перехватила нож за лезвие, и после короткого замаха тяжёлый клинок отправляется в сторону всё ещё живого и резвого охранника.
Хе-е-е-е-к!!!
Вошедший в глазницу нож издал глухой звук – сильно похожий на тот, что издаёт бильярдный шар, заскакивая в лузу – и боевик с новым украшением в голове как подкошенный упал лицом вперёд, от чего клинок вошёл ещё глубже и, пробив пятнистую бандану, вышел из затылка.
Ланка, стоявшая чуть в стороне, находилась в лёгком ступоре, поэтому мне пришлось зашипеть на неё:
– Ланка, у этого… – кивком показываю на первого убитого боевика. – Пистолет с глушителем в разгрузке. Взять, снять с предохранителя, патрон в патронник – и стань справа от двери. Если кто войдёт, стреляй в затылок, наших тут нет. Прикрывай мне спину, пока этих вяжу.
Девочка почти сразу пришла в себя и, быстро выполнив команду, спустя несколько секунд уже сосредоточенно стояла возле двери в ожидании незваных гостей.
Связал трёх оставшихся в живых, заткнул им кляпами рты и через пару минут – выхватив из разгрузки второго боевика такой же пистолет с глушителем, что был в руках у Ланки – я был готов к дальнейшим действиям. Но замерев и прислушавшись к внешним шумам, я удивлённого хмыкнул: несмотря на всю нашу возню, никто так и не появился в блиндаже.
Мне пришлось ещё немного повозиться, освобождая одного из боевиков от боеприпасов и вооружения – моё изначальное снаряжение где-то было припрятано ещё с того момента, как нас с Ланкой разоружили и взяли под арест. Чтоб не терять время на подгонку чужой снаряги, я просто распихал несколько магазинов к карабину и пистолету по карманам так, чтоб они не звякали друг об друга, и посмотрел на мою спутницу.
– Ланка, эти трое нужны мне живыми, но не обязательно целыми. Будут дёргаться – смело работай по ногам, но так, чтоб не перебить артерии, – кивнув в сторону угла – где на сделанном из патронных ящиков столике стояла мощная радиостанция, явно используемая командиром для связи с вышестоящим начальством – добавил: – Рацию охраняй в первую очередь – это их связь с главными силами. Если поступит вызов, то не отвечай – у них до очередного сеанса связи ещё часов пять-шесть.
– Поняла… А ты?
– Пойду, погуляю. Их тут ещё человек десять по окрестностям шатается, надо бы пересчитать, да провести воспитательную беседу. Кстати, а этот… – показал головой на убитого боевика. – На каком языке ругался? В первый раз слышу.
Она усмехнулась.
– Это – верты, беженцы из мелких островных государств. Они эмигрируют в Генский Союз в надежде заработать, а за небольшие деньги их берут в генскую армию и используют в качестве пушечного мяса.
– Хм… Как бойцы – не очень, не впечатлили…
Ланка согласно кивнула головой, добавив:
– Так оно и есть. Этих ещё хоть немного натаскали, а говорили, что они у себя на островах до сих пор воюют чуть ли не луками со стрелами.
Из лука я стрелять не умел, поэтому стал обдумывать свои дальнейшие шаги…
Примерно зная расположение позиций и жилых помещений в этом небольшом укрепрайоне по данным космической разведки, в голове сразу сложился примерный порядок действий…

Осторожно выглянув из блиндажа, я наткнулся на внимательный взгляд стоящего невдалеке бойца, без какой-либо тревоги пытающегося узнать, что такого интересного происходит у командира в блиндаже, куда недавно припёрлись мауринские контрики, и следом завели смазливую генскую журналистку и простого пехотного офицерика.
Тут же, на позиции стояли ещё двое бойцов из тех, что до этого типа прятались за изгибом траншеи и наблюдали за нашим приходом. Видимо, в данный момент они с особым смаком обсуждали последние новости, и, судя по смеху и вольным позам, настроение у них было не самым плохим. Один, из пришедших почесать языком, стоял ко мне спиной и эмоционально махал руками, явно показывая что-то в лицах. Второй, прислонившись к укреплённой крышками от снарядных ящиков стенке окопа, лениво посматривал по сторонам и изредка бросал заинтересованные взгляды в сторону входа в командирский блиндаж.
Чуть в стороне, возле пулемёта находился ещё один солдатик, который, прислушиваясь к болтовне стоящих у окопа, тем не менее не поддерживал их разговор.
Солнце уже садилось, и маскировочная сеть, натянутая над окопами и позицией крупнокалиберного пулемёта, давала длинные тени, благодаря чему на этом небольшом пространстве уже фактически царил полумрак.
Поэтому глаза пулемётчика расширились от удивления, когда он увидел направленную на него толстую трубу глушителя, накрученную на ствол пистолета.
Стоящий ко мне боком боец рефлекторно схватился за короткоствольный штурмовой карабин, висящий на боку, а его собрат, до этого размахивающий руками, замер на полуслове и неуклюже попытался развернуться, поняв, что у него за спиной происходит нечто необычное.
Время!
Хлопс-с-с-с!
Пистолет сильно дёрнулся у меня в руке, отправляя тяжёлую дозвуковую пулю в голову смотрящего на меня пулемётчика. Нет, не мой ствол – не привык ещё: из-за того, что дёрнул плохо сбалансированное оружие, пуля пошла левее и чуть ниже, только оцарапав щёку противнику.
Сделал лёгкую коррекцию и снова, но уже плавно нажал на спусковой крючок.
Хлопс-с-с-с!
Пулемётчик, получив пулю в голову чуть выше левого надбровья, сделал шаг назад и завалился на спину.
Стоящий ко мне боком боевик явно не был новичком, сразу оценил ситуацию и попытался вообще уйти с линии стрельбы, не теряя времени на манипуляции со своим оружием.
Хлопс-с-с-с! Хлопс-с-с-с!
Теперь-то я пистолет прочувствовал и бил вполне точно: первая пуля – в горло, вторая – уже в голову.
Этот тоже готов…
Третий болтун просто впал в ступор и, успев повернуться всего на пол-оборота, уставился в чёрный зрачок дула наведённого на него автоматического пистолета.
Не время для сантиментов…
Хлопс-с-с-с!
Пока я, оставив за собой три трупа, осторожно, прислушиваясь к каждому шуму, перемещался по окопу в сторону второго блиндажа, руки сами сменили на пистолете магазин, отправив почти израсходованный с двумя последними патронами в нагрудный карман мауринского армейского камуфляжа.
Через пять шагов, прямо за извилистым поворотом я лицом к лицу столкнулся с замом командира этого подразделения. Он торопливо шёл в мою сторону, застёгивая на ходу разгрузку и пытаясь при этом удержать в руке карабин.
Одно мгновение мы смотрели друг другу в глаза, и он сразу всё понял без слов. Парень был чуть постарше своего командира, но во время первого допроса он почти в него не вмешивался и больше сидел в стороне, внимательно наблюдая за мной и Ланкой и слегка улыбаясь при этом.
Не знаю, что меня остановило сразу нажать на спусковой крючок. Наверное, опять интуиция, или всё же этот взгляд всё понимающего и много чего повидавшего человека.
Мы меньше секунды играли в гляделки, но мой противник успел чуть заметно невесело усмехнуться и сказать:
– Рысь…
Хм…
Узнал, значит, а, судя по тем ухмылкам на допросе, тему он просёк сразу ещё тогда.
Сам ничего не успел понять, как тело сделало прыжок вперёд, и, сокращая дистанцию, я коротко ударил его в голову рукояткой пистолета, но так, чтоб не убить, а просто снести с копыт, надёжно и надолго.
Он ещё не успел упасть, а я рванул вперёд, можно сказать, даже понёсся на запах каких-то жареных вкусностей, которые были весьма и весьма знаковым ориентиром.
И тут моё везение кончилось – я почти на полной скорости налетел на двух выходящих из жилого блиндажа бойцов, которые – судя по экипировке и оружию в руках – шли сменять на позициях дежурный пост. Упавшего на землю с разбитой головой зама они увидели сразу, да и незнакомый мауринский старлей с пистолетом в руках не вызвал у них, конечно, никаких тёплых чувств и положительных эмоций. Поэтому они, сразу показав, что являются спецами, а не мобилизованным мясом, тут же попытались рассредоточиться, уходя с моей линии прицеливания.
Хлопс-с-с-с! Хлопс-с-с-с! Хлопс-с-с-с!
Пистолет задёргался у меня в руках, отправляя одну за другой тяжёлые пули в противников.
Один из солдат успел отскочить обратно в блиндаж, прикрывшись напарником, как щитом, ну а второй, на секунду замешкавшись и попытавшись прыгнуть в сторону, тут же получил одно за другим три попадания, отлетел к стенке окопа, сполз на подгибающихся ногах и завалился на бок.
Я еле-еле успел сам прыгнуть вбок, когда из двери блиндажа длинной очередью загрохотал карабин выжившего солдата противника. Судя по длине и хаотичности – напуган он знатно, поэтому и жжёт патроны без разбора.
Я подскочил к лежащему бойцу, ногой перевернул его на спину и, выхватив из подсумка на разгрузке противопехотную гранату, забросил её в темноту блиндажа.
Раздавшиеся там крики тут же заглушил сильный хлопок взрыва. Для верности я выхватил ещё одну гранату и, рванув кольцо, отправил вслед за первой.
После стрельбы и такого грохота как-то особенно таиться уже не было смысла, поэтому, на ходу засунув пистолет за пояс, подхватив висящий на боку карабин и загнав патрон в патронник, заскочил в блиндаж, уже на автомате сделав два контрольных выстрела в лежащего перед входом тяжело раненного боевика. Тут же постарался отскочить в сторону, чтобы не стать прекрасной мишенью на фоне светлого прямо-угольника двери.
Но к моей радости, никто не стрелял: две оборонительные ручные гранаты в закрытом помещении – весьма страшная вещь.
На выяснение подробностей не было времени, поэтому сделал быстрый осмотр помещения, благодаря которому стал обладателем четырёх противопехотных оборонительных гранат – которые распихал по карманам, как всё уместилось, сам удивляюсь – и одноразового гранатомёта.
К сожалению, помимо той парочки, с которой столкнулся ранее, список убитых пополнился всего лишь ещё одним солдатом, видимо – судя по раскиданным консервам и недочищенным овощам – исполняющий обязанности дежурного по кухне.
Так, а где остальные?
По моим подсчётам тут их должно было оставаться человек пять, а в наличии оказался труп всего одного кашевара. Теперь бегай по позиции и вылавливай всех остальных, тем более что нашумел я тут сильно, и даже глухой уже должен был понять, что происходит нечто неординарное.
Поэтому побежал срочно назад, ко входу, держа карабин на уровне груди. Быстро оценив обстановку, увидел, как что-то мелькнуло в ходе сообщения со стороны позиции двух бронемашин.
Сделав шаг назад в блиндаж и убрав из-под руки карабин, достал из карманов две гранаты.
Тах! Тах!
Один за других хлопнули запалы, и, оставляя дымный след, чёрные ребристые шарики полетели в сторону противника.
Взрывы грохнули один за другим, кто-то громко закричал за поворотом, а я, выпрыгнув из двери и двигаясь вдоль стены окопа короткими приставными шагами, добежал до поворота, куда как раз и полетели мои взрывающиеся подарки.
Выглянув на мгновение за поворот, увидел там лежащее тело боевика, но только реакция спасла меня от пули в голову – с той стороны раздалась короткая очередь. Оттуда же знакомо хлопнул запал гранаты, и теперь уже ко мне почти под ноги полетел дымящийся чёрный ребристый шарик.
У меня были доли секунды на принятие решения, и я рыбкой нырнул вперёд, с ужасом ожидая за спиной взрыва. Очередь карабина моего противника и взрыв гранаты прозвучали почти одновременно, но ничего меня так и не задело, хотя что-то не сильно царапнуло по спине.
Упав на живот и откатившись в сторону, я увидел, что мой карабин лежит в стороне, а мой противник – прятавшийся ещё за одним изгибом траншеи – выглянул и водит стволом своего оружия в поисках цели.
Дум-дум-дум!
Вокруг меня заплясали фонтанчики земли, и я, извернувшись ужом, крутанулся по земле в сторону, стараясь хоть так выйти из зоны поражения.
Дум-дум-дум!
Снова крутанулся, только теперь обратно, сбивая прицел – опять мимо, но этот гад почти попал: что-то укусило в ногу.
Хлопс-с-с-с! Хлопс-с-с-с! Хлопс-с-с-с!
Рука сама нащупала пистолет, и я, не переставая кататься по земле, сделал три выстрела в уже стоящего передо мной в полный рост боевика, которого так раззадорили его промахи во вроде как лежачую мишень, что он потерял осторожность. За что и поплатился: мои первые две пули попали ему в грудь – тут стрелял навскидку, как придётся, – а вот третья уже пошла точно в голову, чтоб окончательно прекратить эту акробатику на грязной земле.
«Ещё минус два… Вроде как должно было остаться ещё трое…» – отстранённо и спокойно констатировал про себя изменившуюся обстановку, никаких эмоций…
Снова перешёл на бег и остановился перед другим изгибом окопа, за которым, по моим данным, находилась позиция ещё одной бронемашины, где обязательно должен был находиться минимум один дежурный стрелок.
Но у этих вертов явно были проблемы с дисциплиной, что подтверждало слова Ланки: прямо на повороте я столкнулся с боевиком, который с испуганным выражением лица шёл в сторону выстрелов и взрывов.
– Ху-ук! Хе-ек! – тут опять включились рефлексы…
Стволом карабина – как на тренировках по штыковому бою – отвёл его оружие в сторону и тут же нанёс резкий колющий удар в горло. Получилось ловко и чисто, как на счёт «раз-два». Мой противник, захрипев, выронил карабин, схватился за переломанный кадык и упал на спину.
Хлопс-с-с-с!
Тяжёлая пуля из пистолета с глушителем прекратила его мучения…
Нескольких секунд хватило на беглый осмотр колёсной бронемашины с малокалиберной автоматической пушкой в небольшой конической башенке. Её мастерски спрятали в большом окопе, дополнительно замаскировав позицию дёрном, свежими ветками и кусками маскировочной сетки.
Сунувшись в открытую дверь в кормовой части, я увидел, что тут явно втихаря жрали на дежурствах, вон сколько пустых консервных банок на полу валяется вперемешку с какими-то яркими обёртками от супов быстрого приготовления.
Хм, как знакомо…
А вот второго номера у стрелка явно не было, поэтому боевая машина стояла пустая с открытыми люками, хотя – судя по кассете со снарядами с латунными гильзами, вставленной в приёмный лоток – орудие готово к стрельбе, достаточно только взвести и нажать на спуск. Конструкция автоматики вполне типичная для местного технического уровня, а простота и отсутствие множества ненужных деталей явно говорили о том, что технология устройств отработана и выверена…
Опять побежал по протоптанной дорожке небольшого окопа до крайней точки холма, где по данным космической разведки была ещё одна позиция с замаскированной бронемашиной.
Но тут меня ожидало разочарование: окоп был, сетка была, достаточно свежие ветки для улучшения маскировки тоже были, а вот бронемашины – нет. Только свежие следы широких рифлёных протекторов говорили о том, что бронетранспортёр недавно съехал отсюда, а вот чем нам это грозит, я пока не мог спрогнозировать.
Поэтому пришлось только прикинуть направление, в котором умотал несостоявшийся трофей, а затем развернуться и бежать в сторону первого блиндажа, где Ланка держала на прицеле троих вражеских офицеров, да и надо было прихватить того генца, который меня узнал, но раскрывать не стал.
С чего бы такой альтруизм?
Ну уж очень не похоже на матёрого профессионала, которым он мне показался…
Двинул я его хорошо, и по времени он ещё должен лежать в отключке, но кто его знает, лучше не допускать непредвиденных сюрпризов в такой обстановке…
Где-то за холмом заревел двигатель джипа, который на пониженной передаче нёсся по кочкам и ямам, пытаясь взобраться на скорости в горку. Моя чуйка – которая обычно сразу выдавала сигнал опасности – странно молчала, и мгновением позже я понял, что это мои бойцы, услышав, что на горе идёт интенсивный бой, наплевав на все инструкции, пошли на прорыв, на помощь.
Добежать до места, где лежал оглушённый генский офицер, было делом нескольких секунд. Как я и предполагал, он уже начал приходить в себя, хотя как противник в данной ситуации не представлял никакой угрозы. Удар, отправивший спецназовца в глубокий нокаут, был чёткий, качественно поставленный инструкторами ещё в Академии ВКС, но тут оказался достаточно крепкий человек, имеющий и неплохую подготовку, и отменное здоровье.
Когда я остановился перед ним, держа наготове карабин, он из-за сильной головной боли тихо стонал сквозь плотно стиснутые зубы, свернувшись в позу эмбриона и дрожа всем телом. Во как приложил-то, даже гордость берёт за себя любимого, жаль никто не оценит.
Тащить его по окопам особого желания не было – кто его знает, на что можно ещё нарваться, а с такой ношей сильно не попрыгаешь и не постреляешь – поэтому, стянув с лежащего невдалеке трупа ремень, я просто связал офицера и пошёл обратно к блиндажу, где меня ожидала Ланка…

* * *

Девушка, услышав кодовую фразу, очень обрадовалась моему появлению – пленные, за которыми она присматривала, уже начали подавать признаки нетерпения и явно задумывались об организации побега. Ей даже пришлось выстрелить в стену, чтоб напугать подопечных, и моё появление избавило её от необходимости стрелять на поражение.
Буквально минуты через полторы, когда я вернулся в командирский блиндаж, на горку ворвались все бойцы моей группы. К моему полному удовлетворению, сделали они это вполне грамотно, прикрывая друг друга.
Уяснив обстановку, Драй, не дожидаясь моей команды, тут же выставил боевое охранение, обезопасив нашу позицию от неприятных сюрпризов с флангов.
Когда стало понятно, что воевать, в принципе, уже не с кем, Орел с большим интересом и изумлением посмотрел на трупы противников, но воздержался от комментариев – командир не в первый раз устраивал такое побоище.
Драй понятливо покивал головой, давая понять, что тоже не удивлён, и спросил:
– Что делать будем, командир?
– Дальше по ходу сообщения лежит один связанный офицер. Осторожно принесите его сюда, – на вопросительный взгляд Драя и удивлённый Ланки я пояснил: – Он меня узнал и с ходу раскусил, но выдавать не стал, очень бы хотелось узнать о причинах такого необычного для генского спеца поведения.
Боец кивнул головой, давая понять, что объяснение принято, а я продолжал раздавать указания:
– Мауринских контриков вывести и положить там, в сторонке, я с ними сам чуть позже переговорю. Есть пара моментов, которые хотелось бы прояснить.
Когда Драй с Орелом уже собрались выполнять задание, я выдал последнюю фразу, которую специально подготовил – ну так, из природной вредности, чтоб ещё больше произвести впечатление на своих подчинённых – прекрасно зная про их хомяческие ухватки:
– Там, метрах в ста по тропинке, у них замаскирована бронемашина. Думаю, в качестве замены на пожертвованный джип она вполне сойдёт, – и не удержался, хмыкнул, увидев удивлённо поднявшиеся брови Орела, который больше всего болел за наше автотранспортное оснащение.
И ведь действительно, в условиях манёвренных боевых действий генский колёсный бронетранспортёр «Мартон-600» с автоматической малокалиберной пушкой и мощным дизельным двигателем был просто шикарным приобретением взамен расстрелянного джипа.
Пока мои люди совместно с Ланкой размещались на новой позиции, прятали трупы, с восторгом приходовали новые трофеи и обсуждали, как лихо сумели обмануть врага, у меня состоялся достаточно «информативный» разговор с захваченным в плен командиром.
Как профессионал он на контакт не пошёл и сразу выдал, что никаких разговоров и показаний не будет. Я его вполне понимал: парень – неплохой воин, но вот задание не выполнил, весь отряд потерял и в поединке один на один слился, хотя вроде как они тут воевали с махровыми сепаратистами, которые только и умели пинать таких же неумёх с мауринской стороны. Получается, что высокомерный генец нарвался на специалиста, который походя его сделал – это был очень сильный удар по самолюбию, подпитываемому юношеским максимализмом.
А вот его зам, который уже пришёл в себя – старший лейтенант войск быстрого реагирования Генского Союза Аалон Маркет – в личной беседе был, наоборот, общителен, насколько это было возможно после такого нокаута, и никакой обиды не держал, хотя это как раз и настораживало.
В такой обстановке на долгие расспросы времени не было, учитывая то, что мы тут неплохо повеселились, поэтому пришлось общаться в ускоренном формате ну и, конечно, использовать кое-что из инопланетного арсенала. Я его напоил водой, куда был добавлен несильный комбинированный транквилизатор, который в некотором роде и успокаивал, и развязывал язык. Некая упрощённая вариация на тему «сыворотки правды», которая потом не может быть выявлена любыми доступными средствами, даже если у местных безопасников и возникнет такое подозрение.
Парень минуты через три-четыре успокоился, чуть поплыл и вполне правдоподобно и аргументированно объяснил своё поведение тем, что его мать – коренная роннийка, его дед по матери во время Большой войны воевал на стороне Роннийской Империи, а дед по отцу – на стороне генцев. Так получилось, что он вырос в небольшом городке на юге Генского Союза в семье профессионального военного, а потом пошёл по стопам отца и деда, став военным. Но вот роннийские корни давали о себе знать, и он втайне от всех собирал любую более-менее достоверную информацию о родине своей матери, а не ту, что потоками лилась из средств массовой информации. Особенно это касалось реальной истории Великой войны, где воевали его деды. Естественно, будучи сыном и внуком военного, он часто общался с пожилыми ветеранами, сослуживцами и друзьями обоих дедов – участниками тех знаменательных событий с разных сторон – и уже с детства имел вполне объективное представление о той войне, очень отличающееся от официальной точки зрения генских властей.
Пока он всё это рассказывал, изредка прерываясь на сильные приступы головной боли, я внимательно наблюдал за ним, выискивая малейшие признаки игры или фальши, которые сопровождают подготовленную легенду при внедрении агента. Но тут пока всё было нормально. Да и такой путь внедрения ну уж никак не соответствовал методикам работы местных спецслужб – слишком была большая вероятность потерять агента – да и спрогнозировать мои действия в такой ситуации, когда полностью зачищается весь гарнизон блокпоста, они бы не смогли.
Мне пришлось прервать его на полуслове, ломая установившуюся ритмику разговора.
– Ну, допустим, ты у нас в некоторой степени лоялен к роннийцам, учитывая происхождение твоей матери, но я-то тут при чём? Ты же давал присягу.
Он запнулся, собираясь с мыслями.
– Да, я давал присягу защищать, но то, что здесь происходит… А насчёт вас… – он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, и чуть погодя продолжил: – По рассказам дедов, Великая война была очень тяжёлая и забрала много жизней, особенно у роннийцев и генцев. Причём многие догадывались, что умирают за интересы Святого Престола и ароанских банкиров. Империя проигрывала…
– Ну, это общеизвестная информация… – прервал его я.
Но он, кажется, меня уже не слышал.
– А потом пришли ОНИ. Их было не много, ОНИ поклонялись своему богу, не проповедуя и никого не убеждая в правильности своей веры. До того момента ОНИ столетиями старались не вмешиваться в дела мира. ОНИ появлялись среди людей в редких случаях, когда цивилизации грозило уничтожение и помогали тем, кого считали правым. И в этот раз мир был на грани гибели и опустошения, а ОНИ умели воевать так, как не умел никто. Эти люди были носителями древних знаний и хранителями воинских традиций, которые передавались из поколения в поколение…
И тут этот раненный на голову офицер бросил на меня короткий и вполне осмысленный взгляд, вывалившись из образа. Видимо, его интересовала моя реакция на его рассказ.
Хм…
Будь я хуже подготовлен, может, и не заметил бы этого, а тут такой маленький, но всё же прокол с его стороны…
Не подавая вида, только про себя присвистнул: «Неужели меня всё-таки просчитали и подсунули оперативника?» – но, начав анализировать полученную информацию уже на предмет в ней заманухи, которую подготовили или для меня, или для кого другого специалисты генских спецслужб, вслух сказал:
– Это всё понятно. Тайные древние знания, одинокие и глубоко законспирированные адепты, судьбы мира и так далее… В мире таких сказок гуляет немереное количество, и часто прохиндеи и мошенники выдают себя за таких вот носителей древних знаний. Давай ближе к делу, у нас мало времени, и тратить его на обсуждение несовершенства мира как-то не очень хочется в данной обстановке.
Парень посмотрел на меня грустным и обречённым взглядом, в котором читалось не то чтобы полное разочарование, но какое-то отчуждение точно появилось.
Неужели на фанатика нарвался?
Странно, среди спецов такие очень редко проявляются…
Взгляд моего собеседника стал более осмысленным, видимо, он стал изучать обстановку, моё вооружение и просчитывать возможности пойти на рывок, завладев оружием.
– Не стоит.
Он удивлённо посмотрел на меня и спросил:
– Вы о чём?
– Не стоит прерывать наш разговор необдуманными действиями. Поверь, у тебя нет шансов, и если в первый раз я тебя пожалел, то на втором нашем поединке ты умрёшь. И это – констатация факта.
– Хм…
– Не стоит, честно. Шансов нет. Так что давай продолжим наш разговор. Несмотря на то что ты выдаёшь себя за другого человека, твоя информация даже в таком виде достаточно интересна. Тем более что ты так и не ответил на главный вопрос – почему не выдал меня с самого начала. Ты же меня узнал и сразу понял, что я появился здесь не для раздачи печенья.
Он опять невесело усмехнулся, переваривая в голове мои слова.
– Хорошо. Один вопрос, – решился он, отказавшись от побега.
– Давай, если это будет не закрытая информация.
– Вы из тех?
Прежде чем отвечать, я быстро прокачал ситуацию – прикинув варианты, кого же мог представлять этот парень в случае глубокого внедрения – и решил немного приоткрыть свои карты.
– Не совсем… – ответил я. – Те, про которых ты говорил – мои соплеменники, и я ищу их или их потомков. Наш народ должен воссоединиться.
Ого!
Я просто охренел от того, как у него загорелись глаза и вытянулась спина, как бы невольно принимая некое сидячее «положение по стойке смирно».
– Я так и знал, что вы – христианин! – чуть ли не заорал этот Аалон Маркет.
Теперь я был озадачен.
– Это что-то меняет?
– Многое. Вы – всегда на стороне тех, кто прав. С вами даже святоши боятся связываться!
– С чего ты это взял? И почему изначально считал, что я христианин?
Он сделал паузу, видимо, опять начался приступ головной боли, но он преодолел себя и заговорил:
– Об ополченце с необычным позывным «Рысь» – который фактически в одиночку перебил отряд глубинной разведки – заговорили сразу, да и за большую награду, объявленную ароанским сенатором за его голову, тоже все знали. Мы с интересом наблюдали за операцией националистов и наёмников по вашему захвату.
– Ты был там?
– Да. Но не участвовал, а просто наблюдал. Там всем руководили ароанцы и мауринские националисты, решившие заработать денег.
– И что увидели?
– Мастерски подготовленную ополченцами ловушку, лично уничтоженные вами танки, ну и вашу знаменитую штыковую атаку «один против тридцати». Видеозапись, сделанная мощной оптикой, уже давно гуляет среди специалистов в качестве примера неординарных, но максимально продуманных, профессиональных и эффективных действий во вроде как безнадёжной ситуации.
– Понятно… Значит, я у вас теперь – телезвезда?
Он ухмыльнулся.
– У тех, кто понимает и ценит настоящих воинов – да, а остальные вас ненавидят ну и, конечно, завидуют.
– Хорошо, это многое объясняет. То, что ты не простой боец, я уже тоже понял. Но это никак не стыкуется с твоим присутствием в отряде, где в качестве бойцов задействованы верты, которые как солдаты меня не очень впечатлили. Ты слишком информирован для простого боевика. Проясни мне и свой статус на этом посту, и чего ты вообще делаешь в Маурине.
Он сразу как-то замялся.
– Что ты мнёшься? Генская разведка? – стал напирать я.
Он промолчал, пожав плечами и давая понять, что не может говорить.
– Да ладно… Тут у мауринцев право болтаться в прифронтовой зоне только ленивые не выкупили, – не получив ответа, я продолжил: – Хорошо. Если б была такая необходимость, то я тебя расколол бы в течение десяти минут. Но, думаю, это не придётся делать, да и случай не тот, я вроде как тебе жизнью обязан. Один вопрос: что ты делал на этом блокпосту? Здесь же тихий район.
Тут мой собеседник посмотрел на меня с видом побитой собаки, понимая, что переходит ту черту, за которой начинается предательство, и что пути назад не будет, но, приняв какое-то решение, спросил:
– Вы хотите остановить эту войну?
– С чего ты взял?
– Вы, христиане, всегда вмешивались, когда начиналась большая война.
Теперь стал думать я…
А ведь парень прав – этот мир стоит на пороге новой Мировой войны, и столкновение на территории Маурины – одно из начальных сражений, так сказать, попытка проверки на стойкость Роннийской Империи…
По времени разговора действие препарата уже подходило к концу, поэтому нужно было как-то завершать вербовку и получать действительно важные данные. И тут скорее интуитивно – нежели из-за какого-то качественно продуманного плана – я выдал такое, что сам потом удивился:
– Ты ошибаешься. Христиане только один раз вмешались в ход истории на ВАШЕЙ планете, когда у вас шла – если её можно так назвать – Первая мировая война. До этого они никогда не только не вмешивались, а даже и не проявлялись на вашей планете. Поэтому слухи о многовековой религии, которая там где-то пряталась – мягко говоря, всего лишь легенды.
Он удивлённо посмотрел на меня.
– Вы шутите?
– А я что, похож на шутника? Между прочим, у вас через тридцать минут сеанс связи со штабом и доклад, что тут всё спокойно. Кстати, ваша система кодирования радиосвязи – дерьмо, расшифровывается на раз в режиме реального времени… Не веришь? Тебе рассказать, о чём верты на шифрованном канале трепались?
– Зачем вы мне это рассказали?
– Логика проста… Ты пошёл на нестандартный шаг – мне сейчас неважно, по заданию своего руководства или по личной инициативе – и теперь из-за этого ты стал носителем сверхважной и сверхсекретной информации такого уровня, что если кое-где хоть предположат, что ты это гипотетически можешь знать, то тебя просто уничтожат. Без колебаний. Или думаешь, я не прав?
– Правы. Если это правда, то вы правы.
– Ну а теперь – если ты так усиленно изучал историю Большой войны – предположи, что на стороне роннийцев выступила горстка профессиональных и великолепно подготовленных воинов с другой планеты, имеющая явно более высокий уровень развития. Ну и, конечно, технические знания о более совершенном оружии – которое можно произвести на вашей примитивной производственной базе – были применены самым лучшим образом. Те же первые роннийские магазинные карабины – это полные копии винтовки с нашей планеты, вплоть до калибра и характерных изгибов рукояток. Это касается и многих других образцов оружия. Дальше объяснять?
– Нет. Теперь многое понятно. Но как же христианство?..
– Это религия с моей Родины. Одна из…
– Хм… Мне кажется, Святой Престол не оставил бы такое без внимания и точно бы попытался…
– И получил бы по башке, – перебил я офицера. – Например: крупный астероид «случайно сходит с орбиты» и разносит весь дворцовый комплекс Наместника вдребезги. Энергетика – как у самого мощного ядерного оружия, и всё – вроде бы случайно. Для нашей техники такие штуки – это не проблема.
Он опять задумался, прекрасно понимая, что я не врал ему, может, чего-то недосказывал – но не врал.
– А кто вы такой? И что вы тут делаете?
– Твой коллега, правда, имеющий более высокое звание, ну и… Опыта, конечно, побольше и подготовка получше… А занимаюсь я тут расследованием обстоятельств пропажи или гибели исследовательской экспедиции. Такой ответ устроит? – он кивнул, а я продолжил: – В принципе, я тебе сказал правду, конечно, не всю и в очень урезанном виде, но если хочешь жить, подумай, что тебе дальше делать со всем услышанным. Во многих знаниях – многие печали.
– И что же мне теперь делать? – спросил генец уже совсем растерянно.
Тут я усмехнулся.
– Делать? А ничего сверхъестественного. Мы продолжаем наш разговор, только немного в другом тоне и с более высокой степенью доверительности. Повторяю свой последний вопрос: проясни свой статус и на этом посту, и в Маурине.
Теперь он сомневался недолго и почти сразу же ответил:
– На территории Маурины я – контролёр от военной разведки.
– А в этой группе?
– Сюда я прикомандирован четыре дня назад. Легенда – заместитель командира.
– Ты должен был меня ждать?
– Нет. Просто контроль, не более того. Нужно было максимально качественно перекрыть район. Мауринцы с их дисциплиной и продажностью вообще для этого не подходят – информация практически сразу сливается чуть ли не в штаб ополчения. Да и отряды, комплектуемые вертами, тоже показали не самую лучшую боевую стойкость из-за слабой дисциплины.
– Ты один такой, или по другим постам есть ещё?
– Есть, практически везде.
– Зачем так плотно перекрыли район?
– Нас не извещали, но, скорее всего, кто-то важный должен приехать. Кто именно и когда – я не знаю.
– Понятно. Вполне логично… А что по моему отряду?
– Ориентировка на ваше возможное появление пришла только вчера вечером, и её содержание командиру блокпоста я доводить не стал.
– Ориентировка была на наш проход по этому участку? Именно здесь?
– Нет, просто информация, что группа командира с позывным «Рысь» выдвинулась в направлении охраняемого района.
– Н-да… Слили, уроды… А известно, откуда такая информация? Не сам ли Вятко Смурной вам помогает?
– Вятко Смурной – однозначно нет. Тут можешь не гадать. Да и у мауринцев с ароанцами у вас никого нет. У наших – есть, кто-то сидит, причём фактически с самого начала, но информацией мы стараемся с остальными не делиться. Эти уроды обязательно сольют за деньги и засветят агента. По вашей группе у нас была команда обнаружить, локализовать и ждать распоряжений, но без активных действий.
– Состав группы известен?
– Практически весь: количество бойцов, позывные, вооружение, данные по автотранспорту…
– Ого! Надо будет поискать гниду. Ты же не раскроешь вашего агента? Хотя… Да ты его и не знаешь, думаю, знают оперативники, но это – не твой уровень…
Он покачал головой в знак согласия, и я его понял, поэтому спросил о другом:
– Почему же твоё руководство не раскрыло наш цирк? Ведь за меня ТАКАЯ награда назначена…
– У нас есть люди – и их достаточно много, – которым вся эта «псевдовойна» очень не нравится, и которым снова устраивать бойню между генцами и роннийцами ради интересов запроливных банкиров не очень-то и хочется. Они отсидятся за океаном, а мы тут – к их удовольствию – будем забрасывать друг друга ракетами, бомбами с ядерными зарядами и прочей отравляющей гадостью. Тем более что про христиан не только я помню… Поэтому по поводу ополченца с позывным «Рысь» с самого верха была дана негласная команда: по возможности не трогать и не мешать, если не лезет к нашим.
– А как теперь будет? Я ж тут вертов накрошил…
Впервые генский разведчик презрительно усмехнулся, показав, что в его случае слились гены многовековых родов роннийской и генской военной знати.
– Верты? Расходный материал… Тех полуэмигрантов – кого привлекли для операций на территории Маурины – уже фактически списали на боевые потери. На их места уже подбирают новых людей.
– Н-да… Весело вы тут живёте… Ну, хорошо, последний вопрос: где бронетранспортёр, который у вас стоял вчера ночью на крайней правой точке позиции, и где я не досчитался троих человек?
Опять удивлённый взгляд…
– Тебе пояснить источники информации? – спросил я.
Он всё понял и только усмехнулся.
– Утром забрали соседи для усиления.
– Понятно. Ладно, пойду мауринских контриков попинаю, может, что интересное расскажут.
– А что со мной будет? – задал он наконец-то самый важный вопрос.
– Оставишь мне контактные данные, а дальше… Будешь героически раненным при отражении атаки ополченцев, который единственный – в отличие от командира – оказал реальное сопротивление. Мы со своей стороны распустим слухи о бешеном генце, что до последнего бодался с нами, а потом, расстреляв все патроны, ушёл в лес. Устроит такой вариант?

Глава 20

Снова дорога…
За последние несколько недель – с того момента, когда я в составе группы ополчения вошёл на территорию Маурины – погода существенно изменилась. Свежесть ранней весны сменилась ощутимой жарой, что в полдень уже заставляло избавляться от тёплых курток и щеголять в летней форме с расстёгнутым воротом и закатанными до локтей рукавами. Подсохшие после весенних дождей грунтовые дороги позволяли уже свободно ездить по ним, не опасаясь увязнуть в грязи, но при этом за каждой проезжающей машиной уже клубилось белое облако поднятой пыли. Поэтому при следовании колонной приходилось соблюдать существенную дистанцию, чтобы не глотать эту мелкую, похожую на пшеничную муку пыль…

* * *

После вполне удачного и эффектно проведённого захвата вражеского укрепления, прикрывающего одну из второстепенных дорог в интересующий нас район, нам пришлось снова менять формат движения и опять на ходу разрабатывать легенду. Этому помогло то, что экстренное потрошение мауринских контрразведчиков позволило быстро выяснить систему постов, паролей и, конечно, порядок оповещения в случае возникновения внештатной ситуации.
Мой новоявленный генский протеже после второго, более основательного и глубокого допроса, где я фактически сравнивал полученные данные от контриков, в большинстве своём подтвердил их достоверность, добавив от себя некоторые нюансы, в которые местные безопасники были просто не посвящены. Как я и ожидал, присланные про нашу душу представители мауринской госбезопасности из себя не представляли ничего особенного: обычные тыловики, даже не опера, а так, клерки, решившие получить запись в личном деле об участии в оперативных мероприятиях в зоне боевых действий. Поэтому, даже не прибегая к особым мерам, они раскололись сразу, будучи свидетелями того, как мы лихо разделались с генскими спецами. А поняв, к кому они попали – к тому самому ополченцу с позывным «Рысь»! – чуть ли не наперегонки стали сливать все имеющиеся у них данные, пытаясь выторговать таким образом себе жизнь.
Но эти деляги просто не знали, что здесь реально происходит, и чего тут делал иностранный спецназ. Только выдали информацию о том, что район закрыли по ТРЕБОВАНИЮ генских наблюдателей при штабе так называемой антисепаратистской операции, и что усиление охраны генским спецназом было тоже непреложным требованием, подтверждённым из секретариата президента марионеточного правительства Маурины.
Но подробности – что, как и почему? – мне никто не предоставил, и их полностью не смог прояснить даже завербованный мною генский разведчик. Фактически всё происходило ну уж при очень высоком уровне секретности, и это меня не то чтобы настораживало, но серьёзно напрягало – ведь у меня главной целью было вовсе не напакостить противнику изо всех сил, а найти посланницу и выйти на контакт с местными болярами…

Пленных мы, естественно, не могли взять с собой в дальнейший рейд, поэтому пришлось «пожертвовать» одним из бойцов нашего отряда, который на нашем оставшемся в живых джипе повёз их в сторону позиций народного ополчения – наверняка такие подарки пригодятся контрразведке республики, которая обязательно вытянет из них для себя что-то новенькое. Насколько я знал, таких «языков» давно не брали – информированные начальники, имеющие ценность для командования республики, старались держаться подальше от переднего края.
После планового сеанса связи со штабом мауринской обороны района туда ушла деза о неудачной попытке прорыва небольшой разведгруппы ополчения, закончившейся уничтожением джипа и трёх человек со стороны нападавших, а свой отряд, имея в запасе фору в шесть часов, я решил двинуть вглубь интересующего района. В качестве транспорта решили использовать джип контриков – на который был выписан именной пропуск для передвижения через несколько блокпостов – а для усиления прихватили генский бронетранспортёр, на случай прорыва, если уж нас попытаются зажать, в чём я ничуть не сомневался.
Завербованный разведчик, к моему удивлению, устроил чуть ли не скандал, требуя непосредственно участвовать в нашем рейде, вполне разумно предлагая себя в качестве законной и мощной отмычки на большинстве блокпостов в этом районе.
Я, в принципе, был не против и только спросил:
– Ты уверен? Ведь это конец твоей карьеры.
– Эта война – первый этап в новой Мировой, которую снова развязывают ароанцы. И я – в отличие от своего генского деда – хочу быть на стороне правды. Тем более что вы, христиане, снова вышли из тени. Ну подумайте сами: у меня перед глазами происходят события планетарного масштаба, влияющие на судьбу нашей цивилизации. И вы думаете, я смогу остаться в стороне, изображая из себя контуженого и убежавшего от ополченцев спецназовца, потерявшего весь свой личный состав?
Очень странное и немного сумбурное заявление, хотя в его нынешней системе координат, может быть, и вполне логичное.
Не знаю почему, но интуиция мне подсказывала, что парень не врёт, несмотря на многоуровневую подоплёку всего происходящего. Да, в том, что он говорил, парень был уверен на все сто процентов, хотя я чувствовал и какую-то недосказанность, но которая пока не представляла угрозы для моей миссии. Правда, мне не очень нравилось это «пока», но в данной ситуации строить какие-либо стратегические планы на долгосрочную перспективу было нереально, особенно в условиях постоянно меняющейся обстановки.
Я по большому счёту и согласился-то влезть в этот район только потому, что он часто упоминался у имперских аналитиков в связи с христианами, вроде как здесь когда-то была то ли их база, то ли монастырь, то ли церковь, то ли поселение…
Может, удастся найти хоть какой-либо след. Ведь и след принцессы теряется именно здесь…
– Вы боитесь предательства? – вернул меня голос Маркета к действительности.
– А ты как думаешь? У меня нет ни времени, ни людей, чтоб контролировать тебя круглосуточно в ожидании какой-нибудь пакости.
Он невесело усмехнулся и, чуть прищурив глаза, сказал:
– Сейчас происходят знаковые события… – он замолчал и с некоторым усилием продолжил: – Я изучил множество легенд про христиан… И очень не хочу, чтобы моё имя осталось в памяти моих потомков, как имя вашего Иуды.
Тут я усмехнулся, давая понять, что оценил его эрудированность и подход к разговору, а сам, давая порезвиться своей паранойе, снова подумал: «Если он подстава – то очень качественно подготовленная. Если его так лихо ко мне подвели, то на доске появились новые игроки, которые ведут меня с самого начала. В такой ситуации нужно оставаться в рамках своей поведенческой схемы, максимально собирая информацию, при этом показывая возможным наблюдателям и контролёрам, что всё идёт по плану – по ИХ плану. Что я – как объект ИХ наблюдения! – прогнозируем, и что не дрыгаюсь, как олень под седлом, и не стучу копытами от возмущения… В общем, простой боевик, не склонный к нестандартным ходам…» – фух, куда меня завела бурная фантазия…
Но парнишку всё равно придётся взять, без него всё может быть гораздо хуже…

* * *

И опять грунтовка, и опять пыль, и карабин со сложенным прикладом на коленях, и тряска на разбитой дороге…
По прошествии трёх часов мы умудрились забраться в интересующий нас район уже на двадцать километров.
Благодаря помощи генца, спокойно и без стрельбы миновали два мауринских блокпоста. На них в основном сидели бородатые нацгвардейцы из карательных полицейских батальонов второго эшелона, зарабатывающие на жизнь тем, что терроризировали близлежащие поселения местных жителей и стригли шерсть со всех проезжающих. Каратели, увидев людей в форме контрразведки и знаки различия генского спецназа на бронетранспортёре, сразу теряли к нам интерес и, демонстрируя своё усердие перед иностранными хозяевами, без разговоров пропускали дальше.
Я так и остался в форме мауринского старлея с реальными документами, которые у меня никто так и не спрашивал, хотя на мою спутницу исподтишка пялились и облизывались, но, боясь оскорбить своих хозяев, делали вид, что ничего не видят.
Странные люди…
У них патриотизмом считается умение максимально дёшево продать свою Родину кому попало, лишь бы не ненавистным роннийцам, которые – несмотря на постоянные провокации и непрекращающиеся локальные конфликты на границах – сумели сохранить свою государственность, национальную идентичность, а главное – веру, не поддавшись на искушения, посулы и угрозы адептов Святого Престола. Скорее всего, тут дело в какой-то затаённой зависти и скрытом чувстве собственной неполноценности…
Но что тут делать?
Меня фактически это не касается: для меня главное – выполнить задание, хотя эта ситуация реально задевает больше, чем нужно, ну уж слишком явные параллели с Землёй…
И ведь как чётко аналитики Императора просчитали это всё, отправляя на другой конец галактики некоего капитана кентарийской флотской разведки.
Н-да…
Хотя, если честно, я на них не в обиде – я испытывал какое-то скрытое удовлетворение от моих нынешних действий. Наверное, будь у меня тогда на Земле – когда все гадости только начинались – больше знаний и умений, может быть, смог бы что-то сделать, чтобы не довести ситуацию до глобального ядерного конфликта. Это сейчас я уже умею и проводить чёткий анализ ситуации, и выявлять ключевые фигуры и скрытые мотивы, и разрабатывать план по точечному воздействию на ситуацию…
Жаль, сколько бы жизней можно было спасти…

Мои размышления о патриотизме и прочих «королях и капусте» были прерваны коротким возгласом сидящего на переднем сиденье Драя, одетого в форму мауринского контр-разведчика.
– Командир, патруль! Генцы!
Сидящий за рулём Аалон Маркет подал голос:
– Странно, в этом районе передвижных патрулей быть не должно. Наверное, в связи с чем-то ввели усиленный режим… – последние слова он сказал с ярко выраженным напряжением в голосе.
Я тут же прокомментировал:
– А так же… Увеличение количества блокпостов, как постоянных укреплённых, так и временных, ну и к тому же – густая сеть патрулей. На внешнем периметре они поставили нациков, ну а внутри – только сами. Появление патруля говорит о том, что мы зашли в зону повышенной степени безопасности, и сейчас нас могут ожидать неприятные сюрпризы… Что скажешь?
– Вы правы… Рысь… – генец с некоторым трудом меня называл, используя позывной.
Я чуть усмехнулся, глядя на него, но это длилось лишь мгновение – моё внимание снова обратилось на встречный патруль: два бронированных тяжёлых джипа, отдалённо напоминающих земные «Хаммеры» с пулемётами на защищённых бронированных листами вращающихся турелях.
Не доезжая до нас метров шестьдесят, они остановились, лихо перекрыв дорогу и взяв нас на прицел, несмотря на явно видимые генские знаки различия на бронетранспортёре и на джип с эмблемой мауринской контрразведки. Синхронно открыв двери, из машин тут же выскочило человек шесть в необычной, пятнистой чёрно-коричневой экипировке, и, быстро рассредоточившись, эти бойцы заняли оборону по обе стороны от дороги, взяв на прицел не только нас, но и близлежащие кусты, на случай засады. На фоне мауринских военных машин эти бронированные монстры на больших колёсах с мощным протектором производили особое впечатление, заставляя уважать тех бойцов, что сейчас лежали в кювете и целились в нас из гранатомётов и пулемётов.
Двое из группы, явно офицеры, остановились перед машинами, давая понять, что готовы к разговору, но при этом показывая готовность немедленно открыть огонь при любой попытке агрессии с нашей стороны.
– Аалон, ты их знаешь? Я не вижу знаков различия, да и экипировка явно не совсем дешёвая… Ребятки серьёзные…
Генец пристально посмотрел на патруль и ответил:
– Они – не из разведки, судя по снаряжению и технике – спецполк охраны особо важных персон. Только там есть такие джипы новой модификации. Хотя… – он на мгновение замер, осторожно вытащил из кармана разгрузки монокуляр и, приложив его к глазу, сказал: – Рысь, одного из них я знаю, вместе в военной Академии учились. Вон тот, стоящий вторым.
– Уверен?
– Да.
– Ну, тогда договаривайся, иначе они тут нас всех положат. Мы – как на ладони.
– Ну, тогда я пошёл.
– Только… Не делай глупостей…
Он повернулся ко мне и чуть усмехнулся.
– Рысь, я свой выбор сделал: правильный или нет – время покажет. И ещё… Если пройдёт мой рассказ, то тебе и… – тут он кивнул в сторону Ланки. – Надо будет подойти и рассказать вашу легенду, иначе не пропустят. Такой порядок.
Закинув карабин на плечо, он, подняв одну руку и что-то крикнув, пошёл навстречу двум патрульным офицерам, открыто стоящим возле бронированных джипов.
Не успел генец пройти и десяти шагов, как общая атмосфера напряжённости вдруг исчезла, и офицеры спецохраны чуть расслабились – Аалона узнали, подтвердили его войсковую принадлежность и поняли, что он не под контролем.
А Аалон уже что-то им рассказывал, улыбался и всем своим видом уже нам показывая, что всё в порядке. Минуты через три он махнул рукой, и я с Ланкой пошли к патрульным генцам.
Это было странное чувство…
Мы шли по открытой местности, под прицелом нескольких стрелков, прекрасно понимая, что в случае любой ошибки нас сразу же нашпигуют металлом…
Генцы с интересом рассматривали нас, оценивая и красоту моей спутницы, и мой походняк натруженного и уставшего вояки. Эта роль давалась мне проще всего, но, видимо, я немного переиграл в достоверность – бойцы противника, почуяв хищника, не менее опасного, чем они сами, сразу подобрались, но пока никакой агрессии не проявляли.
Когда мы подошли, Ланка тут же защебетала на своём безупречном генском, расточая улыбки и очаровывая бравых вояк, которые в обществе воспитанной и образованной девушки хоть и немного расслабились, но всё равно косились на меня с опаской.
Рассказ Аалона о наших «приключениях в тылу сепаратистов» был воспринят с некоторой долей недоверия, но всё же принят как рабочая версия.
Командир группы – звание которого я оценил не ниже капитана – достал… Нет, не карту! Он достал самый настоящий – правда, достаточно большой и примитивный – планшетник, развернул на нём карту нашего примерного маршрута и, говоря с сильным акцентом, начал гонять меня по оперативной обстановке, очень профессионально расспрашивая, что я и где видел.
А то мне не понятно, что будут ловить на мелочах!
Хорошо, что и у них, и у нас был жуткий дефицит времени…
Я открыто и нагло врать не стал: давал вполне достоверный расклад и по силам отряда Вятко Смурного, и по системе обороны, и по возможным путям выдвижения разведывательно-диверсионных групп, от одной из которых нам с Ланкой «с боем удалось оторваться».
Офицер явно был неплохо проинформирован, а судя по вопросам, у них точно был кто-то в отряде Вятко – ну уж слишком много он знал такого, что никакими инструментальными средствами не узнаешь. Не словив меня на лжи и узнав кое-что новое, он потребовал мои документы.
Я показал абсолютно настоящее удостоверение личности офицера Мауринских вооружённых сил. Но на этом всё и закончилось – мужик просто записал мои данные, пояснив, что я очень интересный собеседник – которого не часто встретишь в этих местах – и хороший солдат, и он не против ещё раз встретиться и более подробно расспросить меня об оперативной обстановке на той стороне фронта.
Аалону рекомендовали дорогу, по которой можно ехать, не нарываясь на неприятности, и пообещали известить другие патрули о нашей группе, чтобы в дороге было меньше проблем.
Вполне доброжелательно попрощавшись с офицерами спецохраны, мы вернулись к нашим машинам, где все бойцы нашей группы с нетерпением нас ожидали, с трудом сдерживая себя, чтобы не открыть огонь.
Но и я, и девушка прекрасно понимали, что для полноты картины – и, конечно, для её высокой достоверности – необходимо терпеть и создавать видимость неспешности и даже некоторой вальяжности, которые не предполагают нервозности, по которой нас могут вычислить как врага.
Заревели двигатели, джипы генцев отъехали в сторону, давая возможность нам проехать…

Откатившись на километр и наконец-то ощутив, что очередная опасность осталась позади, все облегчённо вздохнули, хотя и понимали, каких трудов, нервов и крови будет стоить нам наше дальнейшее путешествие.
– Аалон, что ещё тебе рассказал твой знакомый относительно ситуации в районе?
Генец, автоматически поглаживая правой рукой приклад карабина – водилась за ним такая привычка, когда он нервничал – поднял голову и ответил:
– Он мне посоветовал не лезть в лесной массив Таронги.
Теперь я задумался, вспоминая карту интересующего нас района – этот район ничего интересного из себя не представлял.
– Лес, река и несколько разрушенных зданий. Никаких предприятий, шахт или аграрных комплексов… Чего же там есть такого интересного? – выдал я свои мысли вслух.
А вот про то, что интересующее меня заброшенное поселение, где по идее жили, работали и обучали местных мои земляки лет шестьдесят назад, находится всего в пятидесяти километрах оттуда, я, разумеется, промолчал. Слова Маркета не только подтвердили мои предположения, что мне именно туда и надо наведаться, но и укрепили мою уверенность в том, что и генцы, и их запроливные хозяева знают о болярах и о миссии принцессы гораздо больше, чем думал я с аналитиками на нашем крейсере.
Глянув на Маркета, я насторожился: генец как-то странно смотрел на меня, видимо, не решаясь сказать что-то важное при свидетелях.
Понятно…
– Отдых десять минут. Ситуация сложная была, надо прийти в себя, – приказал я и кивнул генцу. – Аалон, пойдём, поговорим. – И мы отошли в сторону под заинтересованными взглядами бойцов моей группы.
Народ понимал, что наши трудности далеко не закончились, но у их командира опять есть какой-то нестандартный план, который позволит отряду выкрутиться с минимальными потерями. А так как дисциплина в отряде была железной, то лишние вопросы никто мне не задавал. Раз командир решил – значит, так оно и нужно, ему виднее…

Мы с Маркетом присели на травку, и я, чтоб не терять времени, сразу обратился к генцу:
– Ты что-то хотел сказать, но не решился при моих людях?
– Да. Я не уверен, что твои люди посвящены – ну, скажем так – в несколько более полную версию появления христиан на нашей планете. Поэтому не стал раньше времени без консультации озвучивать свои предположения.
– Разумно. Теперь говори.
– Нантор, мой однокашник, конечно, ничего открыто не сказал, но кое о чём намекнул.
– И?
Он немного замялся и, чуть скривившись, стал объяснять:
– Я его давно знаю, его карьера была ещё в Академии пред-определена – парень из высшей аристократии с длиннющей родословной и кучей родственников на всякого рода тёплых местах…
– Это понятно, – перебил я генца. – Давай, переходи к сути. Мне очень не понравился взгляд командира, он, кажется, нам не поверил и в данный момент, скорее всего, вовсю проверяет полученную от нас информацию.
– Под особый контроль поставлен именно лесной массив Таронги. И по моим данным, именно в этом массиве расположен единственный действующий христианский храм.
Я не удержался и присвистнул – вот этого я точно не знал…
В местной информационной сети таких данных не было, да и имперские аналитики ничего такого не говорили. Мозг автоматически принял новую вводную и сразу выдал несколько предположений.
– Хорошо, я понял… Тут проходит спецоперация? – озвучил первое.
– Нет, это не так. Для спецоперации было бы достаточно выслать батальон чистильщиков, и при поддержке местных националистов всё сровнять с землёй. Спецполк охраны для такого никогда не привлекается, там слишком много отпрысков весьма родовитых фамилий. Это – абсолютно не их профиль.
– Тогда – другое… Учитывая уровень подготовки и качество снаряжения – а особенно те полномочия, которые эти бойцы имеют на территории чужого государства – в храм христиан решил наведаться кто-то из очень высокопоставленных сановников Генского Союза?
– Да. Именно это я и хотел сказать.
«Странно… Неужели это связано с каким-то христианским ритуалом или праздником?» – подумал я про себя, но тут же, вспомнив про другое время и летоисчисление, отказался от этой идеи и просто спросил:
– Этот храм постоянно работает, или в нём службы проводят лишь изредка?
Он опять задумался…
– Насколько я знаю… Ну, как знаю… На уровне слухов и догадок… Этот храм большую часть времени закрыт, туда очень редко приезжают люди, а про богослужения мне вообще ничего не известно.
– Вот как? Получается, что всё ваше руководство знает, что туда лучше не соваться, раз храм до сих пор не разграблен? Тем более учитывая, как адепты Святого Престола относятся к представителям других религий…
Он хитро улыбнулся:
– В том-то и дело… Когда мы заходили на этот участок фронта, нам прямо приказали, чтобы ни одно подразделение даже шагу не делало в этот лесной массив. Я думаю, что и в нашем руководстве, и у ароанцев, и у мауринцев – да у всех противоборствующих сторон! – все знают: и кто вы такие, и откуда пришли… Естественно – боятся и не хотят связываться.
«Ни хрена себе, номер!.. – тут же подумал я, чувствуя подымающееся из глубины души какое-то жуткое бешенство. – Вот тебе и хваленая имперская разведка, вот тебе и высоколобые аналитики с искинами и счётно-аналитическими игрушками! Блин! Как же: просчитали примитивную цивилизацию… Недоумки хреновы! Да и я сам… То же мне, умник! Напоил этого Маркета какой-то хернёй и решил, что расколол его до задницы! А он… А он – стопудово под ментальным блоком, и вся моя химия ему – до лампочки! Это не мы просчитали – это нас просчитали!»
Видимо, какая-то тень эмоций всё-таки проскользнула на моём лице, потому как этот Вергилий опять ухмыльнулся – мол, как я тебя уел! – но ничего не сказал, ожидая моих дальнейших рассуждений вслух.
Ну что ж, будем играть…
– А если тут появились ребятки из спецполка… – начал я. – Значит, на переговоры с представителем христианской диаспоры приехал какой-то очень важный дядька, как минимум приближённый к канцлеру Генского Союза и – наделённый особыми полномочиями. А учитывая то, что бойцы из спецполка сильно и не скрываются, значит, не боятся утечки информации к святошам, отсюда – вывод: переговоры идут от лица и генцев, и ароанцев. И повестка дня – невмешательство христиан с их космическими технологиями в новую волну пере-распределения власти на планете.
На это моё предположение Маркет опять ничего не ответил, но по дрогнувшим уголкам его губ я понял, что попал в точку.
Мы посидели несколько мгновений молча, каждый по-своему переваривая полученную информацию.
Аалон всем своим видом выражал ожидание моих решений, а я…
А я как-то сразу успокоился, наверное, потому, что чего-то подобного подспудно и ожидал. Ожидал и того, что всё закрутится не так, как предполагалось, и того, что меня по самые помидоры втянут в местные глобальные разборки, и того, что и принцесса тут тоже пристёгнута не тем боком, и того…
А это значит, что придётся выходить на другой уровень и импровизировать прямо на ходу. Хотя любой нормальный человек знает, что самая лучшая импровизация – это подготовленная импровизация…
– Ладно, – сказал я, вставая. – У меня нет выбора – надо ехать к храму.
– Такой толпой мы слишком заметны, могут уничтожить, – подал голос генец, делая вполне разумное уточнение, и добавил как-то непонятно: – По ошибке…
Я не стал ничего уточнять и просто сказал:
– Ты прав. Придётся бронетранспортёр с ребятами загнать в лес, замаскировать и оставить там.
– А мы?
– А мы на джипе поедем дальше.
Аалон кивнул головой, чуть прикрыв усталые глаза и давая понять, что полностью согласен с моим решением, хотя в нынешних условиях всё это казалось мне дикой авантюрой…

Проехав вперёд, мы нашли очень неплохое место для сокрытия бронетранспортёра. Определив временные рамки, – после истечения которых бойцы, не дождавшись нас, будут самостоятельно выбираться на контролируемую новомауринцами территорию, мы на джипе втроём – я, Маркет и Ланка – двинулись в заветный лесной массив навстречу новым приключениям, если их можно так назвать в этой ситуации.

Глава 21

То, что интересующий район уже несколько часов усиленно сканировался с орбиты всеми возможными способами, само собой подразумевалось. Учитывая, что наконец-то, фигурально выражаясь, забрезжил свет в конце туннеля, и я фактически напал на след, пришлось задействовать все имеющиеся в наличии средства разведки…

На очередном привале я, наплевав на удивлённые взгляды своих спутников, уединился «почитать книгу».
Генец – глазастый, гад! – что-то просёк и с очень большим интересом наблюдал за моими манипуляциями. Он-то понимал, что я обязательно попытаюсь получить помощь от своих высокоразвитых друзей из космоса, и его сильно интересовало: каким же образом это будет происходить.
Пусть его…
Чуть позже я ему даже дам почитать свою книгу, может, в стихах что-то интересное для себя найдёт, а мне сейчас срочно было нужно максимальное количество информации. Вполне бы устроил на первом этапе даже тактический анализ. Интуиция орала, что наконец-то я напал на жирный, всё ещё пахнущий след, и дичь вот-вот появится на горизонте…

Полистав книжку и активировав встроенный процессор, я сделал запрос на крейсер, первым делом спросив, на сколько процентов мощности задействованы сканирующие системы. А узнав из ответного сообщения, что согласно какой-то идиотской инструкции – «О применении специальных техсредств на планетах с отсталыми цивилизациями класса Д-4» – сканеры были задействованы всего лишь на треть возможностей, сначала выругался сквозь зубы, а потом…
А потом написал этим тупоголовым уродам на орбите следующее: что я очень плохо думаю о них самих; что я ещё хуже думаю об их родителях, особенно – о мамах; также я усомнился в качестве гигиены тех мест, откуда они появились на свет; не забыл и про процентное соотношение мозгов и кости в той части тела, которое они по ошибке считают головой; коснулся и имперской разведки, которая, по моему мнению, гораздо успешней бы проявила свою скорость как при совершении половых актов, так и при ловле мелких кровососущих насекомых; посочувствовал даже Императору, удивившись, что если он прислал сюда самых лучших, то какие же у него тогда самые худшие…
В конце этого «любезного сообщения» я ПРИКАЗАЛ задействовать ВСЕ технические возможности крейсера по слежению, сбору и анализу информации с Крамоны на полную катушку, ИМЕННО на полную, невзирая ни на какие инструкции! А ещё приписал, что виновные в неисполнении или волоките на всю оставшуюся жизнь вообще забудут, что такое работать головой – будут работать только руками!
Судя по тому, как быстро мне пришёл ответ, гальюн на крейсере теперь очень долгое время будет работать в авральном режиме, да и роботам-уборщикам достанется…
А прочтя полностью этот ответ, я просто впал в ступор!
Ведь там было написано: «По ряду косвенных признаков – несимметричные искажения потоков рассеяния света в видимом диапазоне, а также тщательно маскируемые периодические энергетические всплески – можно сделать вывод об использовании в выделенном районе поиска наземной системы радиооптической маскировки типа “Полог-10М”, находящейся на вооружении специальных подразделений Империи. По своим характеристикам данная установка никак не может быть воспроизведена на технологической базе данной цивилизации и с вероятностью в 93 % является артефактом, требующим специального изучения».
Я тут же задал новый вопрос: «Имеют ли другие космические цивилизации подобные установки, какова вероятность их нахождения в этом районе, какие временные параметры работы данной установки?» – хотя сам прекрасно знал ответ – служба в разведке всё-таки вырабатывает интуицию.
Получил ответ: «Хотя большинство аналогичных установок союзников и противников Империи имеют схожие параметры, но чётко различимые алгоритмы создания оптических иллюзий с вероятностью 93 % позволяют утверждать, что данная установка является имперским аппаратурным комплексом типа “Полог-10М”, либо её аналогом, выполненным на той же элементной базе с использованием тех же алгоритмов. Из спектрального анализа окружающих объект растений с вероятностью в 100 % можно утверждать, что комплекс работает постоянно не менее последних двадцати лет. Также с вероятностью в 84 % можно сделать вывод, что система постепенно повышает мощность в течение последних пяти часов. Учитывая динамику изменения рассеяния света, выход установки на полную мощность ожидается через три часа по местному времени».
Ну, теперь понятно…
Ребятки давно включили «оптический зонтик» – как мы называли этот «Полог-10М» у себя в Академии – на самой малой мощности, а сейчас, чтобы не привлечь ненужного внимания энергетическим всплеском, постепенно стали накачивать его энергией, не давая местным самолётам-разведчикам и спутникам слежения разглядеть ничего интересного в этом районе. Значит, событие, ради которого разгорелся весь сыр-бор, должно состояться в ближайшие три часа.
Выключив на время свою «умную книжку», я присел под невысоким деревом и устало подумал: «Боже! Куда ни плюнь – везде попадёшь в этот грёбаный человеческий фактор: хоть в звёздной Империи, хоть на Земле, да хоть где… Если бы эти недоумки-разведчики-аналитики не целовали бы обложенный инструкциями собственный зад, а сразу включили аппаратуру на полную мощность, то я бы уже давно был в этом районе, а может быть, и даже выполнил своё задание… Сколько же сил, нервов да и человеческих жизней потрачено впустую…»

Покрутив в голове ещё раз схему охраны района и рекомендации тактической экспертной системы с крейсера по наилучшему плану проникновения, я дал команду нашей троице на выдвижение.
Пока под скрип разбитых амортизаторов на многочисленных ямах мы ехали куда-то в сторону храма, я обдумывал и все возможные предложенные варианты, и некоторые свои идеи, но всё-таки принял окончательное решение, согласившись с тактической системой.
Как было указано в самом лучшем прогнозе, группа количеством максимум три человека, не используя транспорт, с вероятностью 75 % вполне могла незаметно проникнуть в данный район, не ввязываясь в боестолкновение с отрядами охраны.
Поэтому мы, оставив свой спрятанный в густых кустах джип, пешком стали продвигаться только мне одному известным маршрутом.
Я даже не успевал восторгаться красотами местной природы. Мир как-то странно, сам собой стал серым, но сильно контрастным, а вот идущие за мной Ланка и генский офицер чуть ли не светились красным цветом, выделяемые моим подкорректированным сознанием, как игроки, требующие особого внимания. Разум автоматически отмечал сходство местной флоры с земными растениями, но это всё не вызывало никаких эмоций, только констатацию факта, который в рамках выполняемого задания в данный момент несущественен.
Во как меня натаскали имперские психологи…
Мы шли через лес осторожно, стараясь не хрустеть ветками, не привлекать излишнего внимания и, конечно, не оставлять следов, по специально проложенному маршруту, чтобы избежать не только скрытых наблюдателей, но и виртуозно разминуться с подвижными патрульными группами, которых в этом лесу было превеликое множество. Как только книга начинала ощутимо вибрировать, я поднимал руку, давая понять, что требуется остановка и соблюдение тишины, а сам, уже совершенно не скрываясь, вставлял в ухо наушник и слушал синтезированные голосовые команды либо на остановку, либо на изменение направления движения.
Два часа нервотрёпки, осторожного движения по лесу – фактически под диктовку искусственного интеллекта тактической аналитической системы – и мы, ювелирно миновав два круга оцепления, вышли к комплексу зданий, один вид которых заставил моё сердце биться в ускоренном темпе. Спрятавшись возле крупного дерева – которому, судя по разросшейся кроне и стволу в несколько обхватов, было не меньше пары сотен лет – я пристально наблюдал за открывшимся видом, всё не веря своим глазам.
Ну как, скажите, на другом конце галактики, в богом забытом месте, в заброшенном лесу может стоять типичная небольшая православная церковь с самым настоящим крестом, ярко сверкающим в свете пробивающихся через крону высоченных многовековых деревьев солнечных лучей?
Я не то чтобы неверующий… Точнее – не настолько верующий, чтоб по каждому поводу бить поклоны и креститься, в наш безбожный век – это нормальное состояние, и к Богу обращаешься тогда, когда уже – край, конец, и некуда дальше двигаться… Ищешь последнее спасение там, надеясь на чудо, ну а в свете моей космической одиссеи – тут и вообще не понятно, зачем я живу…
Но тем не менее, смотря на это чудо, на этот символ православной веры, рука неосознанно отпустила карабин, пальцы сжались щепотью и потянулись ко лбу, осеняя себя крестом. Как только коснулся левого плеча, почувствовал какое-то облегчение, как будто нырнул в холодную воду, долго плыл на глубине до боли в лёгких, а вынырнув, с упоением вдохнув чистого воздуха. Я снова почувствовал лёгкость принятия решений и правильность своего пути, может, извилистого, но всё же правильного. Мне, как русскому солдату, нечего стыдиться, а своя совесть – главный экзаменатор. Может, именно к этому я шёл последние годы, теряя друзей, любимую, а может – даже самого себя.
Интуиция – которая очень часто мне помогала – тихо предупреждала, что мы уже давно обнаружены истинными хозяевами этого местечка. Обмен информацией с тактическим комплексом на орбите – недоступный для местных – вряд ли остался незамеченным для людей, имеющих в своём распоряжении прекрасно функционирующий армейский комплекс технической маскировки типа «Полог».
Но нас пока не трогали – и это вселяло надежду.
Тем не менее чувствовалось направленное на меня чьё-то напряжённое внимание, как будто кто-то рассматривает через прицел. Неуютно, но ничего не попишешь, и дёргаться в такой ситуации – это самое худшее, что можно сделать. Если не уничтожили сразу, то либо у них другие планы, либо мы просто вне сектора обстрела, но и в том, и в другом случае – лучше дать противнику самому сделать первый шаг.
Я тоже не спешил…
Судя по времени, именно сейчас должно было произойти что-то очень интересное, ради чего генцами затевался весь этот сыр-бор с перекрытием района силами элитного спецназа.
Пару десятков минут мы просто лежали, изучая обстановку и ничего не предпринимая, хотя мои спутники время от времени бросали на меня заинтригованные взгляды.
Как оно говорится: «предчувствия его не обманули…» – через десять минут ожидания на лесной дороге, ведущей к церкви, послышался шум моторов. Чуть позже по грунтовой дороге, которая не была обозначена на местных тактических картах, пронеслись три бронированных внедорожника – точно такие, как мы совсем недавно встретили по пути сюда – и лихо остановились перед храмом. Хлопнули двери – и в разные стороны разбежалось не менее десятка великолепно экипированных бойцов в чёрной форме, вполне профессионально перекрывая доступ извне к приехавшей явно не простой персоне.
Несколько мгновений – и тот, ради кого были приняты столь впечатляющие меры безопасности, в сопровождении двух охранников вышел из среднего джипа, прошёл к дверям церкви и почтительно остановился, видимо, в ожидании реакции хозяев.
Лежащий рядом со мной Аалон тихо вздохнул, да и Ланка как-то странно задёргалась, что говорило о том, что мои спутники как минимум здорово удивлены.
Этого человека и я опознал – как-никак перед высадкой на планету тщательно изучил все ключевые фигуры местной политики, а особенно – стран региона, в котором придётся вести активный поиск.
Да уж…
Вот чего я не ожидал так этого – генерал Горно Арукетин, начальник Генерального Штаба Министерства обороны Генского Союза, а по имеющейся информации – серый кардинал генской политики, правда, в последнее время существенно потерявший политический вес благодаря конфликту с ароанскими ставленниками по поводу начала фактически открытой конфронтации с Роннийской Империей в Маурине. Насколько я знал, этот человек в определённый момент просто чуть отошёл в сторону, не имея возможности открыто противостоять мощному ароанскому лобби в своём правительстве, но старался держать руку на пульсе, используя многочисленные связи – в том числе и семейные – среди старой военной аристократии.
Вот и сейчас, как я понял, мы стали свидетелями очередного этапа Большой Игры, которая разворачивается на территории Маурины, погрязшей в пучине кровавой гражданской войны. Зная отношение местных верхушек общества к христианам, можно было с высокой долей вероятности предположить, что мы наблюдаем начало неких переговоров, в которых, скорее всего, мои возможные соотечественники играют роль некоей посторонней силы, с помощью которой генцы хотят договориться с роннийцами, чтоб война на Маурине не переросла в глобальный ядерный конфликт, от которого выиграют только запроливные ароанские кукловоды.
Н-да, ситуёвина…
Обычно свидетели такого рода событий зачищаются безо всяких вопросов и сожалений – таковы уж правила в этой игре, – и мне осталось только лихорадочно искать решение, чтоб выйти из сложившейся ситуации. Тихо уйти – можно попытаться, но тогда под большим вопросом будет выполнение основного задания…
Мои размышления были прерваны скрипом открывающейся двери в церковь – на небольшом крыльце появился высокий старец с крестом на груди, и даже просторная ряса не могла скрыть чёткие и плавные движения прирождённого воина, чуть скрываемые неторопливостью и степенностью священнослужителя.
Генский генерал, увидев вышедшего к нему человека, неторопливо и с достоинством двинулся ему навстречу, кивком оставив на месте своих охранников. Приблизившись к старцу, он что-то уважительно заговорил, и тот несколько раз кивнул головой в знак согласия.
Их разговор был прерван молодым мужчиной, тоже в чёрном одеянии, который подошёл к старцу и стал что-то говорить тому на ухо, ничуть не стесняясь стоящего перед ними генского генерала.
Старец в ответ кивнул головой, а через несколько мгновений поднял свой взгляд в нашу сторону и призывно взмахнул рукой, давая понять, что наше присутствие для него – не тайна. Это было явным сигналом, но не только для нас – охрана генского генерала тут же взяла на прицел наше убежище.
Выбора у нас не оставалось, и я приказал:
– Снять магазины! Патроны из патронников, только тихо! Оружие в походное положение! Не дёргаемся, спокойно выходим, думаю, нас не тронут, во всяком случае – сразу…
Под напряжёнными взглядами генских спецназовцев мы осторожно, стараясь никого не провоцировать, выбрались из своего укрытия и неторопливо пошли к джипам, сопровождаемые полной тишиной, которую разбавлял шум ветра в кронах деревьев и щебетание птиц, радующихся тёплому весеннему дню.
Чувствовалось общее напряжение, но я очень надеялся на то, что эксцессов не будет – тут явно собрались профессионалы, для которых выдержка является одним из главных критериев отбора.
Аалон и Ланка, повинуясь моему сигналу, остановились недалеко от джипов, а я пошёл дальше, к стоящим на крыльце батюшке и генскому генералу. Меня никто не стал задерживать, несмотря на карабин на плече и пистолет в набедренной кобуре, да и высокопоставленный гость как-то ну уж очень индифферентно отнёсся к самому факту моего появления.
Ой, тут такой спектакль разыгрывается!
Но, видимо, мне в нём отведена своя, и совсем не главная роль…
Повисла томительная пауза…
Священник и его гость с интересом разглядывали меня, а оценив – профессиональные воины сразу распознали во мне собрата – чуть подвинулись, освобождая мне место и давая понять, что меня, неизвестного бродягу в форме простого мауринского старлея, пускают в свою компанию, не обманувшись внешней атрибутикой.
Прежде чем подойти к ним поближе, я добродушно улыбнулся, чуть поднял голову и снова перекрестился, глядя на золочённый православный крест.
– Кто ты, сын мой? – наконец-то нарушив молчание, спросил на мауринском священник.
– Странник, отче, странник… – выдал я с некоторой усталостью в голосе, но уже на русском, с удовольствием наблюдая, как в глазах пожилого мужчины зажглись искорки неподдельного интереса.
– Как твоё имя, странник?
– Максим, отец…
– Евстафий, отец Евстафий.
– Приятно познакомиться.
– Откуда ты, Максим?
И тут я – уж точно ломая все возможные тактики построения диалога, заложенные в меня имперскими психологами – выдал, при этом приложив ладонь к виску в русском военном приветствии, жесте, который абсолютно не характерен для этой планеты, да и который в Империи тоже не увидишь:
– Старший лейтенант Максим Мельников, семьдесят шестая дивизия противовоздушной обороны, город Севастополь.
«Вот как у него глаза-то загорелись, ну точно не ожидал такого…» – подумал я, невольно отмечая мимику хозяина.
– Я ждал посланника, но не думал, что твой хозяин найдёт такое нестандартное решение, ведь…
– Император – не мой хозяин, – слегка невежливо перебил я священника.
– Вот как? А что ты тогда тут делаешь?
– Иду своим путём, который рано или поздно закончится, и я наконец-то там… – тут я чуть кивнул головой вверх. – Встречусь со своими родными и друзьями.
– Но тебя всё равно послал Император.
– Да, меня настоятельно попросили так, что я не смог отказаться, но я не имею к Империи никакого отношения и даже к некоторым её представителям имею свои счёты.
– Это всё – мирская суета… Не можете жить мирно: всё воюете, мстите… Он на этом тебя и подловил?
– И это тоже, но не настолько критично. Уже давно отболело… Там идёт большая война, многих потерял, поэтому эти страсти отошли на второй план. Тут, скорее, был просто интерес пообщаться, скажем так, с земляками.
Священник очень долго смотрел на меня, пытаясь проникнуть в самую суть, и я вдруг почувствовал, как меня буквально обволакивает его тёплая мягкая сила, но не подчиняет, а успокаивает, заставляя поверить в мир, в доброту, в людей…
«Ого, вот это ЧЕЛОВЕЧИЩЕ!» – мелькнула мысль, я таких людей ещё не встречал…
Отец Евстафий, видимо, получив нужные ответы и приняв какое-то решение, на мгновение закрыл глаза, глубоко вздохнул, улыбнулся по-доброму и как-то по-ребячески подмигнул, сразу помолодев лет на пятьдесят.
– Штабс-капитан Андреев Аристарх Петрович, Павлоградский второй лейб-гусарский полк! – доложил он.
– Вот и познакомились, – улыбнулся и я, прекрасно осознавая: и кто передо мной стоит, и к чему я только что прикоснулся.
Но мой собеседник уже повернул голову к генцу – что всё это время молча стоял рядом и с интересом вслушивался в русскую речь, которая звучала настолько инородно в данной ситуации, что привлекла внимание и его охранников, и моих спутников – и заговорил уже на генском:
– Мне кажется, генерал, вы хотели известить о прибытии нашего гостя, но он появился несколько раньше времени, и ваш сюрприз не совсем удался?
– Да, мы уже давно обратили на него внимание и, скажем так, старались не позволить некоторым силам окончательно прекратить его путь. Но благодаря его талантам и опыту, наше вмешательство было минимальным. Да, ваш, так сказать, соплеменник – и это сейчас не вызывает никаких сомнений – имеет выдающуюся способность удивлять и своих соратников, и своих противников. Элементарная логика подсказывает, что у такого человека лучше не становиться на пути – лучше его изредка подталкивать в нужном направлении. Хотя здесь его появление меня действительно несколько удивило. Мы ожидали его появления в другом месте и хотели просто, предложив свою дружбу, привести сюда же. Но и тут ваш земляк сумел удивить нас. Мне несколько минут назад доложили, что его группу давно обнаружили и осторожно – охраняют, а вот его найти – не могут. Это ещё раз говорит о том, что мы не ошиблись в выборе вас, как…
– Мудро, я вам благодарен за заботу о моём – единоверце, и, поверьте, это не останется незамеченным и неоценённым… – мягко перебил его священник, давая понять, что не хочет некоторые вопросы обсуждать на людях.
Он не стал продолжать, только посмотрел на меня и сказал:
– Максим…
– Я подожду, не буду мешать…
Он улыбнулся и ничего больше не сказал, а я, повинуясь шестому чувству, вошёл в полумрак церкви, окунувшись в такие знакомые запахи ладана и чего-то такого родного, из детства…

В глазах нестерпимо защипало, и я с трудом сдержал слёзы…
Снова перекрестился, взял несколько тонких свечей, лежащих на подставке, повернул налево и подошёл к кануну, четырёхугольному столу с мраморной доской, на котором были расположены ячейки для поминальных свечей.
Я вспоминал уже почти стёршиеся из памяти лица друзей, соратников и родственников, одну за другой зажигал свечи за упокой и ставил их перед золотым, явно очень древним распятием, тихо говоря:
– Помяни, Господи, усопшего раба Твоего, прости его согрешения, вольные или невольные и даруй ему Царствие Небесное…
Сколько их было на моей извилистой дороге, скольких же я потерял, кто был мне действительно дорог, кто доверил мне свою жизнь, как командиру и защитнику. Свечи закончились, а перед глазами, как в немом кино, появлялись всё новые и новые лица…
Тут я боковым зрением увидел, что чуть в стороне стоит тот самый служка, который недавно подходил к батюшке, и который, видимо, докладывал ему о нашем появлении. Почувствовав моё внимание, он сделал шаг ко мне и протянул связку свечей со словами:
– У тебя был долгий путь, странник…
Когда я принял свечи, он отвернулся и, тихо шелестя полами своего одеяния, отошёл в сторону, снова оставив меня наедине с воспоминаниями…
Пролетающее время не ощущалось, и было такое чувство, что меня несёт медленная сильная река, а я плыву по течению, и только лёгкая качка на небольших волнах подтверждала сам факт перемещения. Руки на автомате зажигали свечи, чуть подпаливали нижний край, чтоб они лучше становились в ячейки…
Я пришёл в себя только тогда, когда понял, что переданные служкой свечи закончились. Чувство реальности вернулось как-то сразу, рывком, и я почувствовал, что недалеко от меня стоит человек. Стараясь не делать резких движений, я повернул голову и встретился взглядом с отцом Евстафием, который, видимо, тут уже долго стоял, терпеливо наблюдая за моими действиями.
– Хочешь исповедаться? – спросил он.
– Нет, батюшка. Мои грехи – это мой груз, перекладывать его на ваши плечи будет трусостью. Дойду до конца – там и отдохну.
– Уверен? Путь может быть очень длинным и извилистым.
– С моей специальностью – недолго осталось…
– На всё воля Божья… – промолвил он, помолчал, а потом задал вопрос, которого я давно ждал: – Император хочет, чтобы мы вышли из тени и выступили на его стороне?
– Как я понял – да. Очень похоже, что сложившаяся ситуация в Империи почти достигла критической точки, хотя это тщательно маскируется.
– Ну, а ты лично… Будешь об этом просить? Император нашёл очень хорошего посланца…
– Нет, не буду, разборки между имперскими кланами – это не моя война и не мои проблемы.
– Но здесь-то ты очень активно вмешался, даже слишком, и привлёк много ненужного внимания. Тебя уже сейчас связали с нами, и многие силы на этой планете, просчитав твои возможности и наклонности, включили тебя в свои расклады.
– Это вы про генцев? Возможно… Может, это хоть как-то поможет им включить мозги и остановить эту мясорубку. Хотя понимая, что политика в нормальном понимании – это наука компромиссов, генцы хотят найти золотую середину, просто схитрив.
– Я тоже так думаю, но… – тут он сделал паузу и уже совершенно иным голосом, в котором чувствовалась сила, спросил: – Вопрос в другом: что именно ТЫ будешь делать?
Хм…
А вопросик-то многоуровневый и с явным подтекстом, и от того, как я отвечу, наверное, будет зависеть вся моя дальнейшая жизнь…
– Я – солдат! – ответил просто. – Выполню поставленное задание и вернусь к своим драконам, там работы – непочатый край.
– Хм… Драконы? А где тебя вообще нашёл Император?
– Кентарийские ВКС, флотская разведка, капитан… Э-э… Уже майор.
– Вот даже как… Я слышал, что имперцы сумели перенести фокус драконовского нашествия на кентарийцев, сохранив неприкосновенным флот, чем очень расстроили многих конкурентов. Значит, ты там тоже отличился?
– Ну, вроде того.
Он улыбнулся.
– Понятно… Хочешь к своим вернуться? Ну а что там… ДОМА?
Я пристально смотрел на него и ответил с грустью в голосе:
– Дома давно нет. Там прошла глобальная ядерная война.
– Что?!
– А вы что, не знали?
– ЧТО?!
Вот тут я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО понял, какой силой обладает этот человек – я с трудом выдержал его взгляд всего несколько мгновений, тут же опустив голову.
– Рассказывай…
Мы проговорили несколько часов. Я рассказал всё: как служил в Севастополе, как воевал, как встретился с Кариной, как оказался в Большом Космосе…
После моего рассказа отец Евстафий несколько минут молчал, привычно поглаживая бороду, чем несказанно напомнил мне Старика Хоттабыча. Я б даже не удивился, если б он начал вырывать волоски и «трахтибидохать».
– Ты чего улыбаешься? – спросил он, видимо, от него не скрылась перемена моего настроения.
– Вы мне напомнили Старика Хоттабыча…
Я думал, что он не знает ни про книгу, ни про фильм – они появились намного позже того времени, как боляре покинули Землю, – но нет, он улыбнулся, давая понять, что по-доброму оценил мою шутку.
– Максим, Император – сам того не понимая – сделал нам большой подарок, прислав тебя, – снова став серьёзным, отец Евстафий вернул разговор в нужное русло.
– Не факт. Я могу быть тщательно подготовленной попыткой глубокого внедрения, и, учитывая, что сейчас стоит на кону ТАМ… – я снова показал на потолок. – Вас могли тщательно просчитать и соответственно подготовить меня.
– Допустим. Я не исключаю и такого варианта, только Император – человек, и его окружают люди. Что они против Бога? Чего же всё-таки ты хочешь?
Теперь задумался я…
– Мне поставлена задача найти дочку Императора и познакомиться с вами. Уговаривать выступить на чьей-то стороне – такого задания никто не ставил. Скорее всего, от меня требуется неявное воздействие, которое, видимо, сейчас и произошло.
– Дочку Императора, говоришь? Была эта девочка здесь, не выдержала испытания…
– Что с ней? – спросил я с неким недоверием в голосе.
– Ничего, мы просто её отпустили.
– А что за проверка?
– А тебя что, тоже интересует артефакт?
– Интересно, но не настолько, чтобы сходить с ума от этого. Артефакты или что-то другое часто используют в качестве морковки для ослика. Я не хочу играть в эти игры – я уже это проходил…
– Понимаю, но ты же хочешь найти дочку Императора? Фактически только из-за неё ты ещё и находишься на планете, хотя для тебя, как мне кажется, сам факт нашей с тобой встречи имеет более высокий приоритет, нежели спасение принцессы, причём – не наследной, хотя и любимой.
Невесело усмехнувшись, я прокомментировал:
– Что-то типа подарка, дорогого и редкого? Как породистый скакун? В ваших болярских раскладах я такому подходу и не удивляюсь. Весело, только давайте, ребята, без меня.
Мне всё больше и больше переставал нравиться наш разговор, я чувствовал какое-то скрытое давление, и от этого из глубины души стало подыматься нарастающее раздражение…
– Уважаю твою позицию, но тебе всё равно придётся пройти испытание, – опять слегка надавил священник.
– А если не захочу, то что, заставите?
– Нет, кто мы такие, чтобы неволить человека, мы…
– Неволить вы, конечно, не станете, но… Императору будет передана весточка о не совсем хорошем впечатлении о посланнике, а что тогда меня ожидает по возвращению, очень даже понятно, – закончил я за него несказанное.
– Ну не совсем так, мы служители Бога, а не имперские интриганы, от которых мы и укрылись на этой планете. Но в данной ситуации стоит вопрос: кто ты? Наёмник, воин, странник или слепое орудие Императора? По духу, по поступкам – ты наш, но…
– Нужна последняя проверка на вшивость? – вскинулся я.
– Ты зря, Максим, так нервничаешь и опускаешься до неприкрытой грубости, тебе это не свойственно, не играй даже перед собой непробиваемого солдафона. Ты – здесь, ты – с нами, и даже только это говорит о твоей неординарности. Если то, что ты сказал про нашу несчастную Родину – правда, то мы должны в десять раз внимательнее относиться ко всем землякам. Пойдём.
Я не стал перечить – проверка, значит, проверка…
Пропустив священника мимо себя, осторожно поплёлся вслед за ним, по дороге с интересом рассматривая древние иконы, развешанные на стенах. Судя по атмосфере внутри церкви, запахам и общему фону, этот элемент православной культуры ну никак нельзя было назвать заброшенным – мои земляки явно специально так сделали, чтоб уменьшить ненужное внимание к своим персонам. Уважаю, вполне разумный подход. Ну а самым любопытным ведь точно дали жёсткий укорот, чтоб не мешали людям в вопросах свободы вероисповедания.
Мы прошли через небольшую неприметную дверцу, спустились по недавно выметенной лестнице на два пролёта и, пройдя через арку, оказались в небольшой комнате. Здесь была ещё одна дверь, простая, деревянная – ну уж слишком вычурно простая! – что вызвало у меня лёгкую ухмылку.
Но отец Евстафий на неё никак не прореагировал, зашептал молитву и открыл заветную дверь. Давно смазанные петли чуть скрипнули, открывая тёмный проём, в котором при нашем появлении начало разгораться бело-голубое свечение.
– Иди, – приказал священник.
– И что делать?
– Сам поймёшь, а не поймёшь – значит, такова Воля Божья.
– Ну и ладно…
Чувствуя себя Буратино, который героически ищет «Страну Счастья», я тяжело вздохнул и сделал шаг.

Глава 22

На руке тихо, но достаточно настойчиво завибрировал браслет с вмонтированным индивидуальным коммуникатором. Полковник Морг мгновенно открыл глаза – сон как рукой сняло. Вскинув руку и посмотрев на полученное сообщение, он невесело усмехнулся: в прибор предусмотрительно был встроен фильтр входящих, и разбудить его после многочасового дежурства могли только в особых случаях.
Через несколько минут – на приведение внешнего вида в соответствие со своим статусом и быстрый переход от личной каюты – он вошёл в центральный пост контроля за тактической обстановкой.
– Что у нас? – спросил он у напряжённо всматривающегося в экран монитора своего сменщика, майора Оорана, который, увидев входящего начальника, хищно усмехнулся.
– Есть контакт, причём – очень неожиданный.
– Неужели. Такой как раньше?
– Нет. Боляре.
– Уверен? Не пустышка, как в прошлый раз?
– Абсолютно. Вы сами оцените.
– Давай посмотрим, – несмотря на показную сдержанность, полковник Морг уж слишком нетерпеливо, фактически выпихнув из кресла своего подчинённого, уселся перед экраном и стал бегло просматривать полученную информацию.
– Н-да… Это уже что-то… – протянул он. – С такой информацией уже можно идти на доклад к Императору: сам неуловимый полковник Андер, один из руководителей болярской оппозиции, вышел на контакт с агентом Ревентом. Да, не думал я, что всё-таки получится… Мы этого хитрована годами искали, а тут бешеный кентарийский майор за несколько недель сумел не просто его найти, но и чуть ли не подружиться. Ещё раз преклоняюсь перед императорскими системными аналитиками, как они всё точно просчитали.
Полковник снова углубился в аналитический отчёт о последних достижениях Мелана…
Естественно, что на таком важном задании человека со стороны не могли оставить без внимания и контроля – майор в той или иной мере был секретоносителем очень высокого уровня. Но в нынешних условиях – когда нужно было маскировать своё внимание не только от местных, так сказать, технически недоразвитых разведок, но и от обязательно имеющихся наблюдателей Конфедерации Таран-Хо – приходилось подстраховываться. Копии всех запросов и ответов обязательно отправлялись на терминал дежурного по информационно-аналитическому центру операции, что позволяло хоть и с некоторой задержкой, но обладать вполне объективной информацией о похождениях новоявленного болярина.
Книга, которой тот пользовался в качестве терминала, имела ещё множество незадокументированных функций, о которых Мелану, конечно, не было известно. Прослушивание, подглядывание, биолокация в радиусе десяти-пятнадцати метров – ну и множество других интересных опций – давали наблюдателям Имперских спецслужб большие возможности по отслеживанию тернистого пути своего полевого агента.
После детального изучения полученной информации Морг с хрустом потянулся, зевнул и, повернувшись к своему заместителю, коротко бросил:
– Сеанс связи с «Центральным-13». Срочно.
– Вас понял.
Прошло полчаса, прежде чем на одной из панелей оператора связи замигал огонёк, который указывал на стабильное соединение по подпространственной связи с таинственным абонентом «Центральный-13».
Пройдя в специальную, защищённую от всякого рода средств несанкционированного прослушивания комнату спецсвязи, полковник, заблокировав входную дверь и оставшись один, торопливо уселся на простой металлический стул, привинченный к полу, и мазнул по клавиатуре, активируя режим разговора.
Экран некоторое время показывал «цифровой снег», но терминал связи, согласовав режимы и протоколы шифрования, наконец-то выдал качественный видеосигнал, сопровождаемый звуком.
С другого конца галактики на полковника пронзительным и чуть насмешливым взглядом смотрел сам Император, а не куратор операции – как это обычно происходило, – что говорило об огромном внимании, которое высшее руководство Империи уделяет этой проблеме в данный момент.
– Здравствуй, Керн-Тарак. Судя по полученному коду, у тебя пошла реализация по Ревенту?
– Да, мой Император.
– Говори.
– Несмотря на весь идиотизм, нелогичность и фактически полное пренебрежение нашими рекомендациями…
– Давай ближе к делу! – перебивая, приказал Император.
– …Ревент умудрился встретиться и вполне неплохо поладить с полковником Андером, который – судя по полученной информации – стал служителем распространённого у боляр религиозного культа, что существенно подняло его статус. Священников у них немного, и поэтому их особенно ценят и уважают. Боляре стараются не влезать в местные дрязги, но, как всегда, сумели так себя поставить, что с ними боятся вести дела с позиции силы все государства планеты. Звёздная система находится в секторе, контролируемом Конфедерацией Таран-Хо, правда, планета Крамона особым вниманием не пользуется – далеко и ничего интересного, но тем не менее очень велика вероятность, что боляре контактируют со спецслужбами Конфедерации, и у них есть какие-то договорённости. Также, судя по запросам, которые наш агент посылал на нашу базу на орбите, на боляр пытаются выйти и спецслужбы наиболее сильных государств планеты. У нас не так много возможностей по полному контролю над Ревентом, но и того, что есть, вполне достаточно, чтобы сделать некоторые выводы.
– Давай сначала факты, а потом – свои выводы, – поторопил Император.
– У боляр есть район на планете, куда местных не пускают категорически. От всех он прикрыт нашим армейским комплексом «Полог-10М», но существенно доработанным, явно модернизация делалась на заказ, прямо на заводе, значит, можно пробежаться по этой цепочке, может, выплывут какие-то новые персоналии. Далее… В этом, интересующем нас районе, куда Ревент с шумом и стрельбой сумел пролезть, есть культовое сооружение – церковь, где регулярно проводятся религиозные службы.
– Интересно. Что ещё?
– Ревента однозначно опознали как своего – сами понимаете, что это значит у боляр, – но предложили пройти какое-то испытание, которое, видимо, не выдержала Ириана.
– Что известно о её судьбе? Её зачистили?
– Нет. Ревент об этом специально спросил, и ему однозначно ответили, что вашу дочь просто отпустили, не причинив никакого вреда. Я склонен этому верить – все мы знаем боляр…
– Понятно. В каком состоянии сейчас переговоры?
– На данный момент они присматриваются к Ревенту, но – учитывая послужной список нашего посланника и его нынешний авторитет среди, так сказать, наших лояльных боляр – у него есть очень неплохой шанс стать для них своим. В случае положительного разрешения ситуации – даже по сокращённому варианту – это даёт нам большие возможности в дальнейшем более качественно влиять на ситуацию.
– Хорошо. Согласен. Что ещё?
– С вероятностью в 98 % именно в этом храме спрятан артефакт, и именно с ним как-то связана эта проверка Ревента.
– Так просто? Что-то не верится, какая-то церковь…
– Мы так тоже подумали, но оказалось, что территория вокруг храма очень качественно защищена. При более тщательном анализе обнаружены скрытые пусковые позиции тяжёлых противокорабельных ракет и несколько термоядерных фугасов. В скальных породах по всем правилам военной фортификации организовано множество защищённых автономных боевых модулей. Всё это завязано на единую систему безопасности и оповещения, исходя из этого, нужно думать, что и прилёт нашего крейсера, и все наши перемещения возле планеты не остались незамеченным. Всё-таки боляре всегда были лучшими специалистами в военной области.
– Я понял. Что дальше? Что с этой проверкой, что с артефактом, что с окончательной позицией теневого совета боляр?
– Пока ничего – всё в процессе. Ревента отправили на проверку, изъяв и деактивировав книгу. Я бы удивился, если б они не опознали и это средство контроля за полевым агентом.
– Переиграли они вас опять.
– Не думаю, мой Император. Мы нашли и, можно сказать, передали им их соотечественника – причём в целости и сохранности, предварительно вытянув его из кровавой мясорубки – боляре такое ценят, помнят и, естественно, в своей обычной манере всё равно рано или поздно отблагодарят, чего, собственно, мы и добиваемся. Ну а Ревент, судя по всему, будет весьма ценным прибавлением в их стане, что станет ещё одной существенной причиной выступить теневому совету боляр на нашей стороне.
– Я тебя услышал. Продолжай наблюдение. Главное – не упустить момент, когда будет нужно вмешаться, – Император тяжело вздохнул и тихо пробурчал, перед тем как завершить сеанс связи: – Ну, хоть одна хорошая новость за весь день.

* * *

– Постой, воин, – рука священника легла мне на плечо.
Я остановился и удивлённо обернулся, уставившись в немного напряжённое лицо спутника.
– В чём дело?
Он грустно посмотрел на меня, как на нашкодившего ребёнка, и пояснил:
– Оставь, там тебе это не понадобится.
Я замер и стал лихорадочно соображать: что же он имел в виду?
Быстро перебрав различные варианты – начиная с обычного стрелкового вооружения, которым я был обвешан с ног до головы, и кончая всякими тайными штучками, которые могли бы пригодиться в самых экстренных случаях – догадался, согласно кивнул и, вытащив из сумки-мародёрки мою книгу-коммуникатор, передал её отцу Евстафию.
Но он не стал её брать в руки и кивнул в сторону тумбочки, куда я книгу осторожно и положил.
Священник ещё раз оглядел меня, одобрительно кивнул и сказал:
– Ступай с Богом.
Про то, что книга-коммуникатор имеет какие-то дополнительные функции, про которые мне ничего не известно – ну там подглядывать, подслушивать, поднюхивать, может, и ещё что-то взрывающееся – я догадывался с самого начала. Полковник Морг не выглядел доверчивым и простоватым человеком, который, положившись на мою честность и порядочность, стал бы мне доверять полностью и безоговорочно. Значит, он никогда бы не оставил меня без негласного контроля, и книга-коммуникатор на эту роль подходила лучше всего.
А отец Евстафий просто намекнул мне от неё избавиться, чтобы мои контролёры не увидели больше, чем им позволено. Явно где-то мимо сканера пропустили, только вот где…

* * *

Я сделал первый, немного неуверенный шаг в полумрак…
Ещё шаг, и ещё…
Бело-голубое свечение как будто сопровождало меня и немного освещало коридор, но не настолько сильно, чтобы слепить глаза. Благодаря такой организации освещения я прекрасно видел всё на расстоянии в пару метров спереди, и столько же – сзади. Получалось, что я как будто иду в световом круге – в принципе, стандартная система освещения с экономией энергии, такое часто использовалось на крупных космических станциях в дальних коридорах, где не часто бывают люди. Всего лишь множество малогабаритных датчиков движения, совмещённых с источником света, и система контроля и питания.
Пройдя метров десять и тщательно осматривая стены, я особо не удивился – голые каменные стены, вырубленные прямо в скальной породе, были идеально прямыми и ровными, что говорило об использовании высокотехнологического проходческого оборудования. Ну и тут наверняка было что-то интересное на случай визита незваных гостей – мои соплеменники в таких вопросах никогда не разочаровывали своих противников и не экономили на взрывчатке.
Я шёл медленно, и в абсолютной тишине стук тяжёлых, толстых рифлёных подошв армейских ботинок звучал как стук гидромолота, забивающего сваи. Какая тут акустика оказывается, аж самому нравится.
Но коридор быстро закончился, и я подошёл к ещё одной арке, за которой начиналась лестница. Замерев всего на мгновение, стал спускаться по вырубленным в камне ступеням.
Неведомые строители предусмотрительно нанесли ромбовидное рифление на ступени, чтоб спускающийся ненароком не поскользнулся и не спустился вниз, так сказать, в ускоренном варианте со свёрнутой шеей.
Я ещё долго шёл вниз, потом поворачивал и снова шёл…
Судя по характеру расположения ходов и наличию ответвлений, всё это подземное великолепие явно клепали военные инженеры, набившие руку на проектировании боевых планетарных оборонительных комплексов, основная часть которых как раз всегда и пряталась в скальных массивах.
Пройдя так минут двадцать, я наконец-то оказался в крупном помещении, которое при ближайшем рассмотрении оказалось большой и тщательно доработанной карстовой пещерой.
И вот тут началось самое интересное…
Это была сокровищница. Ну, вроде как попал в материализованную версию земного американского фильма про библиотекаря.
Мои соотечественники, видимо, за долгие годы сюда много чего натаскали: и оружие экзотическое, и какие-то блок-модули, и ценные вещи, и какие-то земные реликвии…
А ещё: иконы, кубки, одеяния, мечи, доспехи, ларцы, причём всё это имеющее явно древнеславянское и древнерусское происхождение…
Мне стало интересно: ну и зачем меня сюда отправили?
Если искать артефакт, который якобы припёрли сюда лет сто назад мои соплеменники, так они, как заправские хомяки, походу со всей галактики сюда много чего натаскали…
А если найду?
Что, бегать с ним, как с писаной торбой?
Вот ещё!
У меня сейчас на повестке стоят вопросы в следующей последовательности:
Первое – умотать из этого подземелья, не поссорившись с моими новоявленными соплеменниками.
Второе – умотать из района, не потеряв бойцов группы.
Третье – найти принцессу Ириану и чухнуть с этой планеты, не попав под слив.
И они думают, что в таких условиях я буду трясущимися руками распихивать по карманам всякие драгоценные штуки, за которыми наверняка тянутся длиннющие шлейфы трупов?
Я, может, в некоторой степени и без царя в голове, но инстинкт самосохранения не отключал.
Оно мне надо?
Ну, похожу, посмотрю, всё равно интересно, но не более того, главное – хватательный рефлекс держать на жёстком контроле.
Мне даже стало как-то жаль священника Евстафия, подумалось: «Такой могучий человечище, а проверка его… Какая-то мелкая, что ли… Или даже у великих людей, если они зациклены на религии, бывает такое?»
Вот так я ходил, смотрел, цокал языком, кивал головой, а сам про себя усмехался – не сомневался, что за мной наблюдают.
Хотя было весьма познавательно, а судя по количеству и номенклатуре собранного, можно было сказать одно: прапорщики у славян появились задолго до того, как придумали это звание в армии…
Горжусь своими предками: так обобрать галактику – это нужно постараться.
С такими мыслями, блуждая между рядами стеллажей, я подошёл к центру зала, где на отдельном постаменте-возвышении лежало что-то прикрытое тканью и светящееся изнутри, наверное, особо важное.
Я опять вздохнул и, ёрничая, проворчал:
– Надеюсь, что тут нет радиации, а то не хотелось бы светиться в темноте, это ведь так пошло…
Оглядев это «сооружение» и абсолютно не проявив к нему интереса, пошёл дальше, пока мой рассеянный взгляд не зацепился за православную икону, выполненную в старославянском стиле. Что-то в ней было особенное…
Странно…
Икон, тем более старых, тут было с избытком, и находились они на видном месте, а вот эта, которая висела в неприметном углу, чем-то зацепила. Я стоял и рассматривал её, пытаясь понять, что же меня в ней так привлекло…
Но я смотрел и смотрел, чувствуя, как меня куда-то затягивает, а я не могу сдвинуться с места…
Нет, страха не было, как не страшно было с отцом, который много-много лет назад в первый раз посадил меня на велосипед и сказал: «Езжай, сынок, не бойся, я рядом…» Так и здесь…
Мир сначала замер и начал темнеть, а потом…
Всё вокруг меня вдруг взорвалось запахами, звуками и удивительно реалистичными картинками, которые стали надвигаться на меня словно в галлофильмах, к которым я пристрастился во время длинных межзвёздных перелётов…

* * *

Я стоял в поле и слышал…
Я слышал крики, лязг металла и стоны умирающих людей…
А ещё я чуял запах…
Запах крови и смерти, который ни с чем не спутаешь и не забудешь.
Осмотревшись вокруг и всё ещё до конца не веря своим глазам, я остановил взгляд на довольно молодом воине, который стоял среди лежащих вперемежку трупов, с трудом поддерживая равновесие и опираясь на прямой славянский меч. Как таковых доспехов на нём не было – была какая-то куртка с нашитыми металлическими пластинами на груди и с такими же металлическими накладками на предплечьях. Его голову защищала толстая войлочная шапка, тоже укреплённая железом.
Судя по внешнему виду, ему пришлось много чего перенести: нога сильно повреждена, а ухо и левая часть лица залиты кровью – явно получил касательный удар по голове.
Всё это мой мозг отмечал автоматически – не веря в происходящее, он чисто рефлекторно оценивал воинские качества и степень возможной опасности этого человека.
Но вот тут наконец-то меня проняло – человек, стоявший напротив и явно выживший в страшной сече, точно видел меня. Он с удивлением рассматривал стоящего перед ним воина в пятнистой форме с непонятной, но явно опасной железякой в руке. Кажется, воин был в шоке и воспринимал моё присутствие как бред после сильнейшего удара по голове.
Наше взаимное изучение друг друга было прервано долгим протяжным звуком боевого рога, в котором слышалось отчаянье умирающих людей.
В стороне от того места, где мы стояли, происходило последнее действо этой постановки неведомого режиссёра – конники в стёганых халатах с саблями, на ходу стреляя из луков, кружили вокруг стоящих кругом, спинами друг к другу, воинов, которые – судя по вооружению и фенотипу – явно имели славянское происхождение.
Русичей оставалось не более двух десятков: прикрываясь изрубленными щитами от града стрел, израненные, на последнем издыхании, они упорно отбивали лихие наскоки многочисленных противников, уже почувствовавших слабину своей жертвы. Своими спинами русичи точно кого-то прикрывали – с моего места было видно лежащее тело, возле которого кто-то стоял на коленях.
Опять раздался протяжный звук боевого рога, в котором были слышны и призыв о помощи, и отчаянье с решимостью умереть, не посрамив свой род.
Тут нас, мирно стоящих вне основных событий, срисовал кто-то из этих конных байкеров прошлого. Послышался топот копыт, и с гиканьем и свистом в нашу сторону понеслось человек десять всадников, которых до этого в стороне в качестве резерва придерживал какой-то местный руководитель этого побоища со стороны оппонентов русичей.
Всё ещё не веря в происходящее, я на полном автомате, почувствовав угрозу, стал двигаться, уходя с линии атаки, при этом считая цели, примерные траектории движения, степень опасности и очерёдность их уничтожения. Тем более уже в воздухе засвистели первые стрелы, что подстегнуло мои мыслительные процессы.
Мой несостоявшийся собеседник от моего лёгкого толчка в грудь упал на спину, и с удивлением смотрел на меня, не понимая моих намерений.
«Блин, карабин разряжен, а магазин в подсумке!» – Проскочила в голове паническая мысль, но рука – как бы сама по себе – уже тащила из подсумка обычную яйцеобразную наступательную гранату.
Рывок кольца, бросок…
Отлетела чека, хлопнул запал, и зелёный ребристый шарик, дымя замедлителем, полетел под копыта лошадей, несущихся прямо на меня. Для полноты картины я тут же выхватил вторую и бросил её чуть в сторону, стараясь хоть как-то перекрыть весь фронт нападающих.
На открытом пространстве взрывы двух гранат прозвучали как-то не слишком впечатляюще, да и красочных голливудских вспышек с брызгами огня тоже не было, но тем не менее шесть всадников, идущих плотной группой чуть впереди, снесло напрочь.
Правда, пять оставшихся, так и не поняв, что случилось, продолжили свой путь, перепрыгнув упавших, причём одна из лошадок всё же споткнулась и, красочно кувыркнувшись, с ласкающим ухо хрустом размазала своего седока по земле.
Оставшиеся четыре урода, от страха стали настёгивать лошадей ещё сильней и, размахивая саблями, ломанулись прямо на меня, разумно определив как самого опасного противника.
Я сделал шаг вперёд, выхватил пистолет из набедренной кобуры и, присев на одно колено, без суеты открыл огонь.
ТАХ!
На фоне хлопков гранат и лязга металла о металл звук выстрела показался даже каким-то несерьёзным, но степняк, получив пулю в лоб, слетел с лошади и покатился в пыль.
ТАХ! ТАХ! ТАХ!
Пистолет три раза ощутимо дёрнулся в руках, но сработал безотказно – оставшиеся трое джигитов повисли в стременах нелепыми куклами.
Но на нас уже обратили внимание и другие представители лучно-сабельно-халатного войска: ещё бы, десять всадников легло непонятным образом, а противник цел и невредим.
Их решение было логичным и простым – задавить огнём, в данном случае – засыпать стрелами.
Тут я понял, что, может быть, и крут, но когда два десятка стрел одновременно посыпятся на голову, то ни бронник, ни каска не помогут – какая-нибудь по закону подлости или вероятности всё равно найдёт щёлочку, что будет означать стопроцентную смерть.
Опять инстинкты не подвели: упал на бок и прикрылся трупом какого-то несчастного за пару мгновений до того, как посыпался деревянно-железный дождь. Моё «прикрытие» несколько раз ощутимо тряхнуло, и на этом всё закончилось – наверное, эти умники запас стрел расстреляли по обороняющимся русским, а мне достался лишь неприкосновенный запас.
Пока длилась эта пауза, я успел достать из разгрузки магазин, вставить в карабин, снять его с предохранителя и загнать патрон в патронник. Брошенного взгляда из-за моего «укрытия» было достаточно, чтобы понять: меня вроде как списали со счёта…
А вот это – зря…
До группы всадников, что явно являлись руководящим составом степняков, было не более ста метров, они неторопливо приблизились к месту, где стоявшие спиной к спине русичи кого-то защищали – идеальная позиция.
Прикрывшись истыканным телом и используя его как бруствер – извини, брат, послужи правому делу и после смерти! – спокойненько, без нервов ловлю на мушку самого нарядного и борзого и плавно нажимаю на спусковой крючок.
БАХ!
Карабин грохнул намного серьёзнее, чем совсем недавно хлопал пистолет, и не сильно, но вполне ощутимо пнул в плечо. Морда в расшитом серебром халате, получив пулю в грудь, сразу свалилась с лошади.
Ни его охрана, ни остальные ничего не успели понять, когда я, совсем потеряв всякие зачатки всепрощения и толерантности, стал тупо валить уродов.
БАХ! БАХ! БАХ!
Карабин радостно дёргался в руках, помогая отправлять в иной мир очередного любителя безнаказанно пограбить. Сто метров – не такое уж большое расстояние, и в грудную мишень я попадал почти не целясь.
Наконец-то поняв, что их убивают – причём каким-то странным образом, – степняки подняли вой в поисках виновника и, резонно сопоставив вспышки и хлопки с трупами, поскакали на меня всей толпой.
Видимо, это были какие-то личные охранники только что убитого хана – в отличие от тех, что сейчас пытались дорезать русичей, они были и одеты побогаче, да и оружие у них явно было получше. Наверное, эти нарядные очень обиделись, что их работодателя на ноль помножили, раз такой толпой ломанулись на одного меня, такого бедного, несчастного и всеми забытого.
БАХ! БАХ! БАХ!
Я расстреливал несущихся на меня всадников, как в тире, радуясь при этом, что концепция промежуточного патрона вполне удачна, вон как пули прошивают доспехи и валят средневековых бандюков.
Но тут обиженный народ пошёл на принцип и, не считаясь с потерями, полез напролом, прямо на скаку опять заваливая мою импровизированную позицию стрелами. Их, конечно, оставалось всё меньше и меньше после каждого выстрела, но ситуация явно выходила из-под контроля – последние человек восемь на всём скаку приблизились ко мне на дистанцию броска гранаты.
Повернувшись на бок, я выхватил из подсумка две последние гранаты и – скорее на шум, нежели целясь – поочерёдно кинул два ребристых шарика под копыта налетавших на меня всадников.
БУМ! БУМ!
Взрывы почти слились в один грохот, который тут же был заглушен криками ужаса, боли и ржанием раненых лошадей.
«Вот теперь точно момент…» – подумал я и, откатившись в сторону, вскочил на одно колено и сделал пять выстрелов, три из которых сопровождались огоньками трассирующих пуль, которые сигнализировали о смене магазина.
Руки сами по себе отстегнули пустой магазин, и я, тут же вставив новый, продолжил отстрел этих любителей луков и лошадей.
БАХ! БАХ! БАХ!
Вот и всё – все цели как-то сразу кончились…
Но не успел я опустить свой карабин, как сзади, там, где оставил раненого воина, услышал какой-то лязг и отчаянный крик.
И опять рефлексы всё сделали за меня, увидев, как мой вроде как соратник, уже лёжа на земле, из последних сил пытается отбиться от трёх пеших степняков, которые, скорее всего, подобрались с тыла, я снова открыл огонь.
БУМ! БУМ! БУМ!
БУМ!
Готовы…
Я снова перенёс внимание на оставшихся в живых русичей и – о чудо! – там в моём вмешательстве фактически никто уже и не нуждался. Степняки, получив по зубам и потеряв всё своё руководство, смело – можно сказать, прямо героически, выжимая последние силы из своих порядком заморённых лошадей – уходили на тактическую перегруппировку в сторону ближайшего леса, и что-то мне говорило: эта перегруппировка может продлиться настолько долго, что ждать их возвращения в ближайшее время не стоит.
Пальнув для острастки им вдогонку несколько раз, с удовлетворением увидел красочное падение ещё четырёх тактических перегруппировщиков. Тут же, среагировав на крики и стоны в стороне, своевременно добил ещё одного особо резвого подранка, который – ругаясь и шипя, как бешеная кошка – полз ко мне, подволакивая раздробленные при падении с лошади ноги, при этом держа в руке кинжал, наверное, с намерением его мне подарить.
БУМ!
Карабин дёрнулся в руках, шипение прекратилось, а кинжал оказался у меня в руке в качестве трофея.
А вот моему соратнику было совсем плохо – уже хрипеть начал…
Я быстро подошёл к нему и, закинув карабин за спину, пощупал пульс, разрезал штанину трофейным кинжалом и стал обрабатывать уродливую рубленую рану.
Укол шприцом-тюбиком со специальным комбинированным препаратом – имеющим противошоковый, противоболевой и стимулирующий эффект – просто волшебно подействовал на не привычного вообще к медикаментозному лечению раненого – имея бледный вид от большой потери крови, но уже придя в себя, он с какой-то детской надеждой смотрел на мои манипуляции, достав при этом из-за пазухи православный крест и восторженно шепча молитву.
А я, имея некоторый опыт оказания медицинской помощи в полевых условиях, уже нацепил резиновые перчатки и стал обрабатывать его рану, используя свой медпакет.
Когда рана была обработана, зашита и забинтована, я поднял голову и, вытирая пот со лба тыльной стороной руки, встретился взглядом со стоящей метрах в трёх худощавой пожилой женщиной в дорогом, отделанном мехом и какими-то камушками наряде. Головного убора на ней не было – что было очень нехарактерно и даже неприлично для славян, – и её длинные с проседью волосы колыхались на лёгком ветру.
Рядом с ней стояли четыре воина в недешёвой броне и кольчугах – правда, сильно посечённых и кое-где заляпанных кровью и грязью – которые держали мечи в руках, готовые применить их для защиты своей хозяйки.
Я встал – негоже перед женщиной сидеть, – демонстративно снял резиновые перчатки, спокойно посмотрел в глаза этой женщине и чуть наклонил голову, как бы поприветствовав её.
А она, кивнув мне в ответ, повернула голову в сторону, откуда ещё четверо воинов на импровизированных носилках несли человека.
Уже по положению тела и виду обильно промокшей от крови рубашке я определил, что этот человек мёртв, и моя помощь ему не требуется. Но фамильное сходство молодого мужчины на носилках с этой женщиной говорило о том, что, скорее всего, это её сын, и, значит, тут просто отмахнуться не получится.
Повинуясь её просьбе – а скорее, мольбе в её глазах, – я присел возле тела. Нет, уже холодный, гарантированный «двухсотый», судя по проникающему ранению в грудь. Для приличия пощупав пульс, покачал головой, встал, повернулся к женщине и пожал плечами, давая понять, что помочь – не в моих силах.
Она зло усмехнулась и громким голосом произнесла:
– Все видели: даже посланник древних богов не захотел оживить моего сына, руки которого обагрены кровью своих братьев. Он связался с Арбек-ханом, и тот его предал, как он сам когда-то предал брата ради княжеского стола. Похороните их вместе – моего сына и этого потомка степных татей в одной могиле, пусть эти собаки будут и там вместе. Дай меч, – она обратилась к одному из своих телохранителей.
Тот безропотно кивнул и из-за спины вытащил длинный славянский меч в потёртых, но весьма качественно сделанных ножнах. Чувствовалось, что это настоящее оружие – не для простого воина.
Женщина взяла его в руки и тут же протянула мне.
– Возьми, посланник древних богов. Тебе он нужнее. Чувствую в тебе большую силу и нашу кровь… Тебе предстоит пройти много битв. Не опозорь его, хотя… Как раз ты и не опозоришь, и не предашь. Гниль видно сразу…
Хоть она и говорила на старославянском, я всё равно её прекрасно понимал и ощущал торжественность момента. Взяв из её рук меч, я чуть вытащил его из ножен и поцеловал лезвие, чем вызвал одобрительный гул воинов, которые кольцом собрались вокруг нас.
Рядом, поддерживаемый соратниками, уже стоял на ногах тот самый молодой воин, которому я только что «отремонтировал» ногу. Он восторженно смотрел на происходящее.
Я ему улыбнулся, и…
Всё снова вокруг меня закрутилось и завертелось, пропали и запахи, и ощущение открытого пространства…
Картинки, видения, содержание которых я понимал без слов…
Было такое впечатление, что кто-то мне показывал тщательно подобранный трейлер на очень важную тему, и ни мгновения нельзя было упустить…

Вот этот же воин, мой крестник, только с уродливым шрамом на лице, сильно постаревший подходит к воротам монастыря и стучится…
Вот он уже в рясе, с котомкой за спиной, сильно хромая и опираясь на посох, идёт куда-то в группе таких же монахов…
Вот он сидит в келье перед книгой и что-то пишет при свете свечи…
Вот он стоит на коленях, молится и рыдает, а чуть в стороне лежит доска, обработанная для иконы, краски и какие-то лаки…
Тут я почувствовал его отчаянье и так захотел ему помочь, что снова почувствовал запахи горящих свечей и всей грудью вздохнул затхлый тяжёлый воздух одиночной кельи.
На шорох за спиной он повернулся и снова – как тогда, на поле среди трупов – встретился со мной взглядом.
Для меня прошло несколько мгновений – всё так же держал меч и фактически вообще не двинулся с места, – а для него прошли долгие годы голода, сражений и потерь, но он, конечно, сразу меня узнал.
– Спасибо тебе, Господи… – зашептал он.
Я улыбнулся.
– У тебя всё получится, брат… – я только и смог, что коснуться его седых волос рукой…

Снова пропали запахи, и опять понеслись образы и картинки…

Вот он уже мёртв, и возле него находят икону…
Вот перед этой иконой уже в другом окладе воины коленопреклонённо молятся, прежде чем идти в бой…
Не раз и не два я вижу эту картину: воины меняются, меняется время, одежда, снаряжение, стяги, икона темнеет со временем, но и набирается силой…
Вот её везут простые люди, крестьяне, пряча от темнолицых воинов…
Вот дом в каком-то городе, где святыню прячут глубоко под землю…
Вот русские воины уже с примитивным огнестрельным оружием и бердышами ломают стены и врываются в расстрелянные артиллерийским огнём ворота Казани…
Вот царь Иван Грозный, торжественно въезжающий в захваченный город…
Вот икона снова у людей, и ей молятся тысячи, чувствуя настоящую древнюю русскую святыню…
Вот какой-то урод её похищает, сдирает золотой оклад и пытается уничтожить святыню топором, чтоб скрыть следы своего злодеяния…
Вот в дом врываются люди, среди которых я с удивлением узнаю ещё молодого и безусого отца Евстафия в форме офицера царской армии…
Снова дорога, извилистый путь, космос, опять воины молятся перед битвой. Это наши, русские, только уже в боевых скафандрах с эмблемами Империи на шевронах, а икона находится в одном из отсеков превращённого в походную церковь мощного линкора…

* * *

Не знаю, сколько прошло так времени…
Увиденное произвело огромное впечатление, и я наконец-то пришёл в себя, стоя на том же месте перед древней иконой, как будто ничего не произошло.
– Фух, – невольно вздохнул я, понимая, что всё увиденное было лишь неким эффектом передачи информации – не более.
Я уже собрался сделать шаг назад, когда к своему удивлению понял, что руку что-то оттягивает. Опустив голову, удивился, поняв, что до сих пор сжимаю ладонью длинный русский меч в потёртых ножнах.
Вот это да…
Мозг сразу включился в работу. Рука пробежалась по разгрузке – как и ожидалось, гранат, с которыми я пошёл вниз, в это хранилище, в подсумках не оказалось, как и не досчитался я одного магазина к карабину, который пустым скинул на том поле, да и в пистолете патрон был в патроннике, и в магазине не хватало патронов. Зато обнаружил тот кинжал, который забрал у убитого степняка в качестве трофея…
Неужели всё, что произошло, было реальностью?
Во что же я опять вляпался?
Ответом на эту почти паническую мысль был какой-то звук, который в тишине огромного зала прозвучал как судейский гонг.
Резко повернувшись и по привычке прикидывая, где можно спрятаться от возможного огня противника, я увидел знакомый силуэт отца Евстафия, который, судя по всему, уже давно стоял невдалеке и наблюдал за происходящим.
Собравшись с силами и мыслями, я чуть успокоился, понимая, что это всё ещё может быть продолжением испытания, и спокойным голосом спросил:
– И это есть артефакт?
– А ты сам как думаешь? Может скажешь? – он замер, с непонятным выражением глаз наблюдая за мной, как экзаменатор, ожидающий главного ответа на поставленный вопрос.
– Икона Казанской Божьей Матери…
Священник одобрительно кивнул головой и ощутимо расслабился, давая понять, что оценил в должной мере произошедшее и относится ко всему этому крайне положительно.
– Вот видишь, Максим, тебе ничего и объяснять-то не надо.
– По-моему, наоборот. Вопросов только прибавилось. Насколько я помню, она ведь была утеряна ещё в начале прошлого века, перед русско-японской войной. Причём её вроде как уничтожили. Как такое может быть?
– Как ты сам видишь, Максим, Господь не допустил такой утраты… Икона здесь, и этого достаточно… – отец Евстафий чуть усмехнулся, давая понять, что дальнейшие расспросы неуместны.
– Понятно. Но почему за ней охотятся? Мне кажется, что кроме вас, никто вообще не понимает, что собой представляет этот пресловутый артефакт. И я почему-то уверен, что икона никак не сможет помочь Императору – она находится совершенно на другом уровне и действительности, и понятий.
– А ты думаешь, что мы не пытались донести это до властителей Империи? Объяснить, растолковать? Эти технократы просто не могут понять ни нашу веру, ни наши принципы, ни нашу непредсказуемость, в общем всё то, что делает русского русским. Несмотря на то, что мы в Большом Космосе уже несколько веков и давно уже интегрировались во все властные структуры – всё равно выделяемся как белые вороны и своей психологической чужеродностью наводим страх. Нас трудно просчитать их системным аналитикам – вернее, практически невозможно, – поэтому мы для них опасны, как неучтённый элемент неожиданности. Ты ведь такой же, Максим, правда? Подумай: сколько раз было так, что тактические компьютеры выдавали минимальные шансы на результат, а благодаря интуиции и какому-то везению всё выворачивалось с ног на голову, и этот результат реализовывался полностью? Было? Было! По глазам твоим вижу, что – да. Пошли сюда Император другого – простой имперский вояка давно бы сгинул, а ты пролез, да ещё с таким авторитетом, что тебя этот генский генерал боится до дрожи в коленях. Уверен, что в лесу у тебя запрятан готовый отряд, где каждый воин готов за тебя жизнь отдать. Именно – жизнь отдать… Помнишь нашу фразу: «Нет больше той любви, как кто душу свою положит за други своя»? Так вот: НИГДЕ и НИКТО в галактике не применяет этот нравственный императив! А он – наша суть, но для них неизвестная и непонятая, поэтому и боятся до колик в желудках! А артефакт… Видишь ли… Они многие сотни лет искали объяснения нашей силы и могущества, конечно, искали в рациональном, а тут – бац! – артефакт! Вот, оказывается, в чём дело: у них есть артефакт, а у нас – нет! Пошла прагматическая логическая цепочка: найти – отобрать – заставить служить себе – благодаря ему стать сильнее – возвыситься – уничтожить конкурента! Вот и получается, что какой-то умник убедил Императора, что благодаря некоему артефакту у него получится сначала как-то воздействовать на строптивых боляр, а в дальней перспективе – их уничтожить!
– Но это же глупость!
– Глупость, но вот только за неё уже столько народа полегло – и виновных, и невинных… Теперь, кстати, и ты будешь под прицелом. Они тебя для этого и прислали, ты, Максим, так сказать – контрольный испытуемый.
– Так я что, прошёл испытание?
Он тяжело вздохнул.
– Максим, ты и так знаешь ответ. Ты думаешь, что икона открывается каждому встречному?
– Уверен, что нет.
– Правильно… – он замолчал и, глубоко вздохнув, снова заговорил: – Все, кто искренне обращается к Богу с молитвой – в той или иной мере передают частичку своей души, лучшую её часть, реликвии, от чего она становится всё сильней и сильней. Сейчас это не просто артефакт – сейчас в этом куске старинного дерева накопился истинный дух нашего народа, и пока цела эта икона – русский дух не умрёт. Есть и другие иконы, реликвии, которые не менее святы, и они тоже несут на себе Божье благословение… Обращаясь к ним, мы выходим на суд сотен тысяч русских людей, передавших лучшую частичку своей души будущим поколениям. И все, жившие до нас, оттуда… – он кивнул вверх. – С Божьего благословления смотрят на нас, смотрят глубоко – в самую душу. От них ничего не скроешь, и они с позиций прошедших веков оценивают тебя, своего потомка. Если ты достоин – одарят по-царски, а если нет, и в душе твоей гниль – навсегда забудут, просто забудут и про тебя, и про твоих потомков… А что может быть страшнее?
– Много людей прошло это испытание?
– Единицы. Многие, кто знает про истинную ценность реликвии, просто не готовы к этому, понимают и стараются не рисковать будущим своего рода.
– Да уж. А что с теми, кто прошёл?
Тут отец Евстафий хитро улыбнулся и подмигнул мне.
– Открою тебе страшную тайну – их без соли съедают на ритуальном собрании наши старшие священники! – сказал он замогильным голосом, а увидев, как у меня буквально полезли глаза на лоб, звонко расхохотался.
Засмеялся и я, чувствуя, как напряжение последних часов прямо физически стекает с меня, растворяясь в каменном монолите пола. Но тут же став серьёзным, я повторил свой вопрос:
– И всё же… Какая судьба ждёт тех, кто выдержал испытание?
– Они становятся членами Высшего Совета, – ответил мне священник.
Мне хватило нескольких мгновений, чтобы прокачать полученную ситуацию, причём всё это происходило под внимательным взглядом моего собеседника, который, казалось, без проблем читал мои мысли.
– Нет, не стыкуется… Если наши святыни определяют, кто будет решать будущее боляр, то почему среди боляр происходят внутренние дрязги, интриги… Имперские боляре… Республиканские боляре… Вы на Крамоне…
– Этого нет, это – мороки. Совет един. Конечно, среди нас – люди разные, и у каждого свой путь, но внутренних дрязг, интриг и обычной грязи – когда люди дерутся за кормушку – у нас нет. Просто мы вынуждены были создать иллюзию таких вот отношений, как некую ширму, чтобы выжить в этом мире. Результат: Император и его окружение решили, что наш Совет вполне укладывается в их рамки, что он прогнозируем и управляем – мы всячески поддерживаем их в этом заблуждении, – а значит, нас не стоит пока уничтожать. Они пошли по стандартному пути – выявляют лидеров, подставляют к ним агентов влияния, пытаются играть на противоречиях, разделив боляр на несколько примерно равных по силе группировок и периодически сталкивая их лбами… Одним словом: они считают, что мы играем по их правилам и придерживаемся их главного постулата «разделяй и властвуй».
– А это не так?
– Нет. Мы едины.
Я невесело усмехнулся.
– Да что-то не очень верится, зная своих соплеменников. Всё равно будут бороться за власть и лить кровь. Власть – самый мощный наркотик.
– Ты прав, так оно и есть… Обычно… Но вот только в Совет подбираются люди другого сорта. Каждый приходит своей дорогой. Для нас власть – это тягло, а не самоцель и способ накопления материальных ценностей. Мы знаем, что в этом мире есть нечто более важное, чем простой дух стяжательства. Как я понял из твоего рассказа, Россия как раз и начала умирать, когда там власть полностью захватили торгаши и ростовщики. Здесь мы этого не допустили и не допустим, не допустим НИКОГДА!!!
– Хм… – я недоверчиво усмехнулся, всем своим видом показывая неприкрытый скепсис.
Ну уж очень последние слова отца Евстафия выглядели обычной проповедью, в которой было много идеализма и мало связи с действительностью. Что поделать: я и раньше по жизни был жутким прагматиком, а последние годы жёстко отучили меня доверять чему-либо и кому-либо – от слова «вообще».
– А я не пытаюсь тебя переубедить, сам всё поймёшь. Жизнь – лучший учитель и экзаменатор, – не стал меня дальше разубеждать священник.
– Посмотрим…
– Ещё есть вопросы?
– Конечно. Так получается, что вы и так на стороне Императора?
– До тех пор, пока он не перейдёт черту и не станет опасным для своих подданных. Хотя этот молодой человек вполне вменяемый и, по НАШЕМУ мнению, вполне достойный властелин. Могло быть и хуже.
– Это вы намекаете на последнего российского Императора?
Священник глубоко вздохнул, видимо, эта тема была для него очень болезненной, поэтому заговорил он с некоторым усилием.
– Если провести параллель – то да. Я видел и падение Российской Империи, и чем это закончилось. Но здесь это будет иметь более кровавые формы, жертв будет намного больше, и исчисляться они будут сотнями миллионов.
– Так почему же вы не поговорите с ТАКИМ вменяемым Императором?
– Если б всё было так просто… Возле трона слишком много группировок, и когда они поймут, что мы имеем намного больше влияния, чем предполагают их аналитики, то выступят против нас единым фронтом. По-твоему, что, восстание боляр было именно восстанием в привычном понимании этого термина?
Тут я задумался…
А ведь действительно…
Если рассмотреть ту бучу в свете открывшихся мне знаний, то получается слишком много нестыковок и несоответствий…
– Русские в Империи стали занимать чужие ниши, и все кланы объединились против них… против нас? Так?
– Так оно и есть. Это была качественно подготовленная и проведённая спецоперация, соответственно освещённая и в средствах массовой информации того времени, и сейчас – во всех исторических документах. Фактически до сих пор идёт скрытая война. Но мы, как видишь, не рвёмся к власти, а стараемся быть над свалкой возле трона, эпизодически останавливая самых беспокойных. Поэтому и создаётся видимость вражды внутри Совета, чтобы у всех остальных кланов не появилось желание снова объединиться и устроить на боляр охоту. Нас сейчас в большинстве своём считают примитивными, легко прогнозируемыми волкодавами, которых при особом желании можно и приручить. А умных вожаков они считают необходимым либо изгнать, лишив власти и влияния, либо уничтожить. Мы и не переубеждаем. Смысл?
– Хм… Вполне достойная картина мироздания. Очень похоже на сбалансированную систему, элементы которой отрабатывались веками.
– Правильно. Политика – вещь грязная, и ныряя в неё, приходится играть по установленным правилам. Мы, чтобы не оскотиниться, нашли своё решение, и оно явно многих не устраивает. Но система противовесов не позволяет им пока нас тупо уничтожить, но со временем и это изменится. К сожалению, это будет сопровождаться крахом всей человеческой цивилизации в галактическом секторе.
– Анализ?
– Да, анализ, ведь не только у Императора и у Великих домов есть свои системные аналитики. Анализ… И… Видения… Ты ведь видел прошлое, ты в нём даже побывал, ну а некоторым было дано право видеть разные варианты будущего.
Дальше он продолжать не стал, и этого было достаточно, чтобы понять одну неприятную вещь: мой статус резко изменился, и из простой пешки – которую могли или разменять в зависимости от оперативной обстановки, или просто не заметить – я теперь превратился в коня или слона, фигуру, за которой необходимо целенаправленно охотиться. Тем более, получив доступ к таким секретам, я явно вписывался в чьи-то хорошо продуманные многоходовые расклады.
Ладно, будем прояснять ситуацию…
– Кстати, насчёт иконы… – перевёл я разговор. – Получается, что её в 1904 году не уничтожили, – вы вмешались, я в видении именно вас видел, только моложе и в форме офицера царской армии…
Он улыбнулся, видимо, на мгновение предавшись воспоминаниям.
– Пришлось. Была необходимость.
– Но почему не вернули? Ведь столько всего произошло, России нужна была реликвия. Как раз после её пропажи и начались великие потрясения…
Лицо священника стало суровым, и в его глазах – только-только излучавших доброту и понимание – загорелся огонь непререкаемой уверенности.
– Нет, Максим. Икону создал святой человек, он в неё вложил всю свою праведную душу, а судя по мечу в твоих руках, и твоя ипостась к этому имеет некоторое отношение… Это – святые вещи, и они в некоторой степени живут уже по своим правилам и законам, часто недоступным для нашего понимания, хотя именно люди их такими сделали своими молитвами и поступками. В 1904-м Россия уже была больна, и везде чувствовался смрад гниения. Это реликвия сама захотела уйти, когда почувствовала, что русские люди отступают от веры предков и пускают в свои души мороки и гниль, которые всё разъедают и превращают их в пустых зверей, готовых сожрать собрата ради наживы.
На этой фразе он замолк и глубоко вздохнул.
Да, озадачил я его, но у меня ещё оставались вопросы…
– Отец Евстафий, а что мне с этим делать? – спросил я, показывая на фактически забытый при разговоре меч.
Он опять остановился и всё так же усмехнулся.
– Неси, это твой крест, КНЯЗЬ.
Батюшка явно выделил последнее слово, и у меня так засосало под ложечкой в предвкушении больших неприятностей, что мне с трудом удалось сохранить нейтральное выражение лица.
– Вы не ошиблись?
– Я ошибиться могу, а вот предки – нет. Это – княжеский меч, раньше он передавался от отца к сыну. Тебе он достался весьма необычным, но при этом почётным способом. Да и кинжал, судя по твоему рассказу, принадлежал не самому простому степняку – явно ханское оружие… Не удивлюсь, если это оружие имеет какие-то особые свойства.
– Это всё могло попасть в мои руки случайно, – не останавливался я.
– В нашем мире – да, но в мире иконы и других божественных вещей ничего случайно не происходит, на всё Воля Божья.
– А при чём тут князь? Вы ведь меня не зря так назвали? Опять какие-то игры?
Он устало вздохнул, как терпеливый учитель, вынужденный разжёвывать нерадивому ученику прописные истины.
– Максим, я ещё раз повторяю: здесь ничего просто так не происходит. Ты – князь, может быть, и не по рождению, но по духу – точно. Теперь тебе с этим жить. И это не моё решение, так решили совершенно другие силы.
– И как жить? Что изменится?
– Не знаю. Время покажет, но одно могу сказать – теперь ты один из нас.
– Это накладывает какие-то ограничения и обязанности? Я – офицер, и у меня есть поставленная задача, которую необходимо выполнить.
Опять улыбка озарила лицо священника.
– Солдат есть солдат, я сам когда-то был таким. Никаких ограничений, иди по жизни и делай то, что делал.
– А меч, кинжал?
– Они твои.
– А можно их здесь оставить, так сказать, на хранение?
– Я бы не советовал этого делать – они всё равно найдут способ снова воссоединиться с тобой.
– Даже так?
Он промолчал, не комментируя моё высказывание.
– А много среди вас… Тьфу… Среди нас князей? – задал я новый вопрос.
– Из живых – ты один. Было несколько, но они нас уже покинули, и кое-кто – не по своей воле… Князь – это воинский вождь, его судьба – вести в бой воинов, но мало кто из людей проходят этот путь до конца… Некоторые привыкают лить кровь…
– Синдром войны, – согласился я.
Он кивнул головой.
– Это – тяжкая ноша, слишком много крови… А есть ещё и соблазны решить проблему силой… Кто-то не может остановиться, рано или поздно переходит грань и оказывается на стороне Зла. Таких нам приходится останавливать…
Как останавливать, он не стал уточнять, да объяснений и не требовалось – зачистка вышедшего из-под контроля военного лидера, самый радикальный и надёжный вариант.
– А некоторые просто ломаются, – продолжил священник. – Тут может быть много вариантов: кто приходит к Богу, а кто обращается к химии…
Я на мгновение задумался, уже вполне спокойно принимая слова своего собеседника всерьёз и анализируя ситуацию…
Было бы глупо сомневаться, имея в руках такие доказательства, хотя…
С теми уровнями технологии, что я успел увидеть в Большом Космосе, возможно всякое. Может, и вшили в память ложные воспоминания, а в руки дали железки в качестве, так сказать, материального подтверждения моих приключений в этом подвале.
Ладно, будет то, что будет…
– Хорошо, допустим, я приму на веру всё, что вы сказали. Что это мне даёт?
– Определённый статус среди боляр. Любой из них почтёт за честь тебе помогать, но это предполагает и обратную сторону – тебя с новой силой будут пытаться взять под жёсткий контроль, а если не получится – попробуют ликвидировать. Ты – не мальчик, должен понимать, куда влез.
– Изумительная перспектива… И как же боляре меня идентифицируют как князя? Я ж не могу на каждом шагу об этом трезвонить.
– У каждого его призвание проявляется по-своему… Уверен, в критические моменты ты проявишь себя и докажешь всем свой статус.
– Да… Получается, что я сам у себя на спине яркими лампочками выложил знак мишени, заметный всем заинтересованным лицам?
– Образно говоря – да.
– Лихо… Но… Ничего нового… Фактически я уже и так несколько лет живу в режиме непрерывной гонки на выживание. В таком дерьме умудрился изваляться – сам удивляюсь, что до сих пор жив. Кстати, а что касается Совета – как там совещания и всё остальное? В чём будут заключаться мои функциональные обязанности, ну и… Конечно, права?
Мой собеседник ухмыльнулся.
– Со временем мы найдём тебя, сами пригласим и всё объясним, но чаще всего оно происходит само собой. Сам факт того, что среди нас появился новый посвящённый, причём – признанный Князь, уже требует особого внимания Совета, поэтому, думаю, в ближайшее время тебя известят.
– Договорились, и ещё… Вы ведь тоже в своё время прошли эту проверку?
Он помолчал, давая понять, что оценил то, как я перевёл разговор на другую тему, и ответил:
– Да, Максим, но – в отличие от тебя – стал священником. Кому-то по миру идти с мечом, а кому-то – нести Слово Божье.
– Н-да… Интересно бы было узнать вашу историю…
Ответа я не получил, наверное, что-то личное. Ладно, зайдём с другой стороны.
– Втянули вы меня в свои игры…
– Тебя всё равно бы втянули, уж слишком ты выделяешься, а твоё появление здесь было всего лишь вопросом времени.
– А если меня завалили бы где-нибудь в пути?
– На всё Воля Божья, – опять не стал он спорить.
И хотя ответы священника становились всё односложней, я продолжал спрашивать и пытался максимально прояснить для себя ситуацию, учитывая большую недосказанность, которая ощущалась практически в каждом слове моего сопровождающего.
– Эта планета находится в секторе Конфедерации, и я… Ну не могу поверить, что тут нет от них наблюдателей, и вы их не выявили. Стоит ли с этой стороны ожидать неприятностей?
– Хм… Умеешь ты задавать каверзные вопросы, Максим. Неприятностей с твоим стилем жизни нужно ждать всегда, но со стороны Конфедерации в ближайшем будущем тебе ничего не грозит.
– А они за ароанцами не стоят?
– Нет. Хочешь продолжить здесь свои игры? Ты и так разворошил муравейник, оно тебе надо?
– Ну так, долги-то накопились, тем более меня тут заказали. Хотелось бы пообщаться с людьми и… Ну, скажем так, попробовать вразумить.
– Это твоё право, твой путь и твоя судьба, – сказал он несколько сухо, давая понять, что мой ход мыслей ему не очень нравится.
Наш разговор как-то сам собой увял, и мы молча быстрыми шагами направились к выходу…

* * *

Через несколько минут мы с отцом Евстафием поднялись наверх. Он спонсировал мне небольшой кусок ткани, куда я с почтением завернул меч и кинжал, чтоб не привлекать к ним особого внимания.
Когда вышли на улицу, там уже было темно, но за исключением этого, больше ничего не изменилось – и машины, и действующие лица остались фактически те же. Только генский генерал забрался обратно в джип и тихо дремал в ожидании развития событий.
Генцы всё это время явно не бездействовали, они перегнали бронированные джипы в сторону, поставив машины таким образом, чтоб их нельзя было высмотреть из леса на фоне единственного источника света, которым была достаточно тусклая лампа, освещающая вход в церковь. Несколько спецназовцев стояли, нацепив на головы громоздкие и страшно дорогие в этом мире приборы ночного видения, и тщательно всматривались в тёмные заросли деревьев.
При нашем появлении застывшая картина ожидающих чего-то важного людей мгновенно ожила: бойцы охраны подтянулись, а мои спутники – Ланка и Маркет, до этого понуро стоящие чуть в стороне – радостно и с надеждой посматривали на меня, интуитивно понимая, что произошло нечто экстраординарное.
Тут же хлопнули двери бронированного джипа, и из машины появился генский генерал, всем своим видом показывающий, что его время стоит очень дорого, и он больше терять его не намерен.
Когда мы спустились по небольшой лестнице и остановились в освещённом тусклой лампой круге, генерал направился к нам, привычно оставив охрану за спиной. Но не дойдя и пяти шагов, он остановился как вкопанный и пристально стал меня рассматривать, как будто увидел нечто непонятное и непостижимое. Несколько мгновений он изучал и свёрток с мечом, закреплённый на спине, и царапину на лице, и пустые подсумки из-под гранат, а придя к каким-то выводам, стал почти по стойке смирно и чуть наклонил голову, давая понять, что признаёт мой изменившийся статус.
Я тоже кивнул ему в ответ и, повернув голову к отцу Евстафию, спросил у него на русском языке:
– Неужели это так заметно?
Тот хмыкнул в ответ.
– Не всем, только тем, кто привык чётко анализировать людей, как наш гость. Но ты быстро научишься это скрывать, или… Или быстро умрёшь, не выполнив своё предназначение и не пройдя свой путь.
– Весёлые перспективы… Кстати, раз пошла такая пьянка, может, скажете, где мне искать свою родственницу?
Отец Евстафий задумался, делая вид, что усиленно вспоминает, хотя я был на двести процентов уверен в его памяти. Ну не похож он был на дядьку, который будет забывать такие ключевые вещи.
Ох, как же мне надоели их заезды и многоходовые партии!
С драконами как-то всё проще и понятнее было…
– Она была здесь и ушла, – наконец «вспомнил» священник. – Куда – мы не стали отслеживать. Считаю, что каждый сам вправе выбирать свой путь. Мне кажется, что наш генский гость сможет тебе больше помочь в этом вопросе. Он давно и с большим усердием интересуется нашей жизнью, и вряд ли столь интересная посетительница осталась бы без его внимания. Тем более мы и так задержали человека, а тут дела очень весёлые назревают, как бы нам не пришлось вмешаться, нарушая все договорённости.
Мы оба повернулись, собираясь поинтересоваться у гостя о судьбе принцессы, но генерал, молчавший до этого, наконец-то улыбнулся и на русском – хотя с жутким акцентом, что говорило об отсутствии практики – заговорил:
– Если господин Рысь имеет в виду свою «родственницу», которую он активно разыскивает всё последнее время, то у меня есть некоторая информация, и я – в меру своих скромных возможностей – постараюсь помочь ему.
– Вы очень обяжете меня, генерал, – быстро ответил я, понимая, что сейчас опять начинается что-то очень интересное, вон как этот генский хмырь многозначительно усмехается.
– Ваша родственница полтора месяца назад была арестована местной контрразведкой, но сумела убедить полевых следователей в своей непричастности к сепаратистам, и после соответствующих проверок была направлена в концентрационный лагерь для интернированных гражданских лиц, где…
«Концлагерь для семей ополченцев и тех, кого подозревали в связях или в сочувствии ополчению, но не смогли доказать и просто изолировали, чтоб их просто не вырезали полоумные националисты…» – в голове всплыл рассказ Вятко Смурного про один из таких лагерей, в котором под чужими фамилиями содержались его жена и двое детей.
– …она показала великолепные врачебные навыки и даже в тех условиях сумела организовать очень эффективную медицинскую службу, существенно снизив смертность среди заключённых. Ну а мы со своей стороны постарались обезопасить девушку от разного рода неприятных контактов с местными… Ну… Слишком патриотично настроенными личностями, чересчур вольно трактующими свои обязанности по защите страны и очень ловко избегающими заслуженного правосудия.
Вот ведь загнул, гад!
Сразу завуалированно обрисовал и свою позицию по местным событиям, и своё якобы истинное отношение к местным фашистам, и намекнул про то, что оказал неведомым галактическим силам огромную услугу, сохранив жизнь какой-то девчонки, почему-то интересной им.
– Как я могу с ней встретиться и организовать безопасный процесс переправки девушки к её отцу? – спросил я у генерала, имея в виду «отца» из легенды, а сам подумал: «Знал бы ты, балбес, к КАКОМУ отцу я должен её доставить!»
– Ещё недавно такая процедура особых бы проблем не доставила, но за последнее время вы очень наследили в своих поисках и обидели людей, наделённых серьёзной властью и финансовыми возможностями в этом регионе. Девушка вчера была изъята из концлагеря и вывезена. Я открыто вмешаться не мог без серьёзных последствий – которые бы привели к серьёзным разногласиям между двумя крупнейшими государствами на планете, – поэтому мои люди ограничились наблюдением.
– Вы знаете, где она?
– Скажем так: я знаю, где она была вчера вечером. Более свежей информации пока нет. С той стороны работают не менее опытные специалисты, да вы и сами виноваты – слишком сильно показали свою заинтересованность в этой девушке. Теперь её будут использовать как наживку для вас.
Я несколько мгновений думал, пару раз взглянув на отца Евстафия, который внимательно слушал, но не вмешивался в наш разговор, с интересом ожидая моего решения, хотя оно и лежало на поверхности.
– Вряд ли ловушка готова… Они должны её хорошо подготовить, оборудовать, обеспечить охрану и группу захвата… И только потом донести до меня её местоположение или любую другую информацию, по которой я должен залезть в расставленные сети…
– Я тоже так думаю, – согласился со мной генерал. – После вашей знаменитой штыковой атаки они больше не будут полагаться на простых наёмников и постараются максимально подстраховаться, исключая всевозможные случайности…
– А это требует времени.
– Да.
– Так где?
Генерал усмехнулся, оценивая моё нетерпение ставшего на след волкодава, и спросил:
– Как я понял, именно здесь ваше пребывание подошло к концу?
– Допустим…
– Чтоб не терять времени, вас подвезут к вашей забазировавшейся группе и окажут всю возможную помощь. Но на многое не рассчитывайте, повторюсь – вы разозлили очень влиятельных людей.
– Хорошо, не привыкать. И ещё… Ваш подчинённый, который пришёл с нами… Какова будет его судьба?
– Он останется здесь, его миссия выполнена, и я даю вам слово офицера, что по службе он только выиграет. Его отца я хорошо знаю и такому талантливому солдату я найду достойное применение. Вас устраивает такой ответ?
– Вполне. Но время дорого, поэтому прямо сейчас я хочу уехать, если, конечно, мои сопровождающие из ваших людей готовы.
– Они уже в вашем распоряжении и только ждут команды, – генец подозвал к себе одного из сопровождавших его офицеров и что-то тихо ему приказал.
Я попрощался с генералом и с отцом Евстафием, который усмехнулся в бороду и перекрестил меня перед опасной дорогой.
Аалон, давно понявший, что здесь наши пути расходятся, для приличия повздыхал, получил от меня уверения, что генерал им очень доволен, успокоился и просто отошёл в сторону.
Через несколько минут, забравшись на заднее сиденье бронированного джипа, мы с Ланкой в сопровождении двух генских спецов уехали с этой поляны опять искать приключений на свои неугомонные головы.

Глава 23

Нас высадили в пятистах метрах от места, где прятался наш отряд…
Командир молчаливых генских спецназовцев передал мне небольшую сумку, чётко отдал воинскую честь, быстро запрыгнул в машину, и через несколько секунд только затихающий рёв мощного форсированного двигателя говорил о том, что тут недавно проехал тяжёлый бронированный джип…

Встреча с соратниками прошла спокойно, можно сказать, буднично. Лишних вопросов не задавали, хотя чувствовал, что людей просто распирает от любопытства. Ещё бы: ушли в полный врагов лес втроём, вернулись вдвоём, но на джипе с крайне дружелюбными генскими спецназовцами, целые и невредимые, с оружием и боеприпасами…
Про предательство и перевербовку, естественно, никто и не думал, слишком много мы торков настругали за последнее время, а вот о том, как и до чего мы сумели договориться с противником – это тема всех перешёптываний, конечно, была главной.
Но дисциплина в отряде была железной, поэтому был задан всего один вопрос моим заместителем Драем: «Командир, когда и как выдвигаемся?»
Вот как бывает, когда люди верят в своего командира и ощущают своё участие в важнейших событиях.
– Дай мне ознакомиться с документами. Нас тут часов десять никто трогать не будет. Время есть, – ответил я заму, и он тут же ушёл, чтобы не мешать мне работать.
Перед тем как засесть за изучение посылки от генского генерала, я снова запустил свою книжечку на предмет выяснения оперативной обстановки.
Как и было обещано, патрули остались на нескольких ключевых дорогах, но из района расположения нашего отряда были выведены все подразделения спецназа, тем самым предоставив время для разработки плана дальнейших действий. Ну, прямо тепличные условия!
Тем не менее я не строил иллюзий: скоро нас начнут ловить, и ловить качественно и повсеместно, не озадачиваясь пленными. Гонять будут как диких зверей.
Ладно, теперь посмотрим, что там генец интересного передал.
Внимательно рассматривая документы, я не удержался и несколько раз присвистнул от удивления.
В первую очередь меня заинтересовал плотный пакет со стопкой НАСТОЯЩИХ удостоверений сотрудников мауринской военной контрразведки, причём, судя по штампам и должностям, владельцы явно числились в центральном аппарате службы, что существенно расширяло наши возможности, если с умом пользоваться этими корочками.
Так, дальше…
Бегунки с несколькими серьёзными печатями, позволяющими легально и почти без ограничений шастать в прифронтовой полосе и при необходимости привлекать командиров линейных частей мауринской армии себе на помощь. Хотя, как тут рекомендуется, этим лучше не злоупотреблять – документы-то настоящие, но принадлежат сотрудникам специальной опергруппы, отправленной вроде как на расследование чего-то там секретного, а реально – контролировать процесс разграбления «освобождённых территорий» в интересах нескольких мауринских генералов госбезопасности, поставивших этот процесс на поток. Поэтому ксивами можно помахать ещё пару дней, а потом по ним начнут искать пропавших людей и задавать вопросы, причём не абы как, тупо формально рассылая ориентировки, а с пристрастием – на кон поставлены интересы и деньги очень высокопоставленных упырей из столицы Маурины, а может, и кое-кого из-за границы. Тут много шакалья пограбить налетело…
Со стороны генерала было весьма предусмотрительно вставить и фотографии в эти удостоверения, причём, судя по лицам и форме на снимках, всё это было продумано заранее. Моя физиономия была дополнена форменным кителем, рубашкой, галстуком и знаками различия целого майора контр-разведки, что было весьма немаленьким званием в местной иерархии.
Тут присутствовали документы и на Ланку, и на Драя с сыном, и на Марга, и на Орела, причём в такой же форме, только с различающимися званиями.
Ещё были приложены простые полевые удостоверения прикомандированных вольнонаёмных, так называемые «торкские бегунки» – эти были без фотографий, просто кусок пластика с именем, фамилией и печатью. Такие ксивы были в ходу у наиболее неорганизованных подразделений торков, что поделать – вольница: сегодня воюю, а завтра – дома сижу.
Вот как – генцам почти с самого начала был полностью известен состав нашей группы со всеми персоналиями. Весёлые тут у них игры, хотя в условиях гражданской войны – это нормальное явление, когда многие стучат на всех, стараясь услужить всем воюющим сторонам в надежде, что одна из них победит, а тут работает генская разведка, считающаяся одной из самых сильных на планете, ну разве что, конечно, после роннийской.
Так, что у нас дальше?
Вот как…
Бланки с печатями на изъятие из концентрационных лагерей любых понадобившихся заключённых.
Занятно, дальше…
В отдельном толстом пакете лежала валюта Генского Союза крупными купюрами. Пересчитав деньги, я даже слегка удивился – там было триста тысяч дактов! По меркам Маурины – целое состояние! Отлично, пригодится…
Что ещё?..
Информация о семье Вятко Смурного: в каком концлагере они находятся, под какими именами и регистрационными номерами. Хороший намёк на подарок своему нынешнему командиру по народному ополчению.
Стоп! А это что?
Список агентов в Новомаурине, работающих на ароанскую разведку!
Что ж, понятно, по принципу: «Вот тебе, небоже, что мне негоже!» Хотя очень пригодится.
Дальше…
Информация по принцессе Ириане. Копия учётной карточки в концлагере «Торгоно», копия дела, согласно которому была лишена свободы – стандартная формулировка «за сочувствие сепаратистам».
А вот это интересно – аналитика генской разведки.
«…содержалась в лагере… руководитель медицинской службы… очень широкие знания… несколько неудачных попыток вербовки со стороны администрации лагеря… попытка побега… перевод в лагерь с более жёстким режимом… изъятие сотрудниками ароанской частной военной компании и транспортировка в город Карновер, где была устроена в военный госпиталь в качестве дежурного врача…» – странное назначение.
Так, а что по городу?..
Транспортный центр, население около пятидесяти тысяч, практически все так или иначе задействованы в обеспечении работы железной дороги. Воинская часть – учебный центр, специализация – военные инженеры, артиллерия, танкисты. На большой территории полигон, оборудованные классы, казармы, где проживает множество постоянно сменяемых резервистов и курсантов. Великолепное место, чтоб спрятать чуть ли не полк спецназа или нужного человека. В городе разместили крупный военный госпиталь на более чем тысячу койко-мест. После недавних боёв переполнен ранеными, врачей не хватает, поэтому принято решение привлекать медперсонал, так сказать, не совсем лояльный, но контролируемый. Как лихо всё устроили – изымать из концлагерей врачей и заставлять лечить раненых карателей. Наверняка используется система заложников, чтоб медработники не надумали дать дёру, и чтобы, более того, не стали вредить пациентам.
В принципе, всё нормально, логично…
Подбрось мне такую информацию неделю назад, схавал бы без проблем и поехал не задумываясь выручать принцессу. Но сам факт того, что при переводе была задействована охрана из частных боевиков, говорил о многом…
Генцы прямым текстом намекают – качественная многоуровневая ловушка, которая ещё вроде не до конца готова, но просто так соваться не стоит.
Судя по перехватам и наблюдению, до начала операции осталось три-четыре дня, потом мне через какие-то доверенные источники будет спущена информация о местонахождении моей «родственницы», а в город за это время должны ещё будут прибыть дополнительные силы бойцов-наёмников.
Ну а дальше…
Только ждать моего появления – весь город фактически превращён в одну большую ловушку. Всё под жёстким контролем: сам госпиталь внутри и подходы к нему, гостиницы, частники, сдающие жильё, полицейские участковые, продавцы продуктов на рынке, таксисты и так далее. Любой незнакомый человек или группа будут сразу выявлены, отслежены, идентифицированы, а при необходимости – нейтрализованы.
Это ж кто так смог всё организовать, это ж какие финансы нужны, чтоб в прямом смысле слова подкупить целый город?
А вот об этом и расскажет следующая папочка…
Ну, наконец-то познакомился с тем самим дядькой, что заказал меня и в последнее время создаёт неимоверное количество неприятностей. Давно собирался плотно заняться этим вопросом, только вот руки не доходили. Получалось так, что этих заказчиков я всегда опережал шага на два-три, и в условиях моей нынешней жизни – когда как ошпаренный мотаюсь за линией фронта, каждый день на новом месте – отследить меня и организовать засаду у них просто не было возможностей.
Но судя по этим бумагам, за меня взялись очень серьёзно – фактически собирает информацию и готовит операцию по нейтрализации ароанская церковная спецслужба. И рулит всем этим Тольмер Торомега, чуть ли не кардинал Святого Престола, который служит в системе безопасности церкви и является одним из немногих доверенных людей, которые занимаются решением всяких щекотливых вопросов. Жёсткий бизнесмен, интересы которого распространяются на многие области – промышленность, медиа-индустрия, наркотики, торговля людьми… В общем, занимается всем, что приносит деньги. И сан не запрещает заниматься накоплением личных богатств, такие уж у них правила для иерархов, хотя декларируется совершенно иное. Типичный олигарх со связями и длинным кровавым шлейфом – такого надо остерегаться даже моим новым соратникам-болярам, очевидно, что в будущем он может существенно осложнить им работу. Естественно, ему надают по голове, но всё равно засветка будет основательной и нежелательной. Но чтобы такого не произошло – его надо сработать раз и навсегда.
Чем же я его так разозлил?
Да, именно его любимую и перспективную дочурку я и завалил на дороге, когда она подставила конвой с пополнением под удар.
Хотя насчёт дочурки…
У иерархов Святого Престола на содержании целые гаремы, и число отпрысков – законных и незаконных – идёт на сотни. Странно, что из-за одной дочки такой сыр-бор. Хотя у папаши вроде на неё были особые планы, может, девочка действительно была талантливая, может, какой-то там брак намечался, но мне кажется, что тут просто личное – забрали и повредили лучшую игрушку.
Следующий документ – интересный рассказ о моей спутнице Тиане, о реальном статусе её отца и о смерти брата.
Тут история тоже непростая – парня убили очень жестоко, показательно, и мой противник имеет к этому самое непосредственное отношение. Исполнителей потом нашли и зачистили, но организатор оказался недоступным даже для такого человека, как отец моей спутницы. Жаль, парень стал разменной пешкой в игре разведок, но, по моему мнению, солдат не должен так умирать, и тут я всецело на стороне Тианы.
Н-да, история…
Походу, Ланка наверняка не в курсе всего происходящего, и её статус большинству тоже не известен, иначе бы на неё тоже бы устроили охоту, уж больно лакомая цель – любимая и единственная дочка одного из главных цепных псов роннийского Императора.
И на закуску в отдельном пакете лежал не старый, но явно бывший в употреблении паспорт островного государства – откуда я по моей легенде прибыл – на абсолютно левое женское имя, но на фотографии красовалась принцесса Ириана.
Тщательно изучая содержимое этого отдельного пакета, я всё больше удивлялся прозорливости генского генерала: все штампы иммиграционных служб присутствовали, для наглядности были вложены кредитные карточки нескольких крупных банков, пропуска, чеки из отелей, даже удостоверение журналиста с мауринской аккредитацией было заботливо подготовлено для полной картины…
Н-да…
Молодцы, ничего не скажешь, сделали нас генцы по полной программе. Вот что значит древний аристократический род, все члены которого всегда задействованы в системе государственной безопасности и качественно работают головой, не полагаясь на суперкомпьютеры и техническую поддержку…
Изучив все документы и перечитав их снова, чтоб не пропустить мельчайших деталей, я взял из замаскированного джипа походный котелок, смял бумажки и поджёг их, спокойно наблюдая, как пламя уничтожает жуткие откровения борьбы спецслужб на этой планете.
План дальнейших действий в голове, в общем-то, уже сложился, и оставалось только проработать детали, используя мою «многофункциональную книгу».
Глядя как сгорают аналитические справки и отчёты генских разведчиков, я усмехался подтверждению правила: в большой политике любые договорённости и союзы – вещь временная…
Судя по некоторым нюансам и недоговорённостям в этих материалах, генцам этот кардинал тоже встал поперёк горла, значит, произошёл конфликт интересов, и они его хотят убрать моими руками, а точнее – столкнуть лбами с христианами, а ещё точнее – с представителями более развитой космической цивилизации.
И я точно уверен, что раз генцы и роннийцы знают про пришельцев, то и ароанские иерархи тоже должны знать про местных боляр многое. И то, что они не охотятся на христиан – значит, уже научены, и есть определённые договорённости о ненападении, которые, как правило, заключаются только после большой взбучки.
Ох, не удивлюсь, если этому кардиналу аккуратно подсунули информацию о принцессе Ириане, как о моей родственнице, к которой я всё равно приду при любом раскладе.
Только ловушка будет на везучего и безбашенного ополченца, а прибудет в неё космический волкодав с громадным опытом и неслабыми умениями.
Неплохой многоходовый план – такой только под силу мощной организации, одиночки тут никак не сработают, слишком много нюансов, которые нужно синхронизировать по времени, при этом не засвечивая своё участие и явный интерес.
Генцы качественно всё просчитали и, как мне кажется, они хотят на этой волне тоже примазаться к космическим технологиям, как в своё время сумела Роннийская Империя.
А ещё…
Я вовсе не удивлюсь, если над этой операцией втайне работали обе разведки – и генская, и роннийская, – чтоб чужими руками хорошо вломить заокеанским святошам и опосредованно втянуть в эту свару на своей стороне христиан.
Одно радует: все эти умники только ПРИМЕРНО представляют себе статус принцессы Ирианы – даже отдалённо не представляя её реального положения в Империи! Если бы и генцы, и ароанцы, и даже роннийцы знали об этом ТОЧНО, то хоровод вокруг христиан тут же бы закончился, и все действующие лица заплясали бы вокруг неё – тем более пленницы! – и не просто заплясали, а стали бы выбрасывать такие коленца – мама не горюй! Но это так осложнило бы мою задачу, что…
Польза от этого незнания для меня изрядная, думаю, что если у меня что-то пойдёт не так, то хотя бы генцы точно вмешаются, чтобы мне помочь, или хотя бы подстрахуют на финальном этапе, так сказать, набирая очки перед инопланетным посланником, ценность которого из-за незнания статуса Ирианы пока достаточно высока.
Но в любом случае – как это было и раньше – мне лучше рассчитывать на свои силы и не надеяться ни на чью помощь.
Сможет кто-то помочь – хорошо, не сможет – ну что ж…

Соратники, наблюдавшие за моими действиями, уже знали, что сейчас пойдёт инструктаж по новому заданию – очень важному, может, даже последнему в их жизни – поэтому были как никогда серьёзными.
А я, дождавшись, когда догорят последние листки бумаги, штык-ножом измельчил пепел, чтоб не осталось целых лоскутков, залил в котелок воду и, ещё раз всё размешав до состояния мелкой суспензии, расплескал содержимое между деревьев, уверенный, что уже никто не сможет восстановить уничтоженную информацию.
Собрав всех, даже тех, кто находился на постах, я приступил к постановке задачи.
– Драй.
– Да, командир, – пожилой воин как будто ждал моего зова и тут же выполз из замаскированного ветками джипа.
– Придётся разделиться. Может, даже – навсегда.
– Не понял, – ответил он, хотя в его взгляде читалось противоположное – всё он понял сразу.
– Перед нами стоят две очень важные задачи, причём решать их придётся в одно и то же время. Отложить, перенести или подкорректировать эти задачи – без вариантов запрещено.
– Кем?
– Обстоятельствами.
– Понятно, командир. Излагай.
– Вот документы – посмотри, оцени.
Я передал ему стопку «хороших» документов на него, его сына, Орела и Марга и четыре пластиковых «торкских бегунка» на остальных бойцов нашего отряда.
Он пару минут листал, изучал, цокал языком и удивлённо посматривал то на меня, то на Ланку, которая, вытянув шею, старалась рассмотреть, что же это такое я передал Драю.
– Ого, командир. Если это всё настоящее…
– Настоящее. Только именные документы действительны два дня, потом начнутся проблемы, и у командования сектора будет сменена система паролей и печатей, а владельцев этих удостоверений начнут усиленно разыскивать. С «торкскими бегунками» – проще, но пусть бойцы хоть свои новые имена-фамилии выучат назубок.
– Понятно… Куда делись хозяева этих удостоверений, спрашивать не буду. Что мы должны сделать, имея эти документами?
Я стал пояснять:
– План минимум. Я вам сообщаю имена четырёх мауринских агентов в штабе вооружённых сил Новомаурины и одного – в администрации руководства республики. Последнего надо взять живым, он завязан на разведывательную сеть на территории Роннийской Империи. Думаю, серьёзность информации пояснять не надо.
– Если это правда, то ляжем, но прорвёмся.
– Хорошо, что понимаешь. Кто-то из вас обязательно должен пройти через линию фронта и сообщить про вражескую агентуру Вятко и Тараку, его заму по безопасности. В случае захвата противником не признаваться в том, что их агенты засвечены. Но с этими документами вам подготовили два канала перехода на нашу территорию, где обещали подстраховку.
– Понятно. Серьёзно всё схвачено. Откуда и как – спрашивать не буду, ты, командир – мужик непростой, знаешь что делаешь. А максимум?
– Максимум – там есть чистые бланки предписаний на этапирование заключённых из концлагеря «Торгоно». Заберёшь оттуда четырёх человек.
– Кого именно?
– Вот имена и их регистрационные номера.
Он просмотрел список и удивлённо пожал плечами.
– Кто это? Фамилии мне незнакомы…
– Первые три – жена и дети Вятко Смурного. Они были схвачены торками, но по левым документам. Мауринцы не смогли проследить их связь с Вятко, только поэтому те и живы до сих пор.
– Хм… Круто. Такое он точно не забудет. А четвёртая?
– Роннийская журналистка. Она что-то знает и будет очень интересна за «ленточкой». Секретоноситель очень высокого уровня. Все эти четверо должны быть переправлены на нашу сторону любой ценой.
Драй снова стал рассматривать документы, а потом поднял голову, прищурился и посмотрел мне прямо в глаза.
– Это – первое задание. Всё понятно. Достойно. А второе, как я понял, должен будешь выполнить ты, командир? С Ланкой?
– Получается так.
– Чувствую, будет весело. Может, не стоит девку губить, давай я с тобой. Пожил хорошо, хочу умереть достойно.
– Нет, Драй, приказы не обсуждаются. Первое задание не менее важное, и я должен быть уверен, что оно будет выполнено. На данный момент ты, как мой зам, обладаешь знанием, опытом ну и наглостью, чтоб выдать себя за матёрого контр-разведчика.
– Да понял я, что ты распланировал. Но что они… – он показал в сторону леса, намекая на генцев. – Что они от тебя потребовали за такую помощь? Оно того стоит?
Я посмотрел ему в глаза и почувствовал, что именно сейчас врать не стоит – момент истины.
– Завалить высокопоставленного кардинала, приближённого к Святому Престолу, дочка которого нас тогда на дороге в засаду завела.
– Ого. Так ведь он…
– Да. Это он устроил ту бойню на передке. Из-за него погиб Орин и много других славных ребят.
– Так тем более я тебе нужен, а не Ланка. Будет мясорубка. У таких уродов всегда многочисленная охрана.
– Нет. У Ланки – личное. Этот человек отдал приказ жестоко убить её брата и известить об этом его родственников, – я кивнул в сторону Ланки.
Ланка-Тиана и так внимательно слушавшая наш разговор, вздрогнула и широко открытыми глазами уставилась на меня.
– Это точ-ч-чно? – запинаясь, спросила она.
– Ты сама видела, от кого поступили эти сведения. Достоверность очень высокая.
– Рысь, я… Я… – она от волнения стала запинаться.
– Не стоит нервничать, Ланка. Потом, в дороге поговорим.
– Хор-ро-шо… Командир…
Драй, смотревший на всё это, глубоко вздохнул и недовольно поджал губы.
– Чувствую, что недоговариваешь ты что-то, командир…
– А ты дослушай… Он нанял боевиков из двух самых лучших ароанских военных корпораций и устроил мне ловушку. В качестве приманки – моя родственница, которую я даже ценой своей жизни должен вернуть.
– Вот как. А ты?
– А я попытаюсь его переиграть. Придётся доказать, что силки не ставят на медведя.
– А ты что, знаешь, где ловушка?
– Знаю, только полностью не скажу. Её прячут якобы в местном военном госпитале, и этого тебе вполне достаточно. Меньше знаешь – меньше расскажешь в случае чего.
– Уверен, командир?
– Уверен. Нас там ждут. Очень ждут… Но… Всё, хватит обсуждать, делайте то, что приказано.
Больше разговаривать было не о чем, и через полчаса мы с Ланкой уже сидели в джипе, а остальные бойцы моего отряда выкатывали из зарослей трофейный броневик.
Мы быстро простились на опушке леса – долгие проводы – лишние слёзы – и уже в открытую двинулись по проработанным заранее маршрутам.
Когда машина наших боевых товарищей скрылась из вида, я свернул опять под деревья и остановился. Уже не стесняясь девушки, я открыл книгу, активировал её скрытую вычислительно-коммуникационную сущность и занялся сбором информации.
Надо сказать, что мой втык наблюдателям и аналитикам на орбите оказался очень и очень действенным – вдруг оказалось, что на крейсере в загашнике лежат и штук двести практически не поддающихся обнаружению спутников-шпионов размером с ладонь, и новейшие сканеры-платформы, способные сканировать местность во всех мыслимых волновых диапазонах, опускаясь на сверхмалые высоты, и…
Вся эта техническая хрень волшебным образом вдруг заработала по полной программе, и теперь на любой мой вопрос поступал мгновенный ответ.
Одним словом, я сейчас имел самую полную информацию о том, что творилось в небесах, на земле и под землёй этой планеты.
Тут были и снимки, и их анализ в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазоне, и отслеживание любых транспортных потоков, и передвижение войск, и перехват с расшифровкой любых радио и телесообщений, и расположение любых блокпостов с указанием численности охраны, и многое другое…
При разработке операции я не сомневался, что кардинал в этот раз очень тщательно подготовится к операции по моей поимке. Поставив себя на его место, я пришёл к выводу, что сам бы в первую очередь рассмотрел любые варианты проникновения на объект под видом раненых, туристов, командированных контрразведчиков, торговцев и прочей перемещаемой братии.
Но, судя по информации со спутника, именно здесь всё это было взято под жёсткий контроль – город, по сути дела, был под полным контролем ароанских церковных боевиков.
Однозначно где-то рядом с предполагаемым местом событий – возможно в пригороде или коттеджном посёлке – должен был расположиться и сам кардинал, как паук раскинув свои сети в ожидании сигналов от многочисленных информаторов. Учитывая цену вопроса и его статус, мой противник будет в окружении мощной охраны, оснащённой по последнему слову местной техники. А это значит, что они обязательно развернут и мобильный вычислительный центр, и радиоцентр, куда будет стекаться вся информация. И любая моя попытка проникнуть в город будет сразу выявлена, и о ней тут же будет доложено кардиналу.
Вроде как тупик, но это – на первый взгляд. Я, конечно, не бог, но мои оппоненты на русскую смекалку тут явно не рассчитывают…
Я невольно ухмыльнулся, снова вызвав заинтересованный взгляд моей спутницы, и мои руки с удвоенной скоростью задвигались по виртуальной клавиатуре, посылая команды неведомым помощникам.
Как только в космосе, на замаскированном крейсере-разведчике был получен сигнал об обнаружении принцессы, то после анализа моего доклада решение о начале активной фазы операции спасения было одобрено, и все мощности бортового искусственного интеллекта были направлены на решение поставленных мною уже тактических задач. Также по тревоге были подняты несколько групп космодесанта, для силовой поддержки в случае чего.
«И почему раньше такого не было?» – усмехнулся я про себя.
А информационный поток всё нарастал и нарастал…
Мобильный вычислительный центр противника в режиме максимальной подготовки операции проявил себя увеличенным информационным трафиком, и этим тут же воспользовался искусственный интеллект крейсера – он стал взламывать сетевые аккаунты, почтовые ящики и архивы, копаясь в таких закоулках памяти, что даже операторы компьютеров про них забыли.
На мою книгу-терминал посыпалась информация обо всех отрядах противника, имена, пароли, копии личных дел, докладов, рекомендации по стратегии общения. Мне понадобилось более двух часов, чтоб это всё переварить в голове, обкатать под разными углами и прийти к окончательному варианту.
Всё это время Ланка сидела тихо как мышка и, вытянув шею, с неимоверным интересом наблюдала за моими манипуляциями и теми картинками, графиками и непонятными текстами, что появлялись на страницах многофункциональной книги. Когда я вроде как прекратил копаться в коммуникаторе, она поняла, что я пришёл к какому-то выводу, и осторожно спросила:
– Ну что?
– В черновом варианте – придумал. Теперь, Тиана… – я специально назвал её настоящим именем, а не позывным. – Всё зависит от скорости, согласованности, уверенности и наглости. Да, напор и уверенность… Мы должны будем играть столичных контрразведчиков, и если кто хоть на мгновение усомнится в нас, то это будет равносильно провалу, и придётся идти дальше, убивая всех вставших на пути. А это могут быть совершенно непричастные люди.
Она резко кивнула головой, глубоко вздохнула и твёрдым голосом ответила:
– Я готова, – и добавила: – О твоей книге и источниках информации, думаю, спрашивать не стоит?
– Ты умная девушка, – подтвердил я.
– Хорошо.
– Что именно? – не понял я смысла её фразы.
– Хорошо, что ты на нашей стороне.
Я усмехнулся.
– Наверное…
– Тогда – наши действия?
– Движемся к городу, заходим с северной стороны по дороге М27. Там – блокпост националистов…

* * *

С нашими нынешними документами было достаточно просто проехать более пятидесяти километров по занятой торками территории, периодически останавливаясь на многочисленных блокпостах мауринцев. Удостоверения сотрудников военной контрразведки, снабжённые многочисленными пропусками и имеющими все необходимые скрытые метки, творили чудеса – нас никто особенно и не дёргал. Так, были попытки подловить на всякой мелочи, но получив жёсткий посыл идти пешим сексуальным маршрутом – как это обычно делали контрразведчики – нас уже пропускали, хотя и обязательно сливали информацию на следующий пост. А по мере отдаления от зоны боевых действий вся эта въедливость исчезала, и те же блокпосты – в задачу которых якобы входило осуществление жёсткого контроля за перемещением любых людей и грузов в прифронтовой полосе – становились просто источником дохода для местных армейцев и полевых командиров нациков, которым достался тот или иной участок дороги. Тут, увидев наши корочки, старались вообще не связываться, пропускали почти без разговоров, главное – чтоб не мешали им потрошить машины местных селюков, везущих товары и продукты на местные рынки.
Подъехав к нужному посту, где скопилась вполне солидная вереница разнокалиберных машин, ждущих своей очередь пройти досмотр и ехать дальше, мы не стали терять время и самым наглым образом попёрли по обочине, оставляя за собой длинный пылевой шлейф. Вдогонку нам раздалось несколько возмущённых сигналов, правда, быстро затихших, когда люди разглядели армейские номера. Навороченный армейский джип явно мог принадлежать каким-либо шишкам, и устраивать скандалы, поимев при этом кучу проблем вплоть до летального исхода, никто не хотел.
Гражданская война приучила местных жителей на уровне рефлексов не смотреть «освободителям» в глаза, не высовываться, не привлекать внимания, не вступать в словесную перепалку, потому как результат, как правило, был один – короткая очередь, шмон по карманам в поисках ценных вещей, и простая констатация факта, что грохнули очередного роннийского пособника. А машина несчастного – если имела хоть какую-то ценность – странным образом всплывала у перекупщиков автотранспорта где-то в южной, торкской части Маурины уже с новыми, чистыми регистрационными документами.
На этом бизнесе специализировалась целая сеть так называемых «волонтёров», которые, прикрываясь снабжением мауринских армейских частей, реально большей частью колесили по «освобождённым» районам, высматривая любые возможности для обогащения, не брезгуя ни кражами, ни грабежами. При возникновении недовольства у местных жителей столь вопиющему беспределу, волонтёры привлекали прикормленные подразделения нацгвардейцев, всегда готовых получить дополнительные плюшки за «свои мучения и риски при охране родины от роннийской агрессии»…

Выскочив через обочину к самому блокпосту, мы самым наглым образом припарковались перед сложенным из бетонных блоков ограждением. Несмотря на общий бардак, на прицел нас всё-таки взял вполне настоящий пулемётчик, находящийся в дополнительном укрытии, сложенным из мешков с песком. Но, судя по тому, что с нашим появлением никто особо-то и не напрягся, тут давно не было никаких инцидентов, и шла размеренная и методичная работа по потрошению проезжающих гражданских.
Отвлёкшись от осмотра красной, побитой временем легковушки, к нам сунулся небритый сержант в потёртом и грязном камуфляже, поверх которого была накинута новенькая разгрузка, в подсумках которой виднелись многочисленные магазины к штурмовому карабину, привычно висящему на плече.
– Кто такие? – несмотря на офицерские знаки различия, которые красовались у нас с Ланкой на камуфляжах, нацик всем своим наглым видом показывал, что его хватательный рефлекс, здесь, в тылу, давным-давно передавил даже чувство самосохранения. При этом он с весьма однозначным интересом стал рассматривать мою спутницу, которая даже в камуфляже умудрялась выглядеть очень соблазнительно.
К небритому сержанту присоединились ещё двое козлов в таком же не очень презентабельном виде, которые, разнежившись на беспределе, тут же «скрутили пальцы», давая понять, что сейчас с нами начнут разговаривать с позиции силы.
– Оружие на землю! Живо! – почти вальяжно, но командным голосом продолжил свою речь старший.
Он хотел что-то продолжить, но, наткнувшись на мой взгляд, остановился, прищурился, и его рука потянулась к карабину: видимо, включился другой рефлекс – на опасность.
Но тут и я не стал волынить с ответом: с таким быдлом, привыкшим пинать только безоружных, разговор должен быть коротким и жёстким, иначе просто навалятся толпой, где мне нужно будет делать совсем другое.
Хотя…
По моему плану их валить сейчас нельзя, но вот попинать в воспитательных целях – просто необходимо: душу никто не отменял, а она того требовала…
Я бросил короткий взгляд в сторону пулемётчика, который уже в нарушение всех правил встал в полный рост возле установленного на импровизированном бруствере пулемёта и с интересом наблюдал за разворачивающейся сценой.
Ага…
Оружие с вставленной лентой стояло тупо на предохранителе и в данную секунду не представляло для нас никакой угрозы.
Ну и ладно…
Выхватил из подсумка гранату и, не выдёргивая кольца, кинул её пулемётчику прямо под ноги, надеясь на то, что этот придурок хоть элементарно должен понимать, как нужно поступать в такой ситуации.
Хм…
Странно…
Но он понял…
Вон как рванул через бруствер, споткнулся, упал и замер где-то за мешками…
Тело в это же время пошло работать, выполняя поставленную задачу.
ХУК!
Я резко открыл дверь, которая откинула небритого урода на метр в сторону. Привычно выпрыгнул из машины и впечатал кулак прямо в солнечное сплетение главному, с шагом вперёд и переходя в низкую стойку.
Сержант, хрюкнув, отлетел чуть назад, потерял равновесие и упал на землю, свернувшись в позу эмбриона. Краем глаза я увидел, как вполне синхронно и грамотно пошла в атаку Ланка – противник Ланки тоже оказался на земле и скулил, держась руками за пах. Девочка показала, что не зря родилась в семье потомственных военных, и папа её чему-то научил.
Я тут же сделал шаг в сторону второго бородато-камуфляжного урода: тут получилось всё проще – пинок мыском тяжёлого ботинка в голень заставил того завыть, особенно после того, как он ещё и получил удар открытыми ладонями по ушам.
ХУК!
Вроде переборщил – противник, что-то пискнув, потерял сознание и упал на бок.
Ну и картина…
Только что здесь было четверо борзых нациков, а сейчас все они лежат, а на нас через стёкла машин, можно сказать, одобрительно пялятся многочисленные водители и пассажиры в восторге от такой картины: ну наконец-то кто-то навешал люлей этим отморозкам. Открыто выражать свои чувства в этой «демократической» стране уже давно стало опасным, но вот взгляды – они говорили о многом…
Чуть в стороне, на встречном потоке машин работала ещё одна досмотровая группа, и они, услышав крики и стоны, вполне разумно решили проверить, что здесь произошло. Бросив допрос какого-то несчастного отца большого семейства на разбитой легковушке-универсале – отчаянно доказывающего свою лояльность и возможность заплатить энную сумму, – они двинулись в нашу сторону.
Сделав несколько шагов и как-то неторопливо вскидывая оружие, они быстро остановились, а наткнувшись в направленные на них стволы наших карабинов, тут же поняли, что шансов при начале огневого контакта у них просто нет.
Правда, тут и Ланка на все сто процентов доказала, что её папа – генерал спецвойск, и, видимо, не зря таскал дочку с детства по полигонам…
Сделав шаг вперёд и при этом прижав карабин к плечу, она громко и нагло заговорила, добавляя для колорита в свою речь многочисленные непечатные обороты, без которых солдаты в казарме никак не хотят понимать человеческую речь.
– Вы что… Нюх потеряли?.. Совсем тут оборзели в тылу… На офицеров контрразведки бросаться стали? А ну, оружие – на землю!
А дальше…
Их матери, должно быть, краснели, узнав, что их тайны не являются такими уж…
Подозвав самого молодого и вроде бы как смышлёного нацика – который испуганно смотрел теперь и на нашу форму, и на то, как мы держим оружие – я достал своё удостоверение и веско так сказал:
– Майор Дарлонг. Специальная следственная группа центрального аппарата управления военной контрразведки.
Дал пару мгновений, чтоб его проняло от одной мысли, на кого они тут батон накрошили. О, подтянулся, стал по стойке смирно, преданно и заискивающе глядя на меня. А ведь ему было чего опасаться…
После госпереворота в Маурине банды карателей, собранные из отбросов и уголовников всех мастей, решили, что в стране началось безвластие, и можно грабить всех и всё. Но уже давно купленная ароанцами верхушка госбезопасности – конечно, с позволения запроливных хозяев – решила подмять под себя процесс планомерного разграбления страны. Всех, кто не стал им подчиняться, отказавшись следовать определённым правилам, просто демонстративно и качественно зачищали специальные подразделения. Образно говоря, мочили не за то, что грабили, убивали и насиловали – это как раз даже приветствовалось, – а за то, что получая с этого прибыль, не делились в полной мере. Несколько показательно уничтоженных банд, пара зачищенных второсортных олигархов, решивших без санкции что-то себе отхапать – быстро научили всех уважать госбезопасность в её новом амплуа.
Поэтому-то нацик и трясся – если мы, офицеры столичного главка, обидимся, потом просто появятся злые ребята и без разговоров всех помножат на ноль, чтоб другим неповадно было.
– Командира сюда… Бегом!! – я гаркнул так, что парень пошёл чуть ли не на взлёт от скорости и усердия, направляясь к расположенным в стороне старым армейским палаткам.
Через пару минут их командир – высокий подтянутый мужик в новеньком камуфляже с большим автоматическим пистолетом в набедренной кобуре – стоял перед нами.
Тщательно изучив наши удостоверения и глянув на нас, он сразу понял, что перед ним не опера-скороспелки из недавнего ускоренного выпуска курсов оперсостава, набранных, чтобы закрыть кадровые дырки в системе госбезопасности. Волков – а тем более волкодавов, попробовавших кровь добычи – этот шакал почувствовал сразу, поэтому он не стал кочевряжиться и, окинув ещё раз презрительным взглядом своё обезоруженное воинство, глухо спросил:
– Что вам нужно? У нас всё договорено…
– Ты капитан Торгерт?
– Да.
– Заработать хочешь?
– С вами? Да что-то не очень… – ответил он и с прищуром недоверчиво посмотрел на меня.
– Такой куш бывает редко. Мы сюда именно к тебе специально приехали…
– А это? – он показал в сторону своих подчинённых.
– Это – чтоб было меньше вопросов о том, что мы можем, а чего нет. Заметь, мы никого не завалили из этого сброда, только так, проучили, чтоб нюх не теряли. Хотя для урока можно было бы парочку и грохнуть, всё равно они никакой ценности не представляют – просто быдло.
– Умеете вы…
– Может, без свидетелей поговорим?
Он пару мгновений вглядывался мне в глаза, а потом, повернув голову к спокойно стоящей Ланке, чуть кивнул головой, давая понять, что согласен.
Пройдя в командирскую палатку, мы сели на пластиковые стулья – которые обычно используют в дешёвых выносных кафе – и начали разговор, ради которого сюда и ехали.
– Хорошо, я вас слушаю, – он уже понял, что валить его мы не собираемся, поэтому немного успокоился.
– В городе, в военном госпитале кое-кто спрятал жену серьёзного ополченца-командира, за которого объявлена награда одним ароанским святошей, у которого тот грохнул дочурку.
– Ого!
– Только не говори, что не слышал. Эту историю по всей Маурине пересказывают.
Он согласно кивнул.
– Слышал. Ну прячут, а я-то тут при чём? Это дело не моего уровня. Я и другое слышал… Вон, тот же ароанец нанял целые две батальонно-тактические группы… И чем закончилось?
– Правильно мыслишь. Силой тут не сработать. Нам запретили лезть в это дело. В эту кашу влезли генцы. Вернее, не столько они, сколько их наёмники – верты.
– Понятно… Вот почему в городе появилась целая группа этих вояк.
– Да. Они спрятали бабу в госпитале и готовят вроде как её обмен, но реально будет попытка захвата ополченца.
– И что за ополченец?
– А ты что, не знаешь?
– Вот как раз это и скрывается…
– Вятко Смурной, – ответил я, подгоняя факты под свою легенду.
– Ого!
– Детей ему вчера уже передали, чтобы показать, что они следуют правилам обмена, но это было сделано для ослабления бдительности. Завтра вечером у них назначена новая встреча.
– А вы откуда знаете?
– Тебе не кажется, что это глупый вопрос? У нас есть свои источники информации. Мы много чего знаем, и знаем даже то, что ты со своим брательником – начальником штаба учебной бригады – давно собираете валюту, чтобы свалить из этой страны. Тебе назвать номера счетов в генских банках, куда вы эту валюту перегоняете?
По тому, как дёрнулся мой собеседник, стало понятно, что мой удар достиг цели – информация из моей «книжки» сработала безотказно.
– Допустим… – не стал он отпираться. – Но что я буду с этого иметь? Тем более что сами понимаете, какой поднимется вой, когда мы подерёмся с вертами?
Я достал из внутреннего кармана куртки пачку генских дактов в банковской упаковке и протянул её Торгерту со словами:
– Здесь – пятьдесят тысяч. Сделаете с братом как надо – получите ещё сто.
– Не маловато будет? – решил прощупать меня этот вояка-торгаш. – Вы же наверняка получите раз в десять больше!
– Ты что, урод, решил попробовать на зуб моё терпение! – после пряника я тут же применил кнут. – Ты думаешь, что тебе с братцем – с переломанными руками-ногами! – ВООБЩЕ потребуются деньги в подвалах контрразведки, когда всплывут ваши счета в генских банках?
– После маленькой войны с вертами нам всё равно придётся не очень сладко, да и до банков в Генском Союзе ещё нужно будет как-то добраться, – резонно ответил мне этот вояка.
– А вам пока и не надо никуда добираться… – решил я немного подсластить пилюлю. – Вы по своим каналам узнали, что в госпитале под чужой фамилией скрывается жена известного полевого командира ополчения, и как истинные мауринские патриоты не могли остаться в стороне. Любой, кто вам будет мешать – враг Маурины. А верты… Они в этой ситуации – как бы сами по себе… И вообще… Откуда бы вам стало известно, что это верты, а не переодетые ополченцы или роннийский спецназ? Ещё и по медальке на грудь заработаете! А то, что во время боя женщина куда-то пропала – так… На то она и война…
Мы ещё сорок минут обговаривали все нюансы…
Срочно вызванный со службы его брат – целый подполковник мауринской армии – быстро приехал на блокпост, дал согласие и укатил обратно в часть, обеспечивать себе алиби и собирать группу «единомышленников» для выполнения выгодной работы.
Часа через три четыре джипа и два грузовика, забитые вооружёнными до зубов специально отобранными бойцами нацгвардии и десятком инструкторов из учебной бригады, выдвинулись в город прямо к военному госпиталю.
У всех командиров отделений этого воинства были фотографии красивой молодой женщины, которую недавно перевели из концлагеря «Торгоно» в военный госпиталь в городе Карновер, где она выполняла функции операционной медсестры.
Эта женщина, конечно, ни капельки не была похожа на разыскиваемую принцессу Ириану, но кого это должно волновать?

Глава 24

Месть…
Как много приятного и ласкающего слух в этом слове для человека, потерявшего нечто дорогое, нечто такое, без чего жить просто невозможно, особенно когда в душе остаётся звенящая пустота, наполнить которую можно только мыслями о неотвратимости наказания провинившихся. Люди в таком состоянии, сумев не скатиться в пучину безумия, приобретали некоторую расчётливость в принятии решений, сочетающуюся со стремительностью при воплощении этих решений в жизнь.
Наблюдая со стороны за человеком, уже несколько часов неподвижно стоящим возле окна, его подчинённым, вассалам и слугам могло показаться, что он относится как раз к таким мстителям и в данный момент тщательно проигрывает в голове различные варианты развития событий. Всем немногим, привлечённым к этой операции на руководящие должности – наделённых доверием и вхожих в этот дом, выбранный в качестве базы – было известно, какие в ней задействованы силы, и какие вложены суммы денег. В некоторых случаях, благодаря таким вот ресурсам, можно было выиграть целую войну, а тут всё положено на то, чтобы словить на живца одного-единственного – но, правда, очень везучего и неплохо подготовленного – бродягу-наёмника.
Никаких роптаний, тут дело святое – месть за любимую дочку, которая подавала большие надежды и даже, по слухам, была лично представлена самому Владыке Святого Престола. Да и с другой стороны: противиться воле стоящего у окна человека ни у кого в этом здании просто не возникало желания – это было очень опасно, смертельно опасно, такие уж правила игры в мире церковных спецслужб.
Но это была всего лишь видимость: Тольмер Торомега, один из высших кардиналов Святого Престола – человек, на совести которого были тысячи жизней побеждённых и внешних, и внутренних противников веры, и его личных противников – был на грани отчаяния. Только он и несколько человек в столице знали, что вся эта история с местью за убитую дочь – тщательно проработанная и реализованная ловушка. Но не для боевика-ополченца, а лично для него, Тольмера Торомеги – одного из столпов безопасности Святого Престола. Так получилось, что специалиста его уровня, непотопляемого кардинала Торомегу, переиграли и направили мстить за дочь, и – неизвестно кому. И понимание того, что это – командировка в один конец, уже несколько недель нестерпимо щемило сердце.
Как у любого высшего сановника Великого Престола, у Торомеги был свой полуофициальный гарем, и счёт отпрысков шёл на сотни, поэтому цена такой дочки – правда, талантливой и удачливой – была не очень высока. Да – выжила в гареме, тихо и осторожно отправив на тот свет нескольких конкурентов на отцовское внимание. Да – получила блестящее образование и сделала стремительный взлёт по карьерной лестнице…
Но…
Что значило это в его нескончаемой войне на выживание: одной дочкой больше, одной меньше – наложницы новых нарожают…
И это всё – обыденные нюансы личной жизни иерархов, которые даже не скрывались, а просто не афишировались. Приближённые обо всём знали, но молчали, а тех, у кого возникало желание посплетничать на эти темы – углубиться, так сказать, в личную жизнь патриархов и кардиналов, – ожидала незавидная участь. Возле Святого Престола дураки и болтуны не задерживались – жизнь идиотов на высотах власти коротка и неинтересна, – и на людях все священники тщательно поддерживали видимость соблюдения «нерушимых» морально-нравственных правил…
Поэтому, когда Владыка Святого Престола – скорее всего, поддавшись влиянию давнего недруга Торомеги кардинала Ормена – посетовал о столь тяжёлой потере, Тольмер Торомега тут же насторожился.
Это произошло вроде как недавно, но уже кажется, что совсем в другой жизни…

* * *

Тогда, в отдельном небольшом зальчике – специально подготовленном для доверительных бесед с особо приближёнными – собралось несколько высших кардиналов, отвечающих, так сказать, за силовую сторону продвижения Истинной Веры в мире.
Неудобные стулья, простой металлический стол с пластиковым покрытием, идеально белые стены – всё это «великолепие» освещалось только солнечным светом через небольшие стеклянные окна в потолке. Обстановка резко контрастировала со всеми другими помещениями, поражающими красотой и богатством огромного замкового комплекса, где размещалась резиденция Святого Престола. Только немногочисленные особо доверенные люди знали, что демонстративно аскетические стол и стулья были специально выбраны такими простыми, чтобы нельзя было незаметно прикрепить какое-либо устройство прослушивания или записи.
Посетители, пока шли в эту удалённую комнату по длинным пустынным и извилистым коридорам, несколько раз проходили через металлодетекторные рамки и сканеры, работающие по разным алгоритмам, что полностью исключало пронос оружия, записывающих и радиопередающих устройств. Ровные стены были покрыты особой металлической сеткой для экранирования и защиты, а освещение естественным светом было обусловлено тем, что из комнаты были удалены любые электрические приборы, даже электролампы, тем самым давая возможность чувствительным датчикам системы безопасности сразу зафиксировать опасную электромагнитную активность внутри защищённой комнаты. Небольшие окна смотрели вверх, тем самым полностью исключая съём вибраций с помощью лазерного луча – разве что с самолёта. Но любые летающие аппараты над резиденцией строго отслеживались, и мало кто знал, что свет – вроде как проникающий в заветное помещение естественным путём – проходил через несколько окон, преломляясь через систему искривлённых зеркал.
Таинство совещаний Владыка охранял с особой тщательностью и требовал этого от своих доверенных кардиналов…
– Кардинал Торомега, – начал он свою речь показательно кротким и тихим голосом, хотя в полной тишине он звучал очень зловеще, а перебивать Владыку вообще было очень опасно. – Ваша дочь подавала большие надежды, и у нас на неё были большие планы. Она могла войти в любую семью, привнеся с собой частику мудрости своего отца, столь успешно служащего безопасности Святого Престола. Несколько древних и уважаемых родов – правда, не настолько сильно привязанных к нашей вере – давно намекали, что хотели бы породниться с вами, тем самым связав узами крови будущие поколения. И всё рушится из-за пули подлых отщепенцев-еретиков…
– Ваша святость, у меня есть ещё несколько законных дочек, достойных войти в любой дворянский род, – попытался тогда отыграть ситуацию в другую сторону Торомега, уже понимающий, куда клонит Владыка.
– Да. У вас есть ещё дочери, но такой яркой, талантливой, можно сказать, полностью преданной нашему святому делу, к сожалению, нет, и это – большая потеря. Я считаю, что это особо тяжкое и циничное преступление против нашей веры, и такое злодеяние не может остаться без ответа. Кому, как не отцу надлежит отомстить за смерть своего чада?..
Тихий, усталый и равнодушный голос Владыки контрастировал с напряжённой обстановкой в комнате…
«Вот всё и стало на свои места…» – подумал тогда Торомега, увидев и ускользающие взгляды соратников, которые уже его заранее похоронили, и на мгновение вспыхнувшее торжество в глазах его давнего недруга кардинала Ормена.
Сразу стало понятно и необычное привлечение дочери в элитную службу, и отправка её в самый эпицентр глупой и опасной авантюры в Маурине. Явно кто-то из людей Ормена профессионально сыграл на честолюбии девчонки, втянув её в большую игру, откуда нет выхода по определению.
Теперь и его подставили под удар, отправляя в зону боевых действий, где сейчас вроде как затишье, а по-настоящему – между боевиками разных спецслужб шла натуральная бойня.
Через месяц, разобравшись во всём, Торомега – несмотря на всё своё самообладание – с ужасом стал ждать, когда за ним придут, нисколько не обольщаясь ни многочисленностью, ни профессионализмом своей охраны. Он только поражался тому, как его искусно столкнули с высокопрофессиональным полевым агентом христиан, который явно выполнял какое-то задание, да и показательная смерть сына одного из генералов роннийских спецслужб – которую тоже приписали его людям – тоже неплохо вкладывалась в эту картину.
Он ведь был далеко не мальчиком и, несмотря на беспрецедентные меры конспирации, уже давно просчитал ситуацию, наконец-то поняв весь смысл большой комбинации, за которой явно стоял сам Владыка.
Грандиозно и грустно…
Это только со стороны казалось, что силы Святого Престола – неисчерпаемы, а продвижение Истинной Веры в мире – неотвратимо, как сель, сметающий всё на своём пути. И ресурсы со временем стали уменьшаться, и у последователей начала снижаться мотивировка…
И уже не только проповеди, но и жёсткие наказания перестали эффективно двигать людей на лишения – или даже смерть? – ради великой цели…
Нужна была передышка, примерно лет на двадцать, чтобы приостановиться, набраться сил, вырастить новое поколение готовых на всё и не знающих сомнений воинов, а потом – ударить.
Но как этого добиться, не потеряв лицо и не утратив миллионы верующих, которые могут сразу отвернуться, почувствовав слабину?
Именно это кардинал Торомега пытался донести до иерархов церкви и до нового Владыки, занявшего престол более пяти лет назад, чем вызывал многочисленные нападки и недовольство. Прозрение наступило позже, намного позже, чем нужно было. Территории, подконтрольные Святому Престолу и связанными с ним ароанскими банкирскими домами, пора-зил тяжелейший экономический кризис. Пока всё удавалось скрывать, но ситуация подходила к критической точке.
Но он сейчас понял и другое – инициатива в очередной раз поимела инициатора: всё, о чём он говорил, не пропало втуне, уже давно была проработана многоуровневая операция по стабилизации ситуации, и она тщательно, шаг за шагом, претворялась в жизнь.
Только вот он, кардинал Тольмер Торомега – что, собственно, раньше всех эту ситуацию и просчитал! – и должен стать тем жертвенным бараном, который ляжет под нож этой стабилизации!
Одним махом решалось несколько проблем: первая – от Престола удалялся влиятельный и независимый в суждениях кардинал, занимающий свой пост ещё при старом Владыке; вторая – вся система безопасности перестраивалась в сторону усиления группы Ормена, полностью и абсолютно лояльного новому Владыке; третья и главная – во главе стабилизации оказывался не какой-то там строптивый кардинал, а сам Владыка Святого Престола!
Для выхода из критической ситуации Владыка решил максимально обострить ситуацию, а потом, выставив в качестве главного виновника его, Торомегу, пойти на переговоры, где одним из предметов торга будет голова неугодного кардинала, которого заочно замазали во многих преступлениях. Даже сепаратные переговоры генцев с христианами предусмотрели и закинули пришельцам очень правдоподобную дезинформацию.
Хотя, зная Ормена и его окружение, он очень сомневался, что всё было настолько глубоко продумано именно им: одно-двухходовые схемы, подкреплённые мощнейшими ресурсами Святого Престола – вот их удел. Скорее всего, в планировании всего этого принимал участие кто-то, скрывающийся в тени, который – в случае чего, в качестве второго слоя, так сказать, виноватых – может слить и Ормена с его головорезами.
Поэтому смерть дочери высшего кардинала – ставшая хорошим поводом его отправить в Маурину подальше от Владыки – очень неплохо укладывалась в этот сценарий: в зоне боевых действий много чего могло случиться…
Правда, людей Ормена в его окружении – которые должны были нейтрализовать неугодного кардинала – он уже вычислил, но пока не трогал, ожидая перехода ситуации в более острую фазу.
Но тут был ещё один важный момент: просчитать то, что мишенью «для мести» окажется полевой агент христиан, активно ищущий другую христианку – причём явно имеющую очень высокий статус, – они точно не смогли, как не смогли просчитать и ВСЕ последствия. Судя по последним событиям, христианин – на которого была объявлена охота – очень непростой человек, да и человек ли вообще?
За многие годы борьбы кардинал понял одно: с христианами нельзя быть ни в чём уверенным до конца, если копнуть поглубже – всегда отыщется новый слой. И это давало шанс для Торомеги хоть как-то переиграть ситуацию в свою пользу и попытаться предложить христианину его женщину, ну и ещё кое-что…
Скажем так: если христиане сохранят ему жизнь и помогут возвратиться с минимальными потерями к Святому Престолу, то они получат мощного союзника, склонного отложить ещё на несколько десятков лет очередной передел мира военным путём.
Ну а если на небесах того захотят – может, и Владыка Святого Престола сменится на более достойного…

Его мысли о судьбе мира были прерваны длинным с переливами гудком электровоза со стороны железнодорожной станции. Он невесело усмехнулся и опять вернулся к анализу действий своего противника, псевдоополченца с позывным «Рысь».
Над этой темой и так работал целый штат высококлассных аналитиков по тактике и стратегии спецопераций, которые в один голос говорили о невероятной живучести, везучести и нестандартной логике оппонента. Любые решения, принимаемые им в критических ситуациях, в условиях дефицита времени, отличались дерзостью, ярко выраженным презрением к смерти, а при более глубоком анализе – и холодным расчётом, позволяющим выбрать самые оптимальные и эффективные варианты действий. Одна только история, когда тот в одиночку пошёл в штыковую атаку на три десятка великолепно подготовленных и экипированных боевиков-наёмников, уже обросла легендами.
Спецы, проиграв ситуацию на одном из мощнейших вычислительных комплексов мира и учтя боевые потенциалы всех активных участников боя, создали математическую модель, которая ясно показывала: оперативник пришельцев за несколько секунд умудрился сделать аналогичный анализ и выбрать нестандартный, но самый эффективный вариант. Это говорило или о наличии в голове этого головореза суперкомпьютера – вроде как чушь, но кто их, пришельцев, знает? – или о сильно развитой интуиции, помноженной на тренировки, огромный опыт и специальные знания, что более вероятно.
И в том, и в другом случае противник был очень опасный, и тягаться с ним в нынешнем подвешенном состоянии у кардинала не было никакого желания – только договариваться, на что, конечно, кардинал очень рассчитывал…
А как договориться с прущим, как танк, и оставляющим за собой горы трупов боевиком?
Только дав ему то, что нужно…

* * *

В это время за спиной кардинала раздался тихий скрип открываемой двери, и он, прекрасно зная, кого провели к нему в комнату, повернулся и чуть поклонился вошедшей гостье.
Даже если бы он не догадывался, что девушка в мире христиан имеет очень высокий статус, то Торомега – внук раба и сын гончара – сразу почувствовал и королевскую кровь, и многие поколения властителей, которые оставили отпечаток на всём облике вошедшей. Несмотря на простой наряд, показательно кроткое выражение лица и неаккуратно подстриженные чёрные волосы – результат пребывания в концлагере, – в каждом движении гостьи чувствовались властность и достоинство, хотя она явно пыталась всё это скрыть.
– Добрый день, ваше высочество, – кардинал чуть поклонился и привычно выдал самую обезоруживающую из своих улыбку.
Девушка никак не отреагировала на это и просто промолчала. Видимо, это была не первая их встреча, и гостья уже давно выработала для себя наиболее нейтральную схему поведения.
А Торомега, как бы не обращая внимания на её показное безразличие, доброжелательно продолжил:
– Обстоятельства сложились таким образом, что, возможно, в ближайшее время я вас избавлю от своего общества, – а увидев только мимолётное движение бровями и выдержав паузу, стал говорить дальше: – Ваше высочество, поверьте, я никоим образом не хочу вам навредить, и для меня единственным желанием является сохранить вам жизнь и расстаться если не друзьями, то хотя бы не врагами. А вы наверняка знаете, что в наших условиях – это очень непростая задача.
Девушка опять показала безразличие, но всё же ответила:
– С чего вы меня всё время именуете королевскими титулами?
– Я – не ребёнок, да и вы – тоже. Уметь различать суть людей, не обманываясь внешней оболочкой – просто залог выживания в нашей среде. Кто вы – это я давно понял, и мне этого вполне достаточно.
Девушка внимательно его выслушала и через пару мгновений уже по-деловому спросила:
– Что вы от меня хотите? Я что, заложник? Или предмет торга?
И эти её слова настолько контрастировали с нейтральным голосом, которым она говорила до этого, что даже опытный кардинал чуть вздрогнул. Чуть, самую малость, но и это не осталось незамеченным. Гостья мастерски показала, что тоже умеет играть в эти игры, причём – на уровне гроссмейстера.
– Вы ошибаетесь – и не первое, и не второе.
Тут она улыбнулась, и эта спокойная и властная улыбка женщины, привыкшей с детства повелевать мужчинами, буквально пригвоздила кардинала к полу. Такой гостью он ещё не видел, но всё же ожидал чего-то подобного. Если она – посланец, то можно только гадать о том, кто её послал, а ещё… Каков же тогда истинный статус христиан, которые нашли пристанище в его мире, раз к ним отправляют на поклон таких вот особ королевской крови?
– И всё же: чего вы от меня хотите? – снова спросила девушка.
– Ещё раз повторю: вам ничего не грозит, во всяком случае – с моей стороны. Позвольте объяснить… Так получилось, что я стал пешкой в большой игре, разменной пешкой, которую должны принести в жертву. Естественно, это у меня не вызывает никаких положительных эмоций. И как оказалось, что одним из участников этой большой игры случайно стал человек, которого послали за вами.
– Даже так? – красиво изогнутые брови чуть поднялись.
– Да. Но мы знаем, что он был не первым… Нам удалось отследить две спасательные команды, которые вас искали, но были, к сожалению, уничтожены. Не мной, просто попали в эпицентр событий – во время гражданской войны всякое бывает… Ну а этот человек… Он уже месяц идёт по вашим следам, оставляя за собой горы трупов. Эта машина смерти уже стала и легендой, и занозой для очень серьёзных людей. Он умудрился испортить многие комбинации и наших спецслужб, и союзников, и противников, но тем не менее до сих пор жив и продолжает своё движение именно к этому дому, – Торомега демонстративно обвёл взглядом стены комнаты, давая понять, какой дом он имеет в виду.
Глаза девушки, которая последние месяцы была практически полностью лишена информации, начали разгораться, как угли, и кардинал сразу понял, что не прогадал и всё делает абсолютно правильно.
– Если всё, что вы говорите – правда, то… Получается, что вы боитесь за свою жизнь и хотите её обменять на меня? – спросила пленница кардинала.
– Это слишком просто и банально… Повторюсь: этот человек – очень непрост. Вроде полевой агент-боевик, но ваши знакомые христиане ему выказали ТАКОЕ уважение и почёт, что… Насколько я знаю, даже вы со своим статусом особо уполномоченного посланника – теперь я уверен в этом статусе! – не удостоились таких знаков внимания.
Девушка повела плечами и впилась глазами в своего собеседника.
– Вы хотите сказать, что он – тоже христианин? – вопрос прозвучал, как удар хлыста.
Кардинал внутренне поёжился, но ответил на вопрос твёрдо:
– Да. Он носит христианский крест.
– Кардинал, у вас же есть фотография этого человека? – так же жёстко спросила девушка, а через несколько секунд, увидев снимок молодого парня, облачённого в камуфлированную форму, вернула карточку собеседнику и спокойно констатировала: – Впервые вижу.
– Может быть… Но он прибыл на планету совсем недавно, так же как и вы инфильтровался через острова, в качестве добровольца-ополченца пересёк границу Маурины и активно занимается вашими поисками, параллельно, так сказать, усложняя жизнь очень многим.
– И вам? – улыбнулась она, уже примерно поняв, что за ней прислали какого-то особенного боевика, раз стандартные спасательные команды не смогли справиться со своим заданием.
– По отношению ко мне – это может показаться и так, но в этой ситуации есть и свои плюсы…
– Хотите поделиться своими планами и условиями того, как передадите меня этому человеку, избежав больших неприятностей?
– М-мм-м… В принципе – да, но не в том смысле, что подразумеваете вы.
– Кардинал, вам не надоело это словоблудие? Судя по вашему тону и новым условиям моего содержания здесь, человек, который якобы идёт по моему следу, вызывает у вас дрожь в коленях, что подтверждается чрезмерным количеством хорошо подготовленных боевиков вашей охраны.
Девушка начала жёстко отрабатывать тактику подавления собеседника и полного взятия ситуации под контроль, но тут ошиблась – человек, стоящий перед ней, сам был мастером подобных штучек, о чём и известил гостью простой понимающей улыбкой. Она это поняла и сразу сбавила темп и напор – беседу вели очень непростые люди…
– Хочу сказать ещё… – стал объяснять Торомега дальше, как бы не заметив шпильку в словах и про колени, и про охрану. – Несмотря на всё ваше техническое превосходство, вы стараетесь действовать скрытно, что говорит об определённых правилах, которые нельзя нарушать. Это, видимо, может быть связано или с нашей отсталостью и запретом на передачу технологий путешествия в Большой Космос, или с тем, что у вашего мира есть свои, скажем так, кураторы, и вы с ними – не в лучших отношениях. Поэтому и стараетесь здесь не афишировать своё присутствие. Возможно, это даже ваши враги, но из-за удалённости нашей планеты не сильно обращающие внимание на местную возню. А вот те же христиане со всеми сумели договориться, или… Скажем так: учитывая их воинские традиции, их просто боятся трогать, раз они решили осесть в нашем мире на такой долгий срок…
Кардинал говорил и говорил, пытаясь выявить хоть какую-то реакцию на его слова, чтобы окончательно увериться в своих умозаключениях, но собеседница оставалась закрытой, как мощнейший сейф…
– По косвенным данным наших аналитиков, христиане что-то спрятали у нас на планете. Нечто религиозно-ритуальное, что имеет и для вас, и для них определённую и явно немаленькую ценность. Вариантов много, но на основании большого количества мелких деталей мы тоже давно построили вполне правдоподобную картину… Просто подумайте… Ещё сто лет назад – когда не было ни вычислительных сетей, ни средств радиосвязи, ни всякого рода прослушивающей и наблюдающей техники – спецслужбы уже были и достаточно эффективно работали, полагаясь только на свой разум, на многовековые знания человеческой сущности, на пороки и добродетели. Верно?
– К чему вы это ведёте?
– Просто не считайте нас такими уж дикарями. Судя по моим наблюдениям, вы от нас не так уж и далеко ушли – техника, системный анализ, специальная химия и многое другое не делает вас ближе к Богу, как бы он ни назывался. Вы так же подвержены страху, жажде власти, жадности, зависти, похоти… Ещё раз говорю – вы от нас не сильно отличаетесь… А судя по христианам – и тому, как за вами идёт этот головорез! – вы так же убиваете друг друга, как и мы здесь. Без большого опыта такие специалисты на свет не появляются…
И тут Торомега понял, что девушка его услышала…
Значит многое, что он только предполагал, было реальностью, и на этом можно было сыграть. Кардинал, в некоторой степени раскрываясь перед гостьей-пленницей, фактически предложил ей не то чтобы союз, нет… Он как бы указывал ей на некие точки соприкосновения, которые бы в будущем смогли перерасти хотя бы в подобие понимания…
– Допустим, что в ваших рассуждениях есть некий смысл, но какую роль вы отводите мне? – перебила Торомегу девушка, давая понять, что пора переходить к конкретике.
– Роль посла или посредника.
– Звучит смешно, особенно в моём нынешнем положении.
– А в моём положении не очень тянет смеяться…
– Вы хотите мне поплакаться? Не стоит, люди вашего плана давно у меня не вызывают никакого сочувствия.
– А я вовсе не по себе плачусь… Не хочу выглядеть человеком, склонным к громким фразам, но, возможно, именно сейчас решается судьба НАШЕЙ цивилизации.
– Вы так нас боитесь? – впервые девушка подтвердила своё инопланетное происхождение.
– Нет. Я боюсь нас самих. По моим расчётам, нашей цивилизации отмерено несколько неспокойных лет, а дальше – ВСЁ!
– Ядерный конфликт планетарного масштаба? – сразу поняла гостья, куда он клонит.
– Да. Вы же – перед высадкой на планету – должны были провести всесторонний анализ. Уверен, что к таким же выводам пришли и ваши специалисты.
– Пришли-то пришли… Но когда в игре христиане, то долгосрочные прогнозы не всегда точны. Эти гордецы всегда были мастерами на нестандартные шаги, и история вашей Большой Войны тому пример. Тем более – они не самоубийцы.
– Допустим, тут спорить не вижу смысла, но всё равно ситуация критическая. Две основные противостоящие стороны, обладающие ядерным оружием, на грани войны. Любая провокация – и счёт жертв пойдёт на сотни миллионов.
Тут девушка как-то едко улыбнулась и, посмотрев на кардинала, сказала:
– В вашем исполнении громкие слова звучат как-то неестественно. Слышать нечто подобное от человека, который миллионами уничтожал противников своей веры, как-то непривычно. Если посмотреть на ваши слова немного по-другому… Вас удалили от Владыки, направили на другой край мира участвовать, по сути дела, в рядовом локальном конфликте, абсолютно не вашего уровня. Если учесть, что вы реально разозлили болярина – то есть христианина – и, судя по вашим рассказам, весьма и весьма искусного в военном деле, то я вам не завидую, и шансы вылезти из этой ямы у вас минимальны.
Кардинал, конечно, зафиксировал, как гостья оговорилась, и обязательно отметил в памяти новое слово «боляре», но возразил по существу:
– Со стороны может показаться, что так оно и есть. Некоторые силы сделали всё, чтоб создать подобную картину. Но это – всего лишь хорошо прорисованная картина, реально дела обстоят совершенно иначе.
– Кардинал, скажите, а мне оно зачем? Если я та, за кого вы меня принимаете, то ваши проблемы нам совершенно не интересны. В любой момент сюда может высадиться штурмовая группа в тяжёлой экипировке – для которой вся ваша охрана на один зуб, – и все эти интриги отойдут на задний план.
– Может быть, так оно и есть, но вам ведь интересны дела христиан? И насколько я понял, вы очень хотите с ними дружить. У вас это не очень получилось, а вот человек, который идёт за вами – смог добиться почёта и уважения. А ещё… И ведь есть те пресловутые правила по контакту с некосмическими цивилизациями, из-за которых вы вынуждены путешествовать в таком вот виде…
– Допустим. Но при чём тут мои отношения с христианами и ваши местные дела?
– Святой Престол давно уже осознал, что не в состоянии добиться полного контроля над планетой без окончательного решения вопроса христиан, которые уже несколько десятилетий постоянно вмешиваются и рушат все планы. Учитывая подавляющее техническое превосходство христиан, до последнего момента это было невыполнимой задачей. Когда-то давно мы считали, что нарезные винтовки и пулемёты – это верх совершенства, но оказалось… Для пришельцев – это давно пройденный этап. Пошло развитие автоматического оружия – и тут пришельцы впереди. Мы наконец-то осознали, что нас с вами в области оружия разделяют тысячелетия, и стараться догнать или перегнать – просто глупая задача.
– Это понятно и так. Так в чём проблема?
– У Святого Престола появился новый союзник, о возможностях которого я могу только предполагать, во всяком случае, они сопоставимы с возможностями христиан.
– Очень интересно, – протянула девушка, и кардинал, увидев, как она чуть напряглась, понял, что попал в цель.
– Я не знаю, кто, не знаю как… Но судя по множеству факторов, нынешнего Владыку очень искусно посадили на престол с помощью некоей третьей силы. И пресловутый консорциум ароанских банкиров тут и рядом не стоял – не их уровень воздействия, – он сделал паузу, чтоб девушка переварила полученную информацию, и продолжил: – На территориях, подвластных Святому Престолу, уже два года в самом разгаре тяжелейший экономический кризис – дальнейшее продолжение экспансии может привести к полному краху и, конечно, к мощному внутреннему конфликту. В данной ситуации есть всего два варианта действий… Первый – приостановить экспансию на пару десятков лет, перестроить систему управления, финансовую систему – что не очень понравится нашим банкирам, – подкорректировать идеологическую составляющую и уже потом начинать дальше продвигать нашу веру. Второй – при определённой помощи извне полностью, одним ударом решить проблему. Насколько я знаю, взятие под полный контроль Генского Союза и поглощение Роннийской Империи позволило бы решить все проблемы на ближайшие пятьдесят-шестьдесят лет, но… Первый вариант очень многих не устраивает, а второй вариант – это глобальная ядерная война. Но как мне стало известно, у второго варианта появилось новое, многоходовое решение…
– Кардинал, давайте ближе к делу, ваши внутренние дрязги меня мало интересуют, – опять перебила его девушка.
– В Роннийской Империи может смениться династия, и на всей планете и на христиан, и на их технологии начнётся охота…
– Ну, вот как-то ближе… А вы не думаете, что такое христиане никогда не пропустят мимо себя?
– Если б это всё решалось в рамках нашего мира, то точно бы не допустили, но тут появились новые игроки – про которых я вам уже намекал – и, видимо, им эта планета тоже для чего-то понадобилась… И вот тут возможны варианты… Как отнесётся эта третья сила к вмешательству христиан уже в их дела? И если конфронтация этой силы с христианами возникнет, то как это скажется уже на ваших интересах?
Девушка кивнула головой, вроде как в знак согласия, и заговорила, чуть протягивая слова:
– Всё, что вы рассказали – очень интересно, но это всего лишь слова одного из самых лучших манипуляторов и профессиональных лжецов этой планеты. Доказательства?
Торомега протянул ей папку с документами и долго наблюдал за тем, как она тщательно изучает представленные ей факты, с удовлетворением понимая, что всё-таки сумел заинтересовать этого загадочного посланца.
Через десять минут девушка наконец-то хмыкнула, подняла взгляд на своего собеседника и вполне серьёзно прокомментировала прочитанное:
– Ну, допустим… Есть интересные моменты, особенно экономического плана, которые совсем не свойственны вашим финансовым технологиям. Чтоб так точечно влиять на события, надо кое-что знать, и это – не стиль христиан. Они, как правило, более склонны к другим способам воздействия, где тактика и стратегия в первую очередь оценивается степенью эффективности и затрачиваемым ресурсам. А тут явно прослеживается долгосрочная, тщательно скрываемая программа по изменению социальной структуры вашего общества… Даже мы, имея доступ ко всем вашим средствам массовой информации – из которых и берутся основные данные разведывательной и статистической информации – не смогли ничего такого накопать.
Кардинал именно этого и пытался добиться – заинтриговать и получить хоть опосредованного и временного, но союзника.
– Мои люди тоже с большим трудом это смогли накопать. Но когда пытались вычислить персоналии агентов влияния, натыкались на запертые двери и на трупы. Может, именно из-за этого интереса меня и направили в Маурину в качестве жертвенного животного.
Девушка, которая про себя уже успела сделать какие-то выводы, резко изменилась. Она откинулась на спинку стула и, задумчиво глядя куда-то мимо собеседника, проговорила:
– Естественно, всё представленное вами будет тщательно проверено, но… Но вам-то оно зачем? Не проще ли было смириться, ведь именно так считает ваша вера?
– Возможно. Но христиане – известны и понятны, они стараются глобально не вмешиваться в наши дела, дистанцируясь от мелких дрязг. А те, другие – кто стоит за сменой Владыки – пугают: их цели непонятны, методы неизвестны, но промежуточные результаты уже заставляют задуматься.
– Но ведь они – тоже пришельцы?
– Да. Но христиане – в качестве гарантов мира и стабильности на планете – проявили себя достаточно положительно, а вот как себя поведёт эта третья сила?..
– Как вы себе представляете дальнейшее развитие событий?
И тут кардинал наконец-то выдал свои условия, ради которых и была устроена эта встреча, причём – в условиях огромного дефицита и времени, и информации.
– Когда я стану Владыкой, то готов отдать под контроль христиан ВСЕ ядерные боеприпасы при условии, что такое же решение примет роннийский Император. Христиане получат особый статус официальных хранителей мира, ну а вы… Вам всемерно помогут в ваших контактах с христианами, – он сделал паузу и, пристально глядя на свою собеседницу, добавил: – Несмотря на кажущееся равнодушие с вашей стороны, мне кажется, что наш мир обладает каким-то особым свойством, раз здесь обосновались христиане, и раз наши невидимые противники проявились и начали активно действовать. Я же вижу, что вас это удивило и озаботило… Просто… В данной ситуации в моём лице вы можете получить вполне надёжного и лояльного союзника.
Девушка усмехнулась.
– Это в случае того, если вы сами не являетесь креатурой этих самих сил.
– У вас будет возможность проверить мою лояльность любыми средствами, какими только располагаете. И ещё… Я очень прошу вас понять, что персоны моего уровня редко обращаются с такими предложениями. Для таких шагов нужны слишком веские основания, и угроза жизни не может быть такой причиной.
Девушка не стала поправлять кардинала в том, что вообще-то происходящее называлось и вербовкой, и простым словом «продаваться». Действительно, на таком уровне это уже было нечто иное, более основательное и знаковое – предложение стратегического союза планетарного уровня…

Столь важный и многообещающий разговор был прерван осторожным стуком в дверь.
Кардинал, который долго и тщательно дрессировал свою охрану и прекрасно знал, что прервать его могли только в случае экстренной ситуации, изобразил лицом извинение перед гостьей и негромко сказал:
– Войдите.
Дверь скрипнула, и на пороге нарисовался один из боевиков, который доложил:
– На госпиталь напали.
Кардинал невесело усмехнулся: ловушка начала работать, и время томительного ожидания наконец-то закончилось, но от этого ему легче не стало.
– Кто?

Эпилог

Принцесса Ириана с огромным, но хорошо скрываемым интересом и с затаённой радостью наблюдала за тем, как изменилось холёное и слегка напыщенное лицо кардинала. Весь этот нелёгкий и долгий разговор стоил ей огромных сил, которых, несмотря на всю её подготовленность, оставалось очень мало – приключения последних месяцев не прошли без последствий. Но ей – судя и по тону охранника, принёсшего весть, и по тому, как даже у такого притворщика, как её собеседник, изменилась моторика движений, и чуть дрогнул голос – стало ясно, что обстановка резко начала меняться, причём меняться не в самую лучшую сторону для её тюремщиков.
Она откинулась на спинку стула и позволила себе чуть расслабиться, понимая, что на ближайшее время её ожидает только роль тщательно охраняемого зрителя в кровавом спектакле борьбы за власть среди местных спецслужб.
Хотя…
Если кардинал не врёт и не ошибается, то сейчас на сцене должен появиться новый игрок, который представляет интересы одной из многочисленных сил Большого Космоса, а вот его принадлежность к подчинённым её отца пока весьма сомнительна…
Ненаследная принцесса Ириана с нейтральным выражением лица кивнула головой, когда кардинал извинился и оставил её одну в этой комнате. Теперь она позволила себе закрыть глаза и внутренне расслабиться, преобразившись из горделивой высокородной леди в уставшую и побитую жизнью девчонку, несущую на своих хрупких плечах тяжкий груз ответственности за выполнение данного Императором поручения. Но это никак не проявилось внешне – девушка прекрасно осознавала, что комната напичкана различными средствами наблюдения и контроля, поэтому не могла себе позволить полностью дать волю чувствам, раз решила биться до конца и выбраться из этой запутанной ситуации.
Она очень любила отца, несмотря на то, что он – в отличие от простых мужчин – не мог уделять ей много времени ни когда Ириана была маленькой девочкой, ни тем более когда уже целенаправленно стала участвовать в политической жизни Империи.
Любое лишнее внимание, вскользь брошенная улыбка, даже добрый взгляд – всё это при дворе воспринималось с ревностью со стороны других членов императорской фамилии, что частенько приводило к разного рода неприятным ситуациям.
Надо отдать должное: Император жёстко карал за любые попытки кровью освободить себе место у трона, и пример несколько демонстративно жёстко наказанных родственников – правда, ещё до её рождения – быстро отбил желание у любого любителя умертвлять членов императорской семьи. Её отец быстро нашёл каждому применение в огромном и сложном аппарате управления Империей, и если кто-то не справлялся, то ему подыскивали другие, менее почётные места. Кто не хотел работать, не мог или не старался – просто становился неинтересен Императору и навсегда под благовидным предлогом удалялся с тронной планеты. Таких было немного, но прецеденты имелись.
Отец Ирианы нашёл максимально простой и эффективный способ погасить и устранить внутренние дрязги, чётко прописав правила общения между родственниками и направив их энергию по карабканью на вершины власти на служение Империи, и только с этой точки зрения он оценивал их надобность нахождения на тронной планете.
Ириана – зная, что она действительно одна из любимых дочек отца – своими обязанностями не гнушалась и как могла работала, вкладывая все свои таланты и силы в выполнение порученных заданий, которые с каждым разом становились всё труднее и опаснее, что говорило о высоком доверии со стороны Императора. С некоторых пор знающие люди стали её считать неформальным послом, наделённым фактически абсолютным доверием высшего руководства Империи, что давало во многих случаях определённые возможности, которых были лишены официальные мужчины-послы. Ослепительно красивая, умная и образованная ненаследная принцесса была везде дорогой гостьей, и мало кто хотел ей причинить вред, прекрасно осознавая: то, что может простить Император – учитывая политические выгоды, – не простит отец, наделённый такой огромной властью и возможностями.
Поэтому не было ничего удивительного, что к болярам на задворки галактики направили именно её, чтоб и произвести впечатление, и донести скрытый посыл Императора с просьбой о помощи.
Но она не справилась…
Её выслушали, показали своё хранилище артефактов и просто отпустили, равнодушно отвернувшись, когда она в сопровождении охраны вышла за границы скрытого в лесах посёлка христиан.
Что-то пошло не так, задание Императора не было выполнено…
Ещё несколько попыток привлечь внимание боляр остались без внимания, и в итоге – потеряв в перестрелке с местными бандитами, называющими себя борцами с сепаратистами, свою охрану – ненаследная принцесса Ириана оказалась в концентрационном лагере, где, пользуясь своими знаниями, лечила таких же, как и она, узников, над которыми открыто издевались мауринские «освободители».
Это были несколько долгих месяцев ада, когда постоянно приходилось держать себя в руках и прятать под слоем грязи свои внешние данные, чтобы не стать очередной куклой для развлечения националистов-надзирателей. Она много раз видела, как молодых девушек, девочек или женщин забирали из бараков и отводили в дома, где проживала охрана. Через некоторое время изуродованные трупы выбрасывали на помойку, где они долго лежали, распространяя вокруг себя ни с чем не сравнимый запах гниения человеческих тел. Их там оставляли специально, в качестве наглядного пособия для всех несогласных с действиями лагерной администрации.
Отрывочные сведения, что народное ополчение несколько раз ощутимо дало по носу карателям, изредка доходили до заключённых концлагеря, но потерявшие всякую надежду люди уже никак не реагировали – просто пытаясь выжить.
Но всё изменилось, когда её неожиданно изъяли из конц-лагеря и под усиленной охраной скрытно вывезли в небольшой город, где всем заправляла военная администрация.
Профессионализм и экипировка бойцов сопровождения говорили об очень серьёзной организации, которая заинтересовалась её скромной персоной. Это были не мауринцы и не генцы – по некоторым оговоркам можно было предположить, что её охраняет личная гвардия одного из кардиналов Святого Престола, что не могло не настораживать. Значит, её, несмотря на все ухищрения, всё же выделили, идентифицировали и ввели в какую-то очень серьёзную и крупную игру.
Под неусыпной, но вполне вменяемой и профессионально не попадающейся на глаза охраной она некоторое время проработала в военном госпитале недалеко от крупной железнодорожной станции. Тогда Ириана подумала, что её мытарства на время закончились, и даже начала прорабатывать план побега, но неведомый кукловод и тут показал, что жёстко контролирует ситуацию. Опять был быстрый сбор, смена места жительства, и этот коттедж на окраине города, где все соседние дома были набиты спецназом и превращены в некоторое подобие усиленных узлов обороны.
Против кого применяются столь неординарные меры безопасности – она могла только гадать…
Гвардия Императора, её отца?
Маловероятно: по условиям операции засветка и присутствия любых высокопоставленных представителей императорской фамилии категорически неприемлема.
Местные боевики?
Боляре?
Спецназ местного роннийского Императора?
Оставалось только ждать развязки, пытаясь выявить основных игроков и уже на основании хоть какой-то достоверной информации строить тактику дальнейшей игры за выживание. Единственное, что не вызывало сомнений, было то, что она в этой ситуации являлась некоторой приманкой или целью, ради которой задействованы столь впечатляющие силы.
Ну и наконец-то наступил этот знаменательный день – сам кардинал Торомега почтил её своим вниманием и попытался разыграть очень интересную комбинацию.
Ну что тут можно было сказать – силён, очень силён…
Даже в Большом Космосе такие специалисты в прикладной психологии – большая редкость, а уж в сфере специальных организаций – тем более.
Но принцесса явственно ощутила одно: кардинал напуган, очень напуган – и это её очень интриговало. Что ж такое могло произойти, что один из самых могущественных людей этой планеты прибежал к ней поджав хвост?
Рассказ кардинала удивил и заставил задуматься…
Внешнее воздействие на эту планету со стороны тех же боляр было и так видно, но, как оказалось, кто-то ещё ввязался в игру, и этот кто-то явно не хочет вступать с христианами в прямую конфронтацию. Налицо был явный, тщательно продуманный многовариантный долгосрочный план по изменению военно-политической обстановки в мире, полностью исключающий прямую конфронтацию с болярами.
Такой план местные явно не могли осуществить, тут точно сработал кто-то из Большого Космоса. Прекрасно зная методы работы реальных хозяев этого участка космоса – спецслужб Конфедерации Таран-Хо, – она сомневалась в их участии: уж слишком всё тонко и качественно делалось. А если всё рассмотреть в комплексе – учитывая непонятные процессы вокруг Империи и её сателлитов, – то складывалась картина комплексного недружественного воздействия некой третьей силы в этом секторе галактики…

Её размышления неожиданно прервали взрывы где-то в городе, а также вспыхнувшая перестрелка. Судя по нарастанию звуков боя, в него постоянно втягивались всё новые и новые участники, и в характерный суховатый треск стрелкового оружия начали вплетаться басовитые хлопки чего-то более крупнокалиберного.
Принцесса порывисто встала и подошла к окну, покрытому специальной светозащитной плёнкой, наклеенной на пуленепробиваемое стекло. Она фиксировала, как по двору деловито перемещаются экипированные в тяжёлые штурмовые бронежилеты и шлемы боевики охраны кардинала, занимая укреплённые позиции в ожидании непрошеных и явно непростых гостей.
Прошло несколько томительных и тревожных минут, и вдруг всё стихло – создавалось такое впечатление, что кто-то выключил рубильник, и перестрелка в мгновение ока прекратилась.
Она прекрасно знала, что в зоне боевых действий перестрелки между регулярными мауринскими войсками и карательными батальонами стали обычным делом. В тылу – в непосредственной близости от передовой – уже давно шла незримая война за делёжку прав собирать налоги на блокпостах, контролировать потоки контрабанды наркотиков, оружия и рабов.
В общем, в этой войне у каждого участника – наделённого хоть какой-то властью – была своя ниша, в которой он мог, так сказать, нормально жить, зарабатывать и вполне вольготно строить «запасные аэродромы» на случай форс-мажора в виде недвижимости и вкладов в банки Генского Союза.
Вот только способов заработка на этой грязной войне было гораздо меньше, чем желающих заработать, поэтому они убивали друг друга вполне системно и регулярно, что и выливалось в кровопролитные сражения с применением беспилотников, артиллерии и танков. Естественно, все эти потери списывались на злобных сепаратистов, и доходило до того, что потери от столкновений между разными подразделениями мауринцев превышали такие от боевых действий с новомауринцами.
Но здесь, в этом городке, на не затронутой войной территории – где у населения после трёх лет непрерывной «промывки мозгов» не наблюдалось ярко выраженных пророннийских симпатий – действовали другие правила. Да и всем было прекрасно известно, что новомауринцы не проводят диверсий на территории Маурины, тем более – с перспективой гибели мирного населения.
Значит, произошло нечто совсем из ряда вон выходящее…

Прошло больше часа, и Ириана услышала, что где-то в районе железнодорожного вокзала раздался оглушительный взрыв, от которого даже на таком удалении жалобно задрожали стёкла в доме. Чуть позже в той же стороне ещё несколько раз ощутимо грохнуло, в той стороне стало разгораться зловещее зарево, а в небо потянулись маслянисто-чёрные столбы нефтяного дыма, объединяясь в огромное облако, которое всё увеличивалось и набирало силу. Ветер, как назло, дул именно оттуда, и минут через двадцать густые клубы дыма закрыли своими уродливыми щупальцами небо, и на улице сразу стало темно, как в сумерках.
За спиной тихо скрипнула дверь, но девушка даже не обернулась – она продолжала стоять возле окна и наблюдать, как на улице становится всё темнее и темнее.
Кардинал в сопровождении высокого поджарого боевика-охранника – лицо которого было закрыто чёрной маской – зашёл в комнату, медленно приблизился к принцессе и стал рядом, став таким же зрителем, как и девушка. Очередной акт Большой Игры – где все фигуры расставлены, а роли расписаны – разворачивался у них прямо перед глазами.
Перестрелка то смолкала, то усиливалась, а к общему задымлению какой-то умник, видимо, додумался активировать мощные дымообразующие средства из арсенала маскировки целых городов от спутниковой разведки, и рыже-серое облако, смешавшись с чёрным маслянистым дымом, накрыло город таким чудовищным фантастическим куполом, что видимость упала до трёх-пяти метров.
И кардинал, и его гостья, и бойцы охраны прекрасно понимали, что это создало фактически идеальные условия для нападающей стороны.
Кардинал задумчиво и чуть напряжённо проговорил:
– Интересный молодой человек…
Ириана поняла, кого он подразумевал, но промолчала.
– Отвлекающий манёвр, – снова проговорил кардинал и, не дождавшись ответа, продолжил: – Да, и весьма изобретательный. Чужими руками… Местные боевики вас искали в больнице, но ваша фотография… У них был снимок совершенно другой медсестры. Этот головорез, как всегда, сработал очень умело. Интересно… Если по вашим следам идёт не бог, то как он сможет вас найти? С этим домом ни меня, ни вас ничего не связывает.
– Вы в этом абсолютно уверены? – слегка съязвила девушка.
– Ну… Мои специалисты постарались учесть любые возможности утечки информации, а по техразведке… Здесь нет ни одного электронного прибора, по которому нас можно определить: телефонные, компьютерные и электрические сети – всё удалено, никаких электромагнитных сигналов наружу. Ну, разве что…
– Мы обладаем сверхспособностями, против которых у вас нет никаких шансов, – продолжила она за него, вложив в свои слова изрядную долю сарказма.
– И всё же? – кардинал как бы не заметил её язвительности.
– Хочу ответить одно: вас ожидают большие сюрпризы… – сказала она таким тоном, что ни у кого в этой комнате не осталось желания продолжать разговор.
Кардинал тут же кивнул начальнику охраны, который ненадолго вышел из комнаты и вернулся в сопровождении двух тяжёловооружённых боевиков, которые, по идее, должны были составлять последний рубеж обороны большого босса.
Принцесса слегка улыбнулась, и это не укрылось от кардинала, не добавив ему положительных эмоций. Единственное, что грело Торомеге душу, так это то, что он – хотя и в самый последний момент – попытался встать на сторону сильнейшего и перспективного игрока.
На улице же перестрелка постепенно сошла на нет. Где-то, на пределе слышимости, выли сирены машин «скорой помощи», полиции и пожарной охраны, но всё это растворялось в густом облаке дыма, и казалось, что весь мир сузился до этой маленькой комнатки.
То, что сейчас идеальные условия для нападения, поняли все, и, не дожидаясь команды кардинала, его молчаливый начальник охраны кивком дал команду боевикам выйти за дверь, а чуть позже – обменявшись взглядами со своим начальником – последовал за ними.
Ириана не выдержала и прокомментировала:
– Следующим в эту дверь войдёт либо ваш человек с известием о гибели гостя, либо – что более вероятно – придёт сам гость с известием об уничтожении вашей охраны.
Кардинал хмыкнул, но всё же промолчал и стал нервно ждать – первый раз в жизни от него почти ничего не зависело.
Где-то на улице раздался приглушённый крик, который тут же перешёл в хрип и какое-то бульканье…
Прогрохотала автоматная очередь, снова раздались крики, несколько раз сухо треснули пистолетные выстрелы…
Снова кто-то глухо закричал, но не на улице, а уже в доме, и по лестнице затопали тяжёлые штурмовые ботинки…
Через пару мгновений открылась дверь, и перед кардиналом предстал начальник охраны и двое боевиков.
В открытую дверь стала видна расстеленная плащ-палатка, на которой лежал человек в форме охранника. Судя по конвульсивному подёргиванию ног, а также по всё увеличивающейся луже крови, которую уже не впитывала грубая ткань, лежачий боевик был при смерти.
Кардинал глубоко вздохнул, пробормотал нечто похожее на короткую молитву и усталым голосом спросил начальника охраны:
– Ну что?
– Внешние посты уничтожены. На лестнице двое и здесь двое. Противник – тот, кого мы ждали. Работает прямо через дым специальным оружием с глушителем. Точность – стопроцентная. Предполагаю наличие особого прицела, работающего в полной темноте. На коротких дистанциях работает холодным оружием. Что-то вроде меча или сабли. Очень хорошо работает…
Коротко, информативно и пугающе…
Стоящий перед кардиналом человек – экипированный по последнему слову военной науки и прошедший не одно сражение – просто констатировал, что они проиграли и сейчас умрут.
– Ваш прогноз?
– В доме – есть шанс с заложником. Здесь задымления нет, и его преимущества минимальны, но…
Кардинал глубоко вздохнул, невесело усмехнулся и, приняв решение, проговорил:
– Не поможет, – и приказал: – Всем снять оружие и снаряжение… Всё оружие и снаряжение… Сложить на первом этаже и лестнице, стать на колени лицом к стене и ждать развития ситуации. Всё, вы своё дело сделали.
Бойцы охраны были слишком хорошо выдрессированы, чтобы показать какое-то неудовольствие или неподчинение: начальник сказал – ему виднее, всё равно с их профессией когда-нибудь придётся умереть. Без лишней нервозности боевики привычно скинули разгрузки, бронежилеты и каски, а потом, аккуратно сложив всё это на лестнице и добавив оружие, отошли в конец коридора, где спокойно стали на колени лицом к стене, положив руки на затылок.
Только один из бойцов не спешил – он вроде как чуть отошёл в сторону и копался с заевшей застёжкой бронежилета. Дождавшись, когда возле стены на колени стал и начальник охраны, замешкавшийся боец прекратил возиться с непокорным снаряжением, повернулся к кардиналу и заговорил:
– Необычное решение, ваше святейшество, но эффективное и правильное.
Кардинал, быстро понявший, кто скрывается под маской боевика, чуть усмехнулся и проговорил мягким, почти задушевным голосом, который никак не вязался с лежащим рядом трупом уже умершего боевика.
– Вы, Рысь, воин, а не мясник. Причём – офицер, с явно выраженным стратегическим мышлением и великолепными тактическими навыками. Они… – он кивнул головой на стоящих на коленях охранников. – Они для вас – уже не цели.
– Возможно… Но вас это не спасёт.
Это было сказано спокойным нейтральным голосом, без эмоций – просто констатация факта, не более того, но Торомега не сдавался.
– Я не сомневаюсь, что вы проработали несколько путей отхода, с нашей, так сказать, подопечной, но уверен, что они в той или иной степени сопряжены с риском. Учитывая статус гостьи, считаю, что это – не совсем приемлемое решение. С моей помощью этот риск будет минимальным.
– Вы предлагаете перемирие? – с иронией спросил гость. – Хотите этим меня заинтересовать?
– Конечно. Более того – я предлагаю свои услуги.
– Мне? – безо всяких эмоций спросил боевик.
– Ну, не вам лично, конечно – вы слишком тёмная лошадка, задействованная для единичной операции… А тем, кто за вами стоит.
– Решили сменить хозяев? И выступить на другой стороне?
– Если вы имеете в виду следующее: выступить на стороне ваших соплеменников христиан, нашедших убежище на нашей планете; на стороне роннийского Императора, которому вы симпатизируете; ну и в некоторой степени на стороне ваших ополченцев – то нет.
– Звучит как-то всё неправдоподобно.
– Согласен. Но если учесть, что на планете уже давно скрытно, системно, но активно действуют некие силы, которые больше имеют отношение к ВАШИМ играм, нежели к нашей планетарной возне, то моё предложение может быть вам интересно.
– Нашим играм?
– Да. Возможности этих сил, скажем так, выходят за рамки технологий нашей планеты. Выводы просты: либо это делаете вы, либо ваши оппоненты, либо третья неизвестная сила – вариантов много. Соответственно, христианам и тем, кто вас сюда послал – а особенно тем, кто сюда отправил эту милую девушку, – будет очень интересно получить дополнительную информацию. Я считаю всё происходящее частью большой игры, в которой вся наша планетарная цивилизация является мелкой разменной монетой. С некоторых пор я и некоторые мои соратники пришли к мысли, что вы не замешаны в этом. С другой стороны, уже ясно видно, что какой-то игрок – который пытается перегруппировать силы Святого Престола, стабилизировав на несколько десятков лет ситуацию – всё равно ведёт нашу цивилизацию к глобальной ядерной войне. Смысл, логику и конечные цели – ну, кроме идеи о глобальной колонизации планеты – ни я, ни мои аналитики не смогли до конца понять. Используя все возможные рычаги воздействия, я попытался этому воспрепятствовать, но – перехватив мои идеи о стабилизации для снижения общей конфронтации на планете – Владыка, подконтрольный этому третьему игроку, желает получить всего лишь временную передышку, чтобы чуть позже всё равно ударить и победить… А я… Я стал жертвенным животным, и если сейчас вы меня не уничтожите – это произойдёт чуть позже. То есть при любом раскладе я – покойник.
– Весело. Ну, если вы так глубоко копаете и просчитываете ситуацию, то что за штучки с местью и подсылами наёмником за моей головой? Вроде как не ваш стиль.
– Всё оттуда же, и вы в этом почти уверены, иначе бы сейчас со мной не разговаривали. Меня целенаправленно выводили из игры. Наверняка, прежде чем действовать, вы полностью изучили и меня, и другие ключевые фигуры, сделав свои выводы, сходные с моими.
– Хорошо… А это всё, я так понял… – собеседник кардинала обвёл глазами коридор. – Не ловушка, а последняя проверка?
– Вы абсолютно правы. Я должен был окончательно убедиться и в вас, и в ваших возможностях. В моих интересах сотрудничать с теми, на чьей стороне играют такие люди, как вы и ваши соплеменники христиане.
– Христианство – это не народность, это – религия.
– Конечно, но её исповедуют представители только одного народа – это ваша отличительная черта.
– Допустим, всё, что вы говорите – интересно. Вы приблизительно просчитали статус моей родственницы, которую я хочу вернуть домой. Но в рамки моей компетенции не входит заключение подобных договоров.
– Не скромничайте. Мне известно о двух неплохо подготовленных спасательных командах, которые были уничтожены. И вы, и я прекрасно знаем, как проводятся такие операции. Ну а тут присылают вас, всего лишь одного, неординарного, очень удачливого и имеющего огромный боевой опыт. Вы – офицер, причём не простой и явно имеющий широкие полномочия. Этого вполне достаточно, чтобы с вами можно было вести предварительные переговоры.
– Вы заблуждаетесь.
Кардинал самодовольно ухмыльнулся.
– Уверен, что нет… Одно то, как вас приняли христиане… Никто не удостаивался такого приёма. Там вас не просто признали своим – они подтвердили ваш очень высокий статус.
– Что-то мне так не показалось.
– Видите ли… За несколько часов до вашего появления мне довели послание христиан. Они надеются, что вы полностью пройдёте свой путь и так же выполните своё предназначение. За всю историю присутствия на планете ваших соплеменников они второй раз выставили подобный ультиматум, и, поверьте, из тех, кто хоть что-то понимает в реальном распределении сил, не найдётся идиотов пойти против пожелания христиан.
– И?
– Девушка – в вашем полном распоряжении. Любые документы, любые транспортные средства, что я могу обеспечить, так же – охрана и сопровождение. Без каких-либо обязательств с вашей стороны.
– Уверены?
– Абсолютно.
– Как-то вы быстро сдались.
– Не беспокойтесь – никакого подвоха. Просто я загнан в угол, и окно моих возможностей в данной ситуации очень небольшое.
Принцесса Ириана, стоящая чуть в стороне и с интересом слушающая весь разговор, пристально рассматривала затянутого в форму боевика, посланца её отца. Да, действительно, пришедший за ней человек был очень неординарен, и всё, что о нём говорилось, скорее всего, было правдой. А ещё… От него буквально разило Истинным Болярином: манера двигаться, говорить, контролировать ситуацию. Уж в этом она разбиралась чуть ли не лучше всех в Империи – пришлось изучить все материалы в рамках полученного от отца задания. Истинных Боляр осталось не так много, всех она знала поимённо, а вот этот был ей не известен, но при этом он был явно Истинным. И ещё, что она поняла: он – не имперец. Увидев лицо императорской фамилии, он никак на это не среагировал, как это бы сделал любой другой офицер Империи.
Вот как всё интересно…
Неужели отец нашёл ещё какое-то решение, пока она здесь мыкалась по концлагерям?
А боевик в это время ответил на предложение Торомеги всего одной фразой, но явно вложив в неё глубокий смысл:
– Я не один здесь – к вам большие претензии не только у меня…
– Я в курсе и про вашу спутницу, и про историю с гибелью её брата, и кто её отец, и прекрасно осведомлён о его реальном статусе. Получить такого человека в личные враги было бы большой глупостью. То, что я до сих пор жив, говорит о том, что её отец до конца не уверен в моей вине в тех событиях.
– Удивите меня: скажите, что у вас не подготовлена папка с полной доказательной базой вашего неучастия в смерти родного брата моей спутницы.
Кардинал усмехнулся.
– Да, вы правы, в данном случае вас удивить не получится. Вот она, – и он протянул собеседнику обычную картонную папку. – Наверняка ваша спутница где-то на первом этаже ждёт развития событий и прикрывает вам спину, как обычно.
– Хотите использовать её отца как канал прямого выхода на роннийского Императора? Вы всё просчитали…
Кардинал опять невесело улыбнулся.
– Мир переформатируется и поляризуется перед большой войной. Генцы уже приняли решение, на чьей они стороне, вы ведь тоже в этом немного поучаствовали…
– Дым рассеивается, нам нужно ехать, – перебил Торомегу пришелец, давая понять, что он удовлетворён разговором и принимает условия кардинала.
– Один вопрос: как вы вычислили наше местонахождение? Мы же так шифровались…
– Человеческий фактор.
– Поясните.
– После первой серии перестрелок ваши люди без метаний и паники стали занимать оборону в одной ключевой точке… Дальше – дело техники…
Кардинал не удержался и бросил насмешливый взгляд на своего начальника охраны, который буквально дёрнулся от возмущения и обиды, когда услышал ответ Рыси.

* * *

Они уже третий час ехали на джипе, принадлежащем мауринской контрразведке, в сторону границы Роннийской Империи по второстепенной грунтовой дороге, оставляя за собой клубы белой пыли. Никто не сомневался, что их ведут и всячески оберегают от всевозможных неприятностей, хотя дорога впереди и казалась пустынной. На блокпостах при виде машины давали зелёный коридор, вообще не останавливая для досмотра и проверки документов…
Принцесса Ириана, сидя на заднем сиденье машины, с интересом рассматривала своих спутников, которые переоделись в форму мауринских контрразведчиков и спокойно посматривали по сторонам, не показывая никаких признаков нервозности. Да, это были воины, опытные и знающие себе цену, хотя местная девочка явно была слишком молода для отведённой ей роли. Но вот боевик, которого за ней послал отец, заслуживал особого внимания, тем более после того памятного разговора с кардиналом, который она всю дорогу проигрывала у себя в голове, выискивая всё новые и новые глубинные смыслы.
Ей особенно запомнилась фраза её спасителя перед отъездом…

– Ваше святейшество, как вы уже успели заметить, я – внесистемный игрок, скажем так, специалист, привлечённый со стороны и в определённых условиях наделённый широкими полномочиями. Сейчас вы сделали важные шаги, но если вы попытаетесь что-то переиграть, то могут пострадать люди, которые в той или иной степени мне стали дороги. Через некоторое время я вернусь на эту планету, и если вдруг… То меня никто и ничто не остановит…
И это была не угроза, а простая констатация факта…
И все поняли, что Рысь не бравировал и не пугал. Он просто предупреждал о неотвратимости наказания…

Потом было несколько часов нервотрёпки, пока они выбрались из города и покинули район, где после недавних событий все стояли на ушах…
А во время небольшой остановки, когда девушки по очереди посещали кустики, она наконец-то спросила своего спасителя:
– Ты же – явно не имперец, но при этом чистокровный болярин – может, даже первое или второе поколение – откуда тебя выкопал отец?
Болярин невесело усмехнулся. Его спутница как раз скрылась в кустах, и он, поняв, что есть пара минут для спокойного разговора, чуть скривился и совершенно без бравады ответил:
– Из мясорубки.
– Не поняла.
– Кентарийская флотская разведка. Разведывательно-диверсионное подразделение.
«Ого, вот значит так. Это многое проясняет…», – подумала про себя принцесса.
Кентарийцы приняли на себя главный удар драконовских кланов, понесли огромные потери, но сумели выстоять и начали даже проводить наступательные операции. А про диверсантов из флотской разведки вообще ходили легенды, и, видимо, одного из них она видела перед собой.
«Ох, отец, отец… Ты, как всегда, нашёл самое лучшее и эффективное решение!» – про себя восхитилась своим родителем принцесса, а вслух сказала:
– Я знаю: у вас там сейчас очень тяжело.
– Очень. Ради вас, ваше высочество, меня вытянули из глубокого рейда.
– Вы сделали очень много. И даже не то, что спасли мою жизнь… Вы расшевелили ваших соплеменников на этой планете. Как бы то ни было, но они уже фактически выступили на нашей стороне в самый непростой момент. И ваша республика от этого только выиграет. Поверьте, Империя этого не забудет.
На что её спаситель опять невесело усмехнулся и проговорил на русском, который она неплохо знала:
– Сделав добро, главное – успеть увернуться от благодарности.
Она поняла, на что он намекает, но сказать что-либо путное в данной ситуации не получилось – местная спутница болярина уже вышла из кустов и приближалась к ним, поэтому для дальнейших откровений времени просто не осталось.

Конец второй части. 
Продолжение следует